Крепостная (СИ)

С Благодарностью, ваша Марьяна.
  
Глава 57
 
Поступила я так, как распланировал Евгений. И через час после нашего прибытия человек из усадьбы его отца в Троицке пришел на вокзал, чтобы забрать нас и наши вещи.
За время пути мы так сроднились с малышом, что даже выглядела уже как молодая мамочка. А мальчик, ранее лишенный ласки и внимания, успокаивался моментально, как только оказывался у меня на руках.
  
В Верхнеуральск мы приехали засветло, но к крыльцу подъезжать я не велела. Мы въехали через рабочие ворота, где нас встретил взволнованный Фирс. За ним летела Нюра, Глафира. А когда мы выпустили со двора карету семьи Рушанских, на дворе показалась Лидия.
Бабы выли при виде младенца. Мои подруги даже не выспрашивали ничего, принимая маленького члена семьи из рук в руки и передавая друг другу.
— Какая же ты, Надюша… настоящая, бесстрашная, - прижавшись ко мне, со слезами на глазах сказала Лидия.
— Это вы все настоящие, и одна я точно не справилась бы. А Осип? – я осторожно осмотрелась.
— Да с девочками нашими в мастерской. Допоздна там трудятся. Я вижу, что переживает за тебя, но дело делает. Раз обещал до конца сентября сделать положенное. Авдотья с Анной уже мастера не хуже меня. Увидишь – обомлеешь! – успокоила меня Лидия.
Мужики занесли в дом наш скарб. Глафира побежала приказать истопить баню, поскольку младенца срочно надо было отмыть и отпарить от городской и дорожной грязи.
— Мы чичас гусиного али свиного жира нутряного принесем, попарим тебя, всего смажем: никакого скрипа не останетси, - Нюра никому не давала мальчика, полагая, что самая здесь надежная и серьезная.
— Может, кормилицу поискать? – предложила я.
— Да ежели он ужо молоко ест, и не надоти. Козье будем разбавлять. Целенькое пока рано, животик болеть будет. А разбавленное – хорошо. А потом и кашки наварим, как приживется. Ой, счастье ведь какое привалило в дом. Никто и не думал, что бородавка эта такую радость нам родит!
— А Петр-та? – спросил Фирс.
— Жив, почти здоров. . Я его не видела. Евгений к нему ездил, - успокоила я Фирса, но рассказывать всего пока не стала.
— Отнеси его, Нюра, в комнату к Наденьке. Он попривык к ней, да отдохнуть мальцу надо. Пока вы его в бане моете-парите, Осип приедет. Мы с Наденькой ему все и расскажем. Нельзя с ним на руках перед очи сразу вставать. Это же сколько мыслей моментально в голове. А Осип не молод. Поберечь надо хозяина. Да и я не дам его нагружать беспокойствами, - я только заметила, что всем здесь уже управляет Лидия. И будто не специально, не громко, а как-то исподволь.
До отъезда я этого не замечала, потому что в мастерской все время проводила, а сейчас словно со стороны посмотрела.
— Ух, вернулась голубка наша. Давай ужинать будем и по порядку нам рассказывай. Столица никак! – Осип расцвел красным маком, когда заметил меня, вернувшись. За ним следовали наши близняшки, тоже кинувшиеся меня обнимать.
— Давайте все за стол, там и расскажу, - я порадовалась, что Нюра с Глафирой Германа уже в баню отнесли. А после бани должны были его в кухне этими самыми жирами смазывать, на которых настаивала Нюра.
— А я тут, Надя, как османский император среди баб. Шаг делаю, а они тут как тут. Кто с пирогами, кто с платком – горло завязать, чтоб не простыл. Ежели не Фирс, ты приехала бы, а я спеленутый лежу. Боятся меня из дому выпустить, будто до их я с трудом сам справлялся. Такие вот у нас жалобы и новости одновременно, - Осип рассказывал и хохотал.
А Лидия наша… свет Львовна стулик рядом с ним уже заняла, подкладывает чего-то на тарелку, настаивает отказаться от малосольных огурчиков в пользу свежих. Указывает на то, что надобно было халат накинуть на рубаху, а то «тепло-то оно тепло, но сквозняков нам бояться надобно».
— Вот и хорошо. Я так и знала, что нам в доме мужчина требуется! – поев немного, собравшись с силами, начала я.
— Хорошо бы. Надеюсь, Петр-то приедет с потомком, как родится! Здесь и баня, и печи. А что там в Петербурге? Сырость да чахотка! Надо детей здесь растить! – совершенно к месту продолжил Осип.
