Жизнь Анны: Рабыня (ЛП)

ВНИМАНИЕ!
ПРОЛОГ
ГЛАВА 1
ГЛАВА 2
ГЛАВА 3
ГЛАВА 4
ГЛАВА 5
ГЛАВА 6
ГЛАВА 7
ГЛАВА 8
ГЛАВА 9
ГЛАВА 10
ГЛАВА 11
ГЛАВА 12
ГЛАВА 13
ГЛАВА 14
ГЛАВА 15
ГЛАВА 16
ГЛАВА 17
ГЛАВА 18
ГЛАВА 19
ГЛАВА 20
Авторские права © 2014 Марисса Ханикатт
Все права защищены. Данная книга или любая ее часть не может быть воспроизведена или использована каким-либо образом без письменного разрешения издателя, за исключением случаев, когда цитирование необходимо для краткого изложения сути книги в рецензии.
  
Это художественное произведение. Имена, персонажи, компании, места, события и происшествия либо являются плодом воображения автора, либо использованы в вымышленном контексте. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, или с реальными событиями является чисто случайным.
Все изображения сексуальных актов происходят между взрослыми людьми (то есть лицами старше 18 лет), которые дают на это согласие.
 Данный перевод выполнен исключительно в ознакомительных целях и не несет коммерческой выгоды. Не публикуйте файл без указания ссылки на канал. 
 Переводчик:    ИСПОВЕДЬ ГРЕШНИЦЫ  
 Приятного чтения, грешник~ 
 ВНИМАНИЕ! 
Эта книга — для взрослых. Не для хрупких натур, чей сон легко омрачают кошмары. Не для тех, кто чурается тёмных и тернистых троп. Я не воспеваю зло — но зло настигает моих несчастных героев, и я не в силах его остановить.
Это — не история любви в привычном смысле. Не ждите, что моя героиня влюбится и обретёт счастье… по крайней мере, не так, как принято думать. Да, в конце пути её ждёт свет, но сама дорога к нему долга, мучительна и окутана тьмой.
История Анны — это пять романов. Перед вами — лишь врата в её мир, в её бездну.
В нашем мире существует субкультура, о которой вы лишь смутно догадываетесь. Теории заговора лишь скользят по её поверхности, уводя прочь от подлинной истории Анны.
Эта книга может оскорбить. Заставить вас рыдать. Вызвать тошноту. Это — мрачное произведение. Как сказала моя подруга Хайди: «Там темно. Затем — ещё темнее. И когда кажется, что темнее уже некуда — наступает кромешная тьма».
Но не тревожьтесь. Я буду погружать вас в эту пучину постепенно. ;)
В этой серии много откровенных сцен. Люди гибнут. Людям причиняют боль. Не всё является тем, чем кажется.
Антагонист здесь — не просто «плохой парень». Он — само ЗЛО. Мировосприятие моей героини искажено; то, что шокирует вас, для неё — обыденность. Вы поймёте почему, пройдя вместе с ней первые несколько глав.
Всё описанное здесь происходит между совершеннолетними, не связанными кровными узами. Любое насилие неслучайно — оно неотъемлемая часть сюжета и пути души.
 Не читайте эту книгу, если вы не достигли возраста совершеннолетия в вашей стране. 
И не проклинайте автора, если история ранит вас. Вы были предупреждены. Вы сделали этот выбор сами.
 ПРОЛОГ 
 «Нет, папочка, нет!» 
 Я стояла между ними. Двое мужчин, такие высокие, они были явно больше среднестатистического мужчины. Их голоса разрывали воздух, как железо об железо. Гулкие, гневные, такие громкие, что звук вдавливался под кожу. Я смотрела на них широко раскрытыми глазами, ослепленная чужой яростью. Почему они кричали так, будто рушится мир? 
 Они были как на одно лицо, просто... разные по возрасту, я полагаю.. Одни и те же глаза цвета ледяной грозы, одно и то же хищное напряжение в скулах. Но один нёс на себе печать времени — не в седине, а в тяжести взгляда. Отец и сын? Два лика одной жестокой воли? 
 Я оказалась здесь, в этом кабинете, мгновение назад. Будто провалилась сквозь невидимую трещину. Их ярость хотелось зажать ладонями, сжаться, свернуться, исчезнуть. Но страх быть замеченной парализовал меня. 
