Измена. Бей на поражение (СИ)

Гроднев подцепляет скомканную ткань купальника на моих бёдрах и тянет вниз.
  
49
 
Когда Гроднев стягивает с моих ног купальник, я остаюсь лежать на кровати совершенно обнажённой. По телу прокатывается озноб.
Сердце раздирают сомнения.
Что я сейчас делаю? Что позволяю делать с собой?
Платон смотрит на моё тело жадным, голодным взглядом. Ему не терпится заняться тем, ради чего он раздел меня.
  
Однако стоит нашим взглядам встретиться, как в глазах Гроднева появляется нежность.
Эта нежность как призыв. И моя душа с готовностью отзывается.
Я очень хочу любить этого мужчину. Да что там, я уже люблю его, хоть и боюсь себе в этом признаться.
И я больше не хочу никуда бежать.
Глупые страхи тут же испаряются, когда Платон ласково мне улыбается.
- Я великий приручитель драконов! – заявляет он со смехом. – Дерзкая девчонка, которая плеснула мне в лицо газировкой, превратилась в сладкую кошечку…
Гроднев наклоняется к моим губам и зависает в паре сантиметров от них.
- Не расслабляйся, - советую я, - а то узнаешь, что и у кошек есть острые когти.
- Угу, - усмехается Платон, - а ещё набор острых иголок и булавок, которые можно вогнать врагу под ногти.
- Лучше тебе не становиться моим врагом, - киваю я.
- Боже упаси, - мягкий взгляд Платона ласкает не хуже пальцев.
Но вот Гроднев медленно наклоняется ещё ниже к моим губам. Сначала чувствую на коже его дыхание, а затем осторожное прикосновение тёплых губ.
Платон никуда не торопится. Скользит своими губами по моим, заставляя трепетать от предвкушения.
- Ты моя… - шепчет он, не отстраняясь, - я тебя давно искал… Сам не понимал, но искал именно тебя…
Обвиваю руками шею Платона.
- Просто ты искал среди принцесс, а надо было среди драконов, - шепчу я.
Платон усмехается и прислоняется своим лбом к моему.
- Теперь не сбежишь, - хрипло шепчет он.
А в следующую секунду губы Гроднева прижимаются к моим уже не легко и осторожно, а властно и требовательно.
Я забываю обо всём. Вообще, будто перестаю существовать, как отдельный человек.
Позволяю Платону раскрыть мои губы, чтобы углубить поцелуй. Позволяю спуститься поцелуями к груди.
Тело трепещет от восторга. Кожа горит огнём желания. Я хватаю ртом воздух и выгибаюсь в руках любимого.
Гроднев целует меня везде. Уделяет особое внимание груди, а затем спускается к животу.
Я не думаю сейчас ни о каких секретах. Мне так хорошо в его руках.
Платон вдруг сползает по кровати к моим ногам. Обхватывает ладонью мою ступню и целует по очереди каждый пальчик.
Он делает это так трепетно и нежно, словно я драгоценное сокровище. Затем Гроднев сгибает мою ногу в коленке и поднимается поцелуями выше.
Не могу сдержать стон, когда чувствую его губы на внутренней стороне бедра. Мне уже так жарко, что давно нечем дышать. Дрожу от каждого прикосновения к своему телу.
Платон медленно разводит мои ноги в стороны и устраивается между ними. Снова целует низ моего живота и прикасается пальцами между бёдер.
Хнычу от острого желания и комкаю пальцами простыню. Этого слишком мало. Недостаточно. Я хочу почувствовать Платона в себе.
- Пожалуйста, я не могу больше ждать… - стону я.
Слышу хриплый смешок.
- Какая нетерпеливая! Подожди, я ещё собирался сначала в воспитательных целях отшлёпать тебя по заднице, чтобы не вздумала больше бегать по холодной улице с мокрой головой…
Из моей груди вырывается полустон - полухрип, когда пальцы Гроднева обводят по кругу одну очень чувствительную точку.
- Ладно уж, - милостиво заявляет Платон, - на этот раз будем воспитывать лаской…
Рука Платона исчезает, а её место между моих бёдер занимают губы мужчины.
