Крепостная (СИ)

Но я уловила быстрый и испуганный взгляд девушки ровно в тот момент, когда хозяин сказал: «вот это». И поняла, что она понимает все лучше, чем мне представляется.
— Отец, не стоит так… Это мой выбор, это мое решение. Твоя жизнь не изменится, а я хочу только одного: продать мое наследство от матери и вернуться в Петербург. Мы присмотрели прекрасную квартиру. В ней есть большое окно. В этой комнате Клэр организует свою студию…
  
— Что? – барин начал подниматься так плавно и так прямо, что могло показаться – под ним надувают большой воздушный шар. Обычно он кряхтел, упирался руками в ручки кресла и долго раскачивался. Сейчас же я понимала, что завтра он вообще не поднимется с постели.
— Барин, прошу, не торопитесь, я помогу вам, иначе спина, - я бросилась обежать стол, чтобы помочь Осипу.
— О! Неужели это наша Наденька? Надя? Ты ли это? – голос Петра я услышала просто фоном, но, бросив на него взгляд, поняла, что он с большим любопытством меня разглядывает. - Ты… ты расцвела! Даже представить не мог, что из тощего и невзрачного жеребенка ты превратишься в прекрасную…
— Пусть она займет гостевую комнату, - снова даже не посмотрев на свою будущую сноху, барин выпалил свой приказ, глядя только на сына. – Фирс, сними двери, чтобы вход в левое крыло был постоянно открыт! – добавил хозяин.
— Как скажете. Займусь этим, как только все покинут гостиную, - поняв, что праздника сегодня не будет, Фирс тяжело вздохнул. Я знала, что он, хоть и выглядит грозно и поступает иногда резко, любит своего барина.
— Нет. Не жди никого, принимайся прямо сейчас! – приказал барин.
Я подала ему трость.
— Отец, Клеренс может занять комнату матери. Она большая, удобная и рядом с ней есть гардеробная! – Петр будто не замечал того, что отец в ярости, что все пошло совсем не по-семейному.
— Нет! – почти прокричал Осип и для пущей убедительности стукнул тростью об пол.
Невеста замерла и часто задышала. Мне показалось, она готовится сделать вид, что скоро потеряет сознание, и не торопится, потому что выбирает лучшее для этого время.
— Отец, матушка хотела бы… - начал было Петр, но отец так зыркнул, что сын замолчал. К счастью, он заметил, что его избранница ловит ртом воздух, и бросился к ней.
Мы медленно прошагали к комнате хозяина. И я, как всегда, остановилась перед дверью.
— Давайте Фирса пришлю. Он поможет раздеться, а потом заварю вам травки, принесу книгу, почитаю что-нибудь, вы отвлечетесь. А к вечеру все придет в порядок, - словно ребенку, медленно и ровно предложила я.
— Нет, Наденька. Пусть Фирс двери снимет. Не нужно мне здесь вот этого… Не будет в моем доме подобного… - барин вошел в комнату и хлопнул дверью.
Я вернулась, но в гостиную выходить не стала. Там вокруг упавшей таки в псевдообморок барышни кружились Глаша и еще пара слуг. Я встретилась глазами с Фирсом, стоящим у закрытых дверей в крыло молодого барина с молотком, и мотнула головой, давая понять, что барин все же велел прямо сейчас.
Потом ушла в свою комнату, чтобы все обдумать. Вот, значит, о каких новостях отцу писал сын! Видимо, он уже жил с этой Клеренс и планировал жениться. Но деньги, отправленные родителями на учебу, закончились, и ему срочно понадобилось приехать.
Мать, вероятно, отправила бы сразу по первому его запросу. Но отец не отвечал на письма. И тогда сын соизволил приехать и даже сообщил о приезде.
Осип не был глупым. Он был мягким, добрым к своей семье и к своим людям. А вот семья «ехала» на его доброте, пользовалась ею, ничего не отдавая взамен. Может, он и привык уже к этому, но подкосило Осипа одно: Петр не приехал ни на похороны, ни на поминки.
— Он его, значит, спрашивает: «Отчего так долго ехали с вокзала? Наверное, на кладбище к матери заезжали?».
Пересказ разговора отца и сына до моего прихода в гостиную я услышала от служанки, накрывавшей стол и подававшей первые блюда.
Девушку в кухне окружили Нюра, Глаша и еще пара постоянных девок, приходящих, когда нужно побольше народу для подачи. Я вошла в тот момент, когда выяснилось, что Петр заезжал не на кладбище к матери, а в ресторацию.
— А барин ведь все глаза проглядел, ожидаючи его! - Нюра негодовала, как и Глаша.
— И ести ничего не стали. Все цело осталось. Барин велел в церкву все отнести, а на ужин кашу подать на воде, хлеба черствого и молока кислого, - добавила Глаша, заметив меня.
— Ой, чего буде-ет… Жили спокойно и тут на вам: получайте барыню новую. По-русски ни бельмеса. Да еще и служанку личную просит. Хотела Надю, а барин не отдал, - Нюра глянула на меня с уважением.
— Ну и хорошо. Не больно и хотелось. Притворяется она отлично, - ответила я.
— Хлобыснулась на пол, да громко, будто стуло! Ее барин молодой и поймать не успел. Встала и повалилась, - описала Глаша момент актерской деятельности барышни француженки.
— Надо следить за барином, девки, во все глаза. И когда он с Петром Осипычем разговаривает, быть недалече. Слушать внимательно. А то вдруг сердце прихватит? Коли опять скандал учинится, меня кличьте! – предупредила я своих подружек, которые ради общего дела даже объединились.
Выделили Клеренс в служанки девушку из деревни, а барину – молодого человека. Теперь эти двое постоянно толклись в доме, мешаясь под ногами, ожидая приказов от новых барина и барыни. Сидели они на стульях в коридоре левого крыла. Без двери всегда можно было увидеть их скучающие силуэты.
Жизнь в доме, как и во всей России, менялась. Газеты еще не привезли, но за окном темнело, а на календаре значилось девятнадцатое февраля одна тысяча восемьсот шестьдесят первого года. Александр II уже подписал манифест «О всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей» и «Общее положение о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости».
  
Глава 18
 
Уже закаленный письмами сына и ожидаемым поведением, барин на этот раз не слег. Он вышел к ужину, а на следующий день к завтраку. Молодые, само собой, рано не встали, и все шло так, словно в доме ничего не изменилось.
— Ну вот, не скоро еще до нас докатится новость, Надежда, но ты можешь считать себя свободной, - отвалившись в кресло, Осип Германович указал мне на стул Домны.
Я покачала головой, давая понять, что это не самая хорошая идея. Барин пожал плечами и предложил другое место.
— Ну, мы с вами обсудили уже мою вольную. Земель, чтобы с вами рассчитываться всю оставшуюся жизнь, у меня, слава Богу, нет. А коли что изменится, то с вами посоветуюсь, - ответила я присев туда, где вчера сидела Клеренс.
Не укрылось от моего внимания и одобрение хозяина в выборе места. Он даже хмыкнул, понимая, что значимость этой незваной гостьи здесь не больше моей.
— Сообщить я обязан. На весь двор пока не стану заявлять, надо дождаться всех. А то вопросов будет у людей – до лета не разгребем, - он отпил из маленькой чашки кофе, специально купленный Фирсом для гостей, и заметил, как я вожу носом. – Никогда поди не пробовала кофий-то? – подмигнул барин.
— Нет, но запах мне не больно-то и нравится, - я подумала, что не хватало еще кофий с хозяином распивать, который варить придется Нюре. А я только – только ее расположения добилась.
— И что мне с ними делать теперича? – под нос себе спросил барин. Я без вопросов поняла, что говорит он о сыне и нелепой этой невестке, о их отъезде скором, о нежелании сына доучиваться и жить по привычному всем укладу.
— Подождать надо, барин. Ведь коли решения сразу нет, то стоит присмотреться к ситуации со всех сторон, поглубже копнуть, прислушаться, принюхаться, - тоже, словно сама себе, ответила я тихо.
  
— И то дело, - барин громко цыкнул, наклонился вперед, показывая, что хочет встать.
Я помогла, поскольку Фирса рядом не было.
— Поеду, пока они не встали. Скажи Фирсу, чтоб запрягал. Мастерскую надо проведать, а потом и к нотариусу попасть.
— Хорошо, я быстро, - поторопилась к хозяйственному выходу из дома, и там же, на крыльце столкнулась с Фирсом.