 За огромным деревянным столом светилось утро. Мягкий, обманчиво мирный свет струился сквозь ромбовые стёкла. Он не имел ничего общего с комнатой. Позади меня потрескивал огонь в камине, и пляшущие тени на стенах дрожали, будто боялись поднять глаза. 
 Их лица пылали, руки резали воздух. Я понимала только одно слово — «nein». Снова и снова. Громовое, как удар наковальни. Оно стучало у меня в рёбра. 
 Старший тыкал пальцем в пустоту, каждое слово звучало приговором. Младший прижимал руку к груди, защищая сердце, и яростно указывал на дверь. 
 И — будто кто-то перерезал нить — всё исчезло. 
 Тьма упала тяжёлым грузом. Деревянный пол под ногами сменился глубоким, мягким ковром, в который провалились мои босые пальцы. В ушах ещё звенело, но тишина уже сжимала меня плотным коконом. Я выдохнула — осторожно, боясь разбить хрупкость этого мгновения. 
 Глаза привыкали к серебристому свету луны, соскальзывающему с высоких окон слева. Комната медленно проступала из мрака, как незнакомое лицо. Потолок терялся в темноте. Вдали белел очерк холодного камина. А там, в глубине, тень обретала форму — огромная кровать под балдахином, словно трон. Луна цеплялась лишь за край покрывала. Изголовье тонуло в черноте, густой, как смола. 
 Я сделала шаг — тихо, почти не касаясь пола. Сама не понимала, что вело меня вперёд. Едва я вступила в лунный овал, тишину взрезал резкий вдох. Шелест ткани сорвался из темноты. Я застыла, пойманная в ловушку собственного дыхания. 
 Голос. Глубокий, хриплый, сорванный со сна: 
 — Wer bist du? (Кто ты?) 
 Сердце заколотилось, сбив ритм. Губы дрогнули, но слов не было. Я не понимала ничего, только интонацию — настороженную, звериную. 
 Я всматривалась в мрак. И когда он вышел на свет, у меня вырвался короткий вздох. 
 Молодой мужчина. Тот, что кричал секунду назад. Его обнажённая грудь была широкой и тяжелой. Волосы растрёпаны сном. Он провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стряхнуть видение или убедиться, что не спит. 
 Он шёл ко мне. Медленно, но неотвратимо. Мои собственные ноги отяжелели. Сердце колотилось так громко, что казалось, вырвется наружу. Что он сделает? Кто я для него? 
 Он остановился рядом и, к моему изумлению, опустился на одно колено. В этот миг воздух вокруг будто сгустился. Я узнала его. Он был тем самым мужчиной, что являлся мне в снах с тех пор, как умерли родители. Я видела его снова и снова — прекрасного, недосягаемого, молчаливого. Он никогда не говорил в тех снах. Никогда не смотрел прямо на меня. 
 Как я не узнала его сразу? 
 Он смотрел долго и пристально. Протянул руку — движение почти нежное — и отдёрнул, словно обжёгся. 
 — Wer bist du? —  теперь мягче . — Was machst du hier?  (Что ты здесь делаешь?) 
 Я попыталась ответить. Во рту была пустота. Лишь беззвучное движение губ. Я сделала шаг, почти стремясь коснуться его. Но шорох с кровати вырвал меня на место. Шелест, недовольный женский голос. Он резко обернулся, отвечая тихо, виновато, как пойманный на краже. 
 Когда он снова посмотрел на меня, в его глазах жила боль. Не моя — своя, древняя, тёмная. И эта боль пронзила меня предательством, будто он разорвал невидимую нить между нами, ещё не зная, что она есть. 
  
Мы смотрели друг на друга. Слишком долго. А потом комната растворилась в темноте, будто кто-то выдернул последний лучик света.
Девин улыбнулся, когда я открыла глаза. Всё плыло. Я судорожно хватала воздух, чувствуя, как волосы прилипли к влажному виску. Всё тело было тяжёлым, разбитым.