Я покачала головой, соглашаясь, но заметила, что он меня пока ни в чем не заподозрил.
— А ежели они против будут ворочаться в Верхнеуральск? – предположила я.
— Забрать тогда следует мать с дитем. Хоть на зиму забрать. Иначе сплошные болезни там, Надюша! Сам соберусь и поеду. Все уже обдумал, обмозговал. Поеду и привезу их. Пусть Петр там работает, обустраивается, а дитятко на молоке свежем растет! – он отпил из рюмки наливки и, наткнувшись на взгляд Лидии, виновато улыбнулся.
— Это да, Осип Германыч. А как думаете, Петр сына бы назвал? – я лезла на рожон, чтобы эмоционально наш барин был готов уже ко всему.
— Думаю Осипом. Хорошо ведь, когда по порядку. Щас это уже не в моде. Но, надеюсь, как мальчонку увидит, то сразу образумится: почувствует, что стал отцом семейства, поймет! – стреляя глазками на Лидию, декламировал дед младенца, которого Нюра занесла в дом через черный вход.
И Герман, завернутый в шерстяное одеяло после горячей бани, попавший в душно натопленный дом, заревел.
Осип замер и посмотрел почему-то не на дверной проем, что ведёт в коридор, а на меня.
— Я привезла его, барин. Только его не Осипом звать, а Германом. В честь вашего отца! – сказала я. Осип, наконец, повернулся туда, где с огромным свертком, от которого шел пар и звук в виде крика, стояла красная счастливая Нюра.
— Вот он, Герман Петрович Митрошин! Принимайтя! Ни разу в бане не заорал. Это он только дома дедов голос как распознал, так и велел к нему нести! – заявила Нюра.
Герман занял все мысли и время деда. Мой медленный и аккуратный рассказ о Кларе я начала после того, как передала Осипу письмо Евгения. Он читал с серьезным выражением лица, молча. Но кряхтение Германа, словно аппарат искусственного дыхания, поддерживало в нем силы и желание жить.
Домашние переглядывались, то и дело качая головами и глядя на мальчика, перенесшего столько, что он сам даже не представляет.
— Забыть надобно о ней все, что знали. Няньку ему взять, чтоб растила. И сам буду смотреть за ним во все глаза, - дослушав рассказ о непутевой Марусе Щукиной, заявил Осип. - А коли появится здесь — гнать со двора, из города гнать!
— Никаких нянек не надобно. Мы сами его будем лелеять, как своего! – заявила Нюра.
— Фирс сказал, что свататься через неделю пойдет. Вам своих пора заводить! – окоротил ее Осип.
— Как есть пора, Аннушка, Осип Германыч сказал, что самолично пойдет сватать тебя. Пиши сестре с мужем, пусть едут. Обвенчаемся на следующей неделе, - коротко и без лишних эмоций заявил Фирс.
Раскрасневшаяся Нюрка зыркнула на Фирса и расплакалась от счастья.
Вечером до этого было принято решение перевести меня жить в комнату Домны, которая моментально перестала быть неким местом памяти и закрытой территорией. Там меняли шторы на светлые, перестилали ковер на полу, двигали кровать так, чтобы поставить люльку. Тут же подвесили к потолку зыбку на громадной пружине.
Во всей этой новизне я на время отвлеклась от своих мыслей, которые перекатывала в голове, как бусины всю дорогу по пути в Верхнеуральск.
Ночевали мы с Германом вдвоем в новой комнате, ставшей после перестановки совсем не той, которую я знала. А Нюра, переехавшая в мою комнатушку, кидалась к нам в комнату сразу, как слышала кряхтение младенца.
Что творилось дома в ближайшие два дня, не описать. Я, зная, что домашние справятся, а Лидия лучше меня влияет на барина в эмоциональном плане, с раннего утра поехала с девочками в мастерскую. 
    
Глава 58
 
Николашка, увидав меня с девушками у ворот, выбежал из мастерской и принялся наперебой делиться всеми новостями и случаями, произошедшими за последнее время. Оказалось, что он успел сделать на стенах новые полки для заготовок, и теперь на полу не стояло ничего лишнего. Кроме этого, я не увидела старых болванок ваз и кружек, которые Осип продал, дав понять покупателю, что пока этим заниматься не станет.