То, о чем молчат [СИ]
- Нет, все в порядке, времени достаточно. Конференция назначена на середину декабря. Пока готова только моя статья и работа Алиплаловой о Великом переселении народов.
Ясно, это дружеский интерес, который мне льстит, но одновременно, пугает. Боюсь таких отношений, как дружба с мужчиной. Иногда настает момент, когда приходится приводить этого друга в чувство и объяснять, что поцелуи и объятия - из другого уровня. Это очень обидно, когда ты принимаешь мужскую дружбу, привыкаешь к ней, ничего не давая взамен. А потом оказывается, что он "только начал"... Увидев, что девушка поддалась, он считает, что пора предлагать нечто большее. Уколовшись несколько раз еще в первые годы учебы, когда парни так голодны и бросаются на девушек, истекая слюной, я ставлю барьеры перед каждым таким предложением. Та категория мужчин, что начинают с поцелуев и объятий, мне больше по нраву. В том смысле, что их намерения видны с первых минут знакомства и не приходится обманываться на их счет. Но уже пару лет я не сталкиваюсь и с ними.
Этот преподаватель просто угнетал меня своими дружескими замашками. В последнее время я боялась не сдержать язык и серьезно его обидеть. Только для того, чтобы оттолкнуть этого человека от своих границ. Я бы могла принять это, но риск был слишком велик. А сейчас можно просто кивнуть и промолчать...
Открыв ежедневник, пробегаю глазами по расписанию пятницы: одна пара у экономистов третьего курса и еще одна - у юристов пятого. Бегло прочитываю свои лекции - только для напоминания. Звенит звонок, в моей жизни последний наступит не скоро. Я иду к зеркалу, поправляю косую челку и бежевый шелковый шарфик на шее. Отражение не похоже на преподавательницу. Я все еще ребенок... Мама права. Весь мой вид говорит об уступчивости, согласии к компромиссу, сдержанности. Темно-карие глаза, маленький нос, плавные изгибы рта, овальное лицо с маленьким подбородком, темно-каштановые волосы высоко собраны в простой конский хвост. Никаких родинок, веснушек, горящих взглядов, ямочек, выразительных скул... Как описывают страстных героинь? "Это была девушка с медными волосами, которые светились золотом в лучах солнца. Глаза ее искрились, подобно аквамаринам, губы призывно алели на благородном лице". Дальше, по закону жанра, пошло бы описание всех интимных прелестей. Неприятно, что из этого делают какой-то стандарт. Как, например, и у мужчин: квадратный подбородок, широкие плечи, узкие бедра. Мне всегда представляется Баз Лайтер.
Подавив неудовлетворенный вздох, ухожу из преподавательской. Коридор уже пуст: студенты у нас серьезно относятся к учебе. Я настраиваюсь на уверенность, позитив и дружелюбие: с юристами мы еще не знакомы, это первая пара в семестре.
Из проема на лестничную площадку в меня почти влепляются трое высоких, здоровенных студентов, и я испуганно закрываю ладонью рот. Каждый из них высится надо мной, как небоскреб.
- Полегче, парни, не пораньте пташку, - шутит один. Значит, я не прицепила бейджик, и была принята за студентку. В пиджаке такого кроя и джинсах не ходит ни один средне статистический преподаватель. Другой, более наглый, окидывает меня с ног до головы быстрым взглядом и выдает:
- Раз уж мы опоздали, давайте "пробьем окно"? Хотите в кафе? Или в кино? Познакомимся поближе. А этих неудачников оставим тут.
Третий издает свист, похожий на веселое удивление и подзадоривание одновременно. Я чувствую, что бледнею от стыда, щеки похолодели от волнения. Не мигая, смотрю на него, а у самой коленки дрожат и голова кружится. Парни и не подозревают, похоже, о том, какую реакцию вызывают, вторгнувшись в мое личное пространство. А этот так опасен, что я даже не могу притвориться смелее, чем есть на самом деле. Всех крошек моего пыла, который хотелось обрушить на юристов и произвести хорошее впечатление, очень мало, чтобы устоять перед ним.
- В аудитории меня ждет толстая мегера в очках, которая будет учить всех жизни. А я не переношу нудных женщин, даже если они не поставят мне зачет, - продолжал тот, обняв меня за плечи. - А вас, уверен, ожидает пошлый старый пердун, простите за великий и могучий...