Как только я чувствую прикосновение его языка, окончательно теряю связь с реальностью.
Слышу со стороны свой дикий вой. Трясусь от удовольствия и уже через считаные секунды взрываюсь оргазмом.
Платон тут же подаётся вверх и входит на всю длину, продлевая мой кайф.
Он двигается сразу резко и быстро. Его голод не меньше моего, и Гроднев берёт моё тело с уверенностью хозяина.
Мне снова нечем дышать. Хватаю Платона за плечи и царапаю его ногтями, но он не замечает. Слишком сосредоточен на быстрых и ритмичных толчках, несущих нас обоих к удовольствию.
Когда движения Платона становятся почти грубыми, а из его горла доносится звериный рык, я второй раз взрываюсь удовольствием. Трясусь всем телом и чувствую, как замирает во мне Платон, доходя до своего пика.
Мы оба дышим, как марафонцы после дистанции, и хватаемся друг за друга, как утопающие.
Он всё ещё во мне, и это удивительно приятно.
Платон валится набок, разъединяя наши тела, но тут же притягивает к себе за плечи. Обнимает, фиксируя на месте.
- Ты всё поняла? – спрашивает он, целуя меня в висок.
Понятия не имею, о чём он, но это и не важно сейчас.
- Поняла, - говорю я не задумываясь.
Я сейчас всё что угодно готова сказать.
- Я чертовски хорош в объяснениях, - хвалит сам себя Гроднев.
- И не только в объяснениях, - ухмыляюсь я, прижимаясь к мужскому телу теснее.
Зеваю во весь рот с усталым стоном.
Напряжение отпустило, и теперь навалилась блаженная слабость удовлетворения.
- Спи, Поля, - Платон снова целует меня в висок. – Завтра поговорим.
Прижимаюсь щекой к груди Гроднева, втягиваю носом терпкий запах мужского тела после секса и проваливаюсь в сладкий сон.
А утром меня накрывает паника.
Она просыпается раньше меня. Красной лампочкой мигает в мозгу, заставляя резко очнуться.
Это похоже на приступ.
Платон безмятежно спит рядом, и я пугаюсь того, что мы сделали.
Как теперь быть? Он не отстанет. Будет соблазнять меня снова и снова.
Мне придётся признаться…
От одной только мысли об этом к горлу подкатывает тошнота.
Нет, я не могу! Какая же я идиотка! Как это будет выглядеть?
«Доброе утро, Платон, как спал? Кстати, я уже несколько месяцев беременна от тебя. Прости, забыла сказать…»
Бред! Он либо разозлится, либо не поверит.
Я трушу и не могу совладать с собой. Мне кажется, что как только Платон проснётся, наступит конец света.
Плохо соображая, что делаю, я выскальзываю из тёплой постели, нахожу разбросанные по комнате вещи и натягиваю на себя одежду.
Должно быть, ещё раннее утро. За окном только –только начало светать.
Платон не просыпается, когда я тихонько приоткрываю дверь и выскальзываю в коридор. Мне стыдно за то, что я сбегаю, но остаться и встретиться с реакцией Гроднева на беременность лицом к лицу кажется мне самоубийством.
Я просто не могу.
Мой телефон почти сел, но заряда хватает, чтобы вызвать такси.
Выскальзываю из дома Платона бесшумным призраком.
Когда сажусь в подъехавшее такси и прошу отвезти меня в город, уговариваю собственную совесть не грызть так уж сильно.
Мне просто нужна маленькая передышка.
  
50. Платон
 
Просыпаюсь в одиночестве и неожиданно для себя чувствую разочарование. Куда успел деться мой прирученный дракон?
Больше всего на свете хочется сейчас обнять Полину и пообещать ей все сокровища мира за улыбку.
Протяжно зеваю и иду искать мою беременную невесту. Ушла, наверно, в ту комнату, где я её поселил, чтобы привести себя в порядок.
Про свадьбу я ляпнул, конечно, экспромтом. Действительно хотел, чтобы мама забыла про Луизу.
А потом понял, что всё правильно. Так и надо. Беременна Полина или нет – не принципиально. Я хочу видