Расплачивайся. Сейчас (СИ)

Мы стали видеться все реже. Возможно, близок тот момент, когда просто для разговора, придется ждать долгое время. Может, заранее договариваться о нем. Все-таки, Лонго очень занятый человек. Да и такими темпами наши миры скоро окончательно разойдутся.
- Хорошо, - Лонго указал мне на диван.
Я буквально на мгновение замерла. Раньше, когда Матео засиживался у себя в кабинете, я часто сидела на этом диване. Иногда он подходил ко мне и между нами происходило то, от чего до сих пор жар бежал по коже.
  
Но сейчас Лонго указал на него вполне безразлично и я, так же пытаясь держать внешнее спокойствие, прошла по кабинету, после чего села на диван.
- Я бы хотела продать машины моих сводных сестер и мачехи, но поскольку ими занимаются твои люди, я не знаю, в каком состоянии сейчас документы. Я пыталась об этом поговорить с Родари, чтобы не тревожить тебя, но он сказал, что ничего не знает.
Я ждала, что Матео спросит, зачем мне продавать эти машины. Он всегда это делал. Интересовался моими делами.
Но и сейчас «привычно» дало трещену. Лонго лишь сказал:
- Все документы уже готовы. Если ты хочешь, можешь выставить на продажу и особняк Илерии Верди. Завтра тебе передадут все бумаги на собственность.
- Спасибо, - я еле заметно кивнула. Навряд ли этим «спасибо» можно было бы отобразить всю мою благодарность, но в нынешних условиях я не знала, как еще это сделать. – А когда именно их передадут? Просто завтра я хочу опять поехать в Санта-Кроче. Но, если нужно, я могу побыть тут.
- Их передадут через Родари там, где тебе будет удобно. Тебе нет нужды сидеть в этой квартире.
Я прекрасно чувствовала, что Лонго этими безразлично произнесенными словами давал понять, что разговор окончен. Так и было. То за чем я пришла, мы уже обсудили.
Но почему-то от его последних слов в груди что-то царапнуло настолько болезненно, что следующий вдох застрял в горле судорожным содроганием.
Стараясь держать на лице выражение полного спокойствия, я поднялась с дивана. Сделала несколько шагов к двери, но остановилась. Обернулась к Матео и произнесла:
- Я понимаю, что между нами контракт и мы обязаны находиться рядом друг с другом, но нам нет нужды прямо жить в одной квартире, - то болезненное, что царапало в груди, стало невыносимее. – Просто, если ты захочешь привести сюда какую-нибудь девушку, я буду вам мешать. Может, мне лучше переехать в другое место?
Я не понимаю, как у меня получилось произнести все это. И хуже всего было то, что я и правда представила Матео с другой. Оказалось, что это хуже пытки. Как то, что кроваво разобрало сознание. Даже захотелось откусить себе язык.
И, тем более, я не понимала, как смогла произнести это с полностью спокойным выражением лица. Защитный рефлекс от того, что сейчас медленно убивало?
До этого Лонго уже успел опустить взгляд на ноутбук, но, когда я произнесла это, его взгляд замер на одной точке. Я не могла понять каких-либо эмоций на лице Матео. Их не было. Но лишь спустя несколько секунд, он поднял на меня взгляд.
- Нет, ты останешься тут.
Почему-то я вздрогнула, но в итоге смогла выдавить из себя лишь слабый кивок и слова:
- Хорошо. Как тебе угодно.
Я развернулась. Пошла к двери, чувствуя, едкое желание немедленно покинуть кабинет. То есть, он, возможно, будет приводить сюда других девушек?
Я не могла исключать того, что Лонго уже сейчас с кем-то спал. У нас давно не было секса. Больше месяца, а он не тот, кто привык себя сдерживать.
И это, конечно, его право, но…
- Мирела, подожди.
Я остановилась.
- Подойди ко мне.
Рвано выдохнув, я обернулась и посмотрела на Матео. Предпочла бы все-таки выйти из кабинета, но через силу пошла к нему.
Лонго открыл верхний шкафчик своего стола и что-то достал из него. Как оказалось, маленькую, длинную коробочку, которую он положил на стол передо мной.
- Это тебе. Подарок на день рождения, - Лонго вновь откинулся на спинку кресла. – К сожалению, я не смог отдать его вовремя.
Я удивленно и в тот же момент непонимающе приподняла бровь. Уже и забыла про свой день рождения, который на каникулах отметила с Авелин.
- Тебе не стоило…
- Нет, стоило.
Я не знала, как относиться к этому подарку, но по коже скользнуло слишком горячее, острое покалывание. Любопытство взяло верх и я открыла коробочку. Там была золотая цепочка и кулон в виде капли. В его середине – драгоценный камень. Безумно красивый.
- Спасибо, - я медленно выдохнула. – Это очень красивый подарок, но я не могу его принять.
Я даже боялась представить сколько он стоил.
- Нет, Мирела. Возьми его. Все равно я назад его не приму и, если он тебе не нужен, просто выброси.
Когда я вернулась в спальню, упала на кровать и в блеклом свете луны долго смотрела на кулон. Сердце билось быстрее и я пальцем осторожно водила по цепочке.
Через полторы недели у Матео тоже день рождения. Наверное, мне стоит сделать ему ответный подарок.
Но, черт, что мне ему подарить?
***
Сидя в мастерской Джиозу, я смотрела на то, как он рисует. Уже теперь я могла прийти к нему лишь, как гость, ведь в прошлом Лонго уже запретил мне быть натурщицей. Но все же я до сих пор достаточно много времени проводила с Джиозу и знала очень много людей из его тусовки. Это были достаточно интересные личности.
- Ты не хочешь есть? – спросила, ставя на стол уже пустую чашку, из которой пила чай.
Джизу все так же не был приспособлен к самостоятельной жизни. По этой причине, когда я приходила в гости, пыталась убрать у него в мастерской и приготовить поесть, чтобы он хотя бы с голода не умер.
Но, даже, когда у меня с Матео в отношениях все было хорошо, я приходила сюда одна. У Лонго и Джиозу общение как-то не заладилось.
Когда я пыталась их познакомить, у Джиозу был очередной творческий кризис. Он лежал на диване в мастерской и говорил о том, какое он бестолковое ничтожество. Я уже привыкла к такому его состоянию, а Лонго некоторое время смотрел на него, затем чуть не порвал на части. Поднял за грудки и начал трусить в воздухе, говоря, что его задрало это нытье и он его сейчас просто пристрелит.
Сказать, что я была в ужасе, значит ничего не сказать.
В ужасе был и Джиозу. В итоге, он не то, что пошел рисовать. Он побежал это делать.
Позже мне звонила его менеджер и благодарила. Она почему-то посчитала, что это я смогла приободрить Джиозу. А он всего лишь начал рисовать из-за страха. Но, кстати, судя по реакции на выставку эти картины у Джиозу получились одними из лучших.
С тех пор Лонго называл Джиозу исключительно «нытиком». Это если цензурно. Но зато Матео никогда не ревновал из-за него.
- Не знаю, - коротко бросил Джиозу сосредоточенно выводя на холсте новые линии.
Если он так говорит, значит, скорее всего голоден. Я поднялась с дивана. Собиралась пойти на кухню, но была остановлена вопросом Джиозу:
- Твой парень уже закончил татуировку?
- Не знаю, - я задумалась. В тот день, когда Лонго привязал меня к кровати, я видела, что его рука уже практически полностью закрыта татуировкой. Но я ее не рассмотрела и не могла понять закончена она или нет.
Я пошла дальше, но, вновь остановившись, нахмурилась и спросила:
- Откуда ты знаешь про татуировку? Я разве рассказывала про нее?
- Так я к ней делал эскиз, - отрывая взгляд от холста, Джиозу перевел его на меня. – Ты разве не знала?
- Серьезно? Нет, не знала.
Сказать, что я удивилась, значит, ничего не сказать. Я даже изначально подумала, что он шутит.
- Ты же даже на заказ картины не рисуешь. Как это ты эскиз для татуировки нарисовал?
  
- Ну, твой парень дал мне за него очень много денег. Даже больше, чем я получил за три картины с тобой. Я же не придурок отказываться от такой суммы, - Джиозу пожал плечами.
- Тебе и раньше предлагали большие деньги, чтобы ты нарисовал картины на заказ. Ты не соглашался.
- Ладно. Я просто охренеть, как боюсь твоего парня. Не хочу, чтобы он позже пристрелил меня.