Видимо, намекает на одного профессора. Но было не смешно. В глазах потемнело, ощущение чужой мужской руки на теле привело в ужас. Страшный кошмар воплощался в явь...
- Отставить, рядовой! - раздался гневный голос Дмитрия Ивановича, моего спасителя. - Проси прощения у ассистента кафедры Отечественной истории.
Глаза пикапера удивленно воззрились на Дмитрия Ивановича, потом он снова окинул всю меня недоуменным взглядом. Не проявляя спешки, он убрал руку и отступил на шаг. Я же прислонилась спиной к стене, чтобы не потерять сознание. Маленькой точки опоры достаточно для человека, который не хочет рухнуть на пол на глазах у других.
- О-о, прошу прощения, - студент повинно покачал головой, но ни в задорном голосе, ни в блестящих глазах вины не было.
- После пар приходи в преподавательскую, будешь делать отработку за невоспитанность.
- Согласен, достоин худшей участи! - закивал он, сдвинув брови. Однако по тому, как он "переигрывает", было похоже, что для него это забава.
- Марш на занятия. Все!
Они убежали, задорно переговариваясь о случившемся.
- Увидимся, - утвердительно шепнул парень, совершенно по-хулигански улыбнувшись. Это слышала только я.
- Спасибо, я так растерялась, - слабо сказано: на самом деле я чуть не упала в обморок.
- Все нормально, Эльвира, и не такое случается.
Его дружеское беспокойство приободрило и смутило одновременно.
Я натянуто улыбнулась и отправилась дальше. Предчувствие говорило, что сейчас начнется пытка моему самообладанию. Набрав воздуха в легкие, я вошла в аудиторию, где стояла неестественно мертвая тишина, воцарившаяся при моем появлении. Студенты выпрямились в ровные статуи.
- Садитесь. Кто староста и где журнал успеваемости? - самым деловым тоном спросила я, хотя обычно притворялась дружески непринужденной.
- Староста Артур Асарин к вашим услугам, - произнес знакомый голос все в той же манере: вежливая форма с чуть насмешливым тоном. Трудно придраться.
Я сразу поняла по синему бейджику, что он юрист, и мне придется учить его целый семестр. То, что он еще и староста группы, наполнило меня новым смятением.
Асарин поднес журнал и вручил его лично в руки, а не оставил на письменном столе. Стараясь не смотреть на него, я тут же начала перекличку, избежав его фамилии. Отметив отсутствующих, я представилась и сама:
- Меня зовут Малеева Эльвира Маратовна. Мое имя понадобится если и не всем, то тем из вас, кто будет искать меня для пересдачи, - некоторые опустили взгляды на парты. - Заранее предупреждаю, что следить за мной и приходить домой за зачетом запрещено.
- А что, бывали случаи? - спросил кто-то.
- Не очень много, - улыбнулась я, и кое-кто, наконец, понял, что на моих парах можно смеяться. - Ну а теперь - за дело!
И я начала вводную лекцию к курсу Отечественной истории. К счастью, пятикурсникам не приходилось объяснять, что нежелательно прерывать преподавателя. Лишенная желания вести с ними диалог, задавать вопросы и выслушивать мнения, я просто диктовала по памяти. А когда прозвенел звонок на короткую перемену, поспешила уйти. На самом деле, это был побег.
Дмитрия Ивановича в преподавательской не было. Перемена стала для меня глотком воздуха, но слишком быстро надо было нырять обратно. Я оттягивала, сколько можно, но все-таки отправилась в свою аудиторию. А когда открыла дверь, замерла в шоке... Перед моим столом стояли трое. Две девушки смотрели на Асарина, который рылся в моей сумке. На столе уже лежали паспорт, запасные ручки, ключи от квартиры, диск группы СЛОТ. Наглец держал в правой руке мою сумку, а левой шарил в ней.
- Это может стать твоим исключением, - проговорила я, и тогда он понял, последним из всех, что пойман на месте преступления. В его глазах, мне на зло, не было ни тени страха или вины, а все та же самая насмешка. Мне уже не терпелось заставить его лицо исказиться от недовольства.