Расплачивайся. Сейчас (СИ)
- Не знаю. Вообще-то прошло лишь несколько дней,- упоминание того чертового договора, словно кнутом ударило и я резко скользнула вбок. Но даже конца раковины достичь не смогла, ведь тут же была перехвачена. Лонго положил руку мне на талию и резко вернул обратно.
- Не «лишь», а «уже». Мы могли бы трахаться еще с первого дня, - он сильнее сжал мою футболку, из-за чего воротник скользнул на плечо и стала видна лямка лифчика. Наклоняясь, следующие слова Лонго произнес так, что я его горячее дыхание почувствовала рядом с ней. – Мы бы много чего могли сделать, но ты до сих мне не даешь.
Опуская ладонь ниже, Матео ею сжал мою попу. Сильно. Пальцами пробираясь под футболку и цепляя пояс шорт. Медленно приспуская его. Буквально на считанные миллиметры, но ощущалось это словно жестокие, безжалостные трещины в моей защите. Так, что дыхание исчезло и тело отозвалось настолько неконтролируемым жжением, что первые мгновения я его даже контролировать не могла.
Но, в тот же момент, по сознанию разлился яд. Всколыхнулся под кожей, болезненно терзая и так израненные в клочья мысли.
- Такое впечатление, что тебе важно лишь пользоваться девушкой, - я пальцами сжала его руку на запястье, изо всех сил пытаясь убрать ее от меня. – У тебя вообще есть хоть какие-то мысли помимо секса?
- Полно. Но, когда я смотрю на тебя, да, Мирела, мои мысли извращенные и грязные, - его губы коснулись моего уха и каждое слово нещадными вспышками проходили по телу. Словно ударами, после которых на коже безжалостно расцветали языки пламени. – Вчера ты была в платье и, когда мы были в машине, я каждую секунду представлял, как задираю его и…
- Хватит! – я, сильно дернувшись, резко выскользнула из хватки Матео. Это было не просто. Я чуть не упала, но все же на ватных ногах, быстро отошла к краю ряда раковин. – Можешь все это рассказывать Сандре. Она твоя женщина. Будущая жена. Ей платье и задирай.
Эмоционально и физически меня сжигало. Словно меня что-то клыками разрывало на части. И мысленно я истошно кричала на себя. Обещала ведь, что не буду затрагивать тему Сандры. Меня она не касается, но сейчас что?
- Я расстался с Сандрой, - все так же опираясь рукой о стену, Лонго медленно повернул голову и посмотрел на меня. И тот зрительный контакт который сейчас возник у нас был как вспышка, безжалостный разрыв целого мира. Как то, что воздух накаляло до предела.
- Вы часто расстаетесь, – я ногтями нервно провела по тыльной стороне ладони. Пальцами случайно цепляя кулон на браслете. – Но все равно Сандра всегда оставалась твоей женщиной. Так, может, ты больше внимания будешь уделять именно ей?
- На этот раз мы окончательно расстались, - Матео начал расстегивать пуговицы на рубашке. Медленно. Лениво, а меня от этих его слов словно бы горячей водой окатило.
- Почему? – спросила, тут же болезненно прикусив нижнюю губу.
- Я уже говорил. Я в тебя влюбился.
Надрывный выдох, после которого я замерла на месте. Застыла. Чувствуя, как по телу и по душе прошел ток. Настолько мощный, что меня саму будто бы в клочь разрывало.
Но ничего ответить я не успела. Вскоре вовсе отвернулась, ведь Матео уже снял рубашку, но, кое-что заметив, я резко вновь посмотрела на него.
- Это что? Татуировка? – я буквально уставилась на его левую руку. Вернее на запястья. Там и правда была татуировка. Небольшая, но явно свежая. Прикрытая какой-то пленкой.
Все еще застывая на месте, рассматривала ее. На Лонго татуировка выглядела необычно. Даже завораживающе. Предавая его внешности чего-то дикого, демонического. Но все равно, сколько бы я ее не рассматривала, не могла понять, что на ней изображено.
В итоге, сделав глубокий вдох, я решила спросить об этом вслух:
- Что на ней изображено?
- Позже поймешь. Она еще не закончена, - опуская ленивый взгляд, Лонго тоже посмотрел на свою руку.
- Так ты, кажется, говорил, что тебе не нравятся татуировки, - я пальцами убрала волосы за ухо. Атмосфера в помещение все еще была накалена, но мы вроде как разговаривали. - Но… эта правда красивая.
- Тебе нравится?
- Да, на тебе смотрится очень хорошо, - я произнесла это необдуманно. Просто, как факт и лишь, с опозданием поняв, что сказала, сильно прикусила нижнюю губу.
