То, о чем молчат [СИ]

   - Эльвира Маратовна, он в Москве. Возникли проблемы в фирме. На клиента, депутата, произошло покушение. Один из ребят Артура ранен, а другой... убит. Идет расследование. 
   - Как ты узнал? - пролепетала я. 
   - Саша сказала, они с детства дружат семьями, поэтому она в курсе. А вообще, мало кто знает, кто такой Артур на самом деле. Только Саша и могла помочь. 
   - Спасибо... 
  
   Так много звезд в небе, так светла ночь зимой, что слепит глаза. Ах, нет. Это же снежинки бьют в лицо и тают. О, нет, слезы! 
   Именно так ложится расклад в жизненной колоде, что приходится делать больно самому любимому в тот момент, когда у него и без того проблема на проблеме. А ты ему еще добавляешь, чтобы он набрал фул хаус. 
   Ноги водили меня по частному сектору, где не дома, а дворцы. Где мне был подарен чудесный сад. Потом я, уставшая, стояла перед домом и ревела. И вдругменя начали бить... Нет, нет, просто трясти. 
   - Эй! Я думал, ты в Москве! Слышишь? Артур не взял тебя с собой? 
   - Мы... я ничего не знала... поссорились. 
   - А что делаешь тут? 
   - Не знаю! Я просто хотела с ним поговорить... 
   - Ну, тогда помолчишь еще немного. Он пока не вернулся. 
   - А вы дадите мне его адрес? Я полечу в Москву. 
   Ащеулов внимательнее взглянул мне в лицо, потом потрогал мои ледяные руки и вытаращил глаза. Покачав головой, он взял у меня смартфон и сохранил в заметках два адреса: офис со спортзалом и квартира. 
   - Не потеряешься в столице? 
   - Не знаю, - буркнула я в ответ. 
   - А денег хватит? 
   - Не знаю. 
   - Держи! 
   - Не надо! Я вам и без того много должна... 
   - Ты хочешь мне их вернуть!? - он расхохотался. - Забудь о той истории, мне были возмещены все потери, и обманутых клиентов тоже задобрили. 
   - Все равно, не возьму от вас никаких денег... 
   - Как хочешь. И... прости, что все вышло так жестоко... - он смутился, вспомнив Алика. Я просто махнула рукой - мы оба хотели поскорее забыть эту историю. 
   Он подождал, пока я вызывала и ждала такси до аэропорта, а напоследок пожелал счастливого пути. 
   В самолете я погрузилась в прошлое. Мои воспоминания "до" - забыты. Я не помню события примерно лет до шести-семи. Наверное, в то время я была счастлива и беззаботна. Однако, этого не вспомнишь... А потом я поняла, что родители не любят друг друга. Это настоящий удар для ребенка. Глядя на другие семьи, начиная обращать внимание на межличностные отношения, меня вдруг пронзило ледяное разочарование и недетское понимание того, что в моей семье все не так, как должно быть у счастливых людей. Взрослым взглядом смотрела я на отца и мать, отчетливо видя, что они друг друга не любят. И ведь это только полбеды. 
   В этот же период моей жизни начался мой собственный ад. Все, что до него - это "до". Именно это прошлое забыто навсегда, словно я родилась в тех страданиях, именно в том возрасте. Что понимает в жизни семилетняя девочка? Что будет, если поступить с ней несправедливо? Я это знаю. 
   Однажды, когда мамы не было дома, отец подошел ко мне и сделал странную вещь. Именно так я думала на тот момент. Нигде я не сталкивалась с этим в своей неопытности и наивности, но внутреннее чувство, естество мое подсказывало, что об этом лучше никого не спрашивать. 
   Моя мама редко находилась дома, ее гнало оттуда чувство одиночества и неудавшейся семейной жизни. Отец же пользовался этим, чтобы делать это снова и снова. Мне было очень стыдно, хотя я и не знала, за что. Я не хотела, отвращение к нему и к самой себе доводило меня до отчаяния, но он бил меня так сильно, что было невозможно сопротивляться. Это продолжалось много лет, стало реже после того, как у меня начались месячные. Видимо, он боялся... А потом я узнала, что это называется педофилией. 
   С тоской и болью я наблюдала за другими семьями, где отцы искренне любили своих дочерей. Мне хотелось спросить у других девочек: а у вас происходит также? Но я не могла. Мое естество подсказывало, что это ненормальные отношения, что нужно их скрывать. Я не рассказывала даже матери, потому что очень боялась отца. Ведь он порой избивал и ее. Она терпеливо сносила его побои, и я брала пример для себя. 
   С возрастом моя ноша стала душить. Я все лучше понимала мерзость происходящего. Даже не смотря на то, что к тринадцати годам это почти прекратилось, понимание своего греха и бессилия не давало жить свободно. Вместе с тем я наивно надеялась, что отец исправится и станет любящим. Однако, он бросил нас. Что побудило его? Стыд? Ведь я была уже взрослой и смотрела на него с невысказанным гневом и обидой. С большим облегчением я уехала из родного города в N., чтобы больше не возвращаться в прошлое. Но оно не могло меня забыть и постоянно возвращалось ко мне само. 
   Этот стыд, отношение матери к моей правде не давали мне свободы. Я ехала на похороны отца, желая увидеть, как он исчезнет под землей и заберет с собою оковы, связывающие меня. Он был моим бичом с самого детства, и даже разведясь с мамой, протягивал свои длинные лапы с омерзительными когтями в мою сторону. Сколько раз я просыпалась ночами, терзаемая кошмарами! Сколько раз я видела в лицах случайных прохожих его черты! Как боялась, что отец найдет меня и все начнется заново... 
   Руки потянулись к записям...
  