- У тебя фэтиш на татуировки?
- Что? Нет, - я резко качнула головой. – Просто… Как оказалось, они тебе идут.
Я отвела взгляд. Наверное, мне этого не следовало говорить, но, черт, это правда. Я никогда особо не обращала внимания на татуировки, но на Лонго они прямо притягивали взгляд. И… Мы часто друг другу говорим что-то плохое. Нужно говорить и хорошее.
- Насколько? Ты теперь готова в меня влюбиться?
- Одной татуировки явно мало, - ответила выдыхая и тут же отворачиваясь, ведь Матео начал расстегивать ремень штанов.
В полной тишине раздался шорох одежды и я, чувствуя, как сердце замирало, сделала быстрый шаг к двери.
- Я пойду в комнату. Буду там ждать тебя.
- Нет. Стой, - Лонго произнес это так, что я против воли замерла. – Останься тут.
В голове вспыхнуло миллиард противоречий, касающихся того, что мое нахождение тут, сейчас является ненормальным. Но все же я осталась на месте, уже слыша, что в полной тишине хлопнула дверь одной из кабинок и вскоре приглушенно прозвучал звук льющейся воды.
Какими-то усилиями я заставила себя обернуться. Смотря на белоснежную плитку на полу, на зеркала и на одежду Лонго, которая сейчас лежала на скамейке.
Зарывшись пальцами в волосы, я сильно зажмурилась и сделала несколько глубоких вдохов, но даже они получились рванными. Сжатыми. Срываясь с губ, как что-то поломанное.
- Я… только что была не права, - сказала, делая небольшой шаг к кабинке. Останавливаясь около дверцы, за которой Лонго принимал душ. Инстинкты воспалились и будто бы твердили о том, что мне не безопасно сейчас так близко подходить к нему, но я хотела, чтобы он услышал меня, сквозь шум воды. – Когда мы были около раковин, я сказала несколько фраз, которые могли отображать тебя как какое-то животное, но это ведь не так. И думаешь ты не только о том… как попользоваться девушками. То есть… Ты мне сегодня очень помог. Я даже не могу описать того, насколько сильно все это важно и дорого для меня. А я, вместо того, чтобы поблагодарить тебя, сказала то, чего не следовало. И я хотела бы извиниться.
Звук льющейся воды был монотонным, словно Лонго просто стоял под струями воды.
- Зачем? Ты была права. Большая часть моих мыслей о сексе с тобой.
- При этом, ты до сих пор меня не тронул. Я ведь знаю, что для тебя любые запреты ни по чем, - я опустила взгляд и посмотрела на свои тапочки. – И, если бы ты хотел просто попользоваться, ты бы это сделал. Но ты… очень помог мне. И я это ценю. Когда появится возможность, я обязательно тебя отблагодарю.
- Я ни в чем не нуждаюсь. И, прекращай, Верди. Ты опять ищешь хорошее там, где его нет. Я сделал лишь то, что был обязан по договору.
- Или ты пытаешься казаться плохим, чтобы в тебе никто хорошего не видел и такого от тебя не ожидал.
- Что за глупые, философские мысли?
- Я просто хотела сказать, что очень ценю то, что ты сделал сегодня. И я никогда этого не забуду. Ты правда очень хороший, несмотря на то, что иногда бываешь грубым.
Я подняла руку и ею хотела прикоснуться к дверце, но она резко открылась и, прежде чем я поняла, что вообще происходит, Лонго затянул меня внутрь кабинки. Горячая вода тут же хлынула на меня. На волосы и одежду. Но это было ничем, по сравнению с тем, как Матео своими губами набросился на мои. Целуя жестоко. Даже болезненно. Своим телом вжимая меня в стену и руками тут же пробираясь под насквозь мокрую футболку. Грубыми ладонями сжимая талию.
- Ты права. Для меня все блядские запреты ничего не значат, - произнес он мне в губы, в следующее мгновение срывая с меня футболку и отбрасывая ее в сторону. – Хочешь, покажу, насколько плохим могу быть?
Кажется, на его губах возник жуткий оскал и Матео завел руку мне за спину, пальцами жестко поддевая застежку лифчика. Горло сжало удавкой и сердце загрохотало в груди. Почему-то этот момент был по настоящему страшным, но я, с полным срывом дыхания, резко поднялась на носочки и, обвив его шею руками сама прикоснулась своими губами к его. Это даже поцелуем нельзя назвать и, в тот же момент, это являлось чем-то куда большим. Полным разрывом моей защиты. Надрывной уязвимостью. Настолько явной близостью к собственной погибели.