Дневники Марата
 
 1980 год, июль 
   Когда я был счастлив, не вел записи в тетради. Теперь жалею об этом. Перелистывая страницы, не вижу ничего из тех светлых дней, как будто их и не было. А память - не верный друг. 
   Я все думаю... и не могу понять, когда же разлюбил свою жену. А может, и не любил, если не знаю, когда это кончилось. 
   Сначала корил себя за измены. Потом начал смотреть на это как неизбежное в любом браке. А теперь, когда ясно как день, что у нас с Зоей не будет детей, мне надоело держаться за этот брак. 
   Она подозревала с самой первой измены, но молчала. Видимо, прощала мне все, раз не может забеременеть. Для женщины это как изъян. 
   От ее бойкости ничего не осталось. С другими она все еще держится беззаботно и смело, но со мной - иначе. Я победил ее, а бесплодие сломило характер. Раньше это было единственным, что отличало Зою от прочего стада. 
   Мне предлагают перевод на другую должность и место жительства. Она против. Знает, что в том селе есть моя любовница. Но, само собой, говорит, что привыкла к друзьям и соседям, будет скучать. Это слабый довод. Я сказал, что уеду один, если она не хочет. Слезы, сопли... А меня они не трогают. Хочу начать собирать чемоданы. 
   Сентябрь 1980 
   Если бы знал, что кто-то прочтет эти записи, то скрыл бы этот эпизод. Но никто не знает, кроме жены, что я веду дневник. У нее же слишком высокие понятия о чести, чтобы подсматривать. Впрочем, она и без того все прекрасно знает! 
   Мне надо было собрать чемоданы и уехать сразу же. Но нет, я повременил, и поехал к любовнице. В это время Зоя позвонила своему брату и попросила его "помочь". Михаил ворвался к нам в самый неподходящий момент и украсил меня парой отменных фонарей, сломал нос. Теперь, по его приказу, я не могу и мечтать развестись с женой. 
   Как-то так получилось, что я не умею драться и более того, боюсь. Пришлось трусливо согласиться и терпеть дальше этот пресный брак. 
   Зоя выглядит отомщенной, торжествующей. Что толку радоваться? Зверь в клетке просто ждет удобного случая. 
  
   1995, февраль 
   У нас в семье долгожданное прибавление. Зоя нашла выход всем своим материнским инстинктам, помолодела. Я уже не хотел детей, но не смог противостоять ее энтузиазму. Пришлось пустить все на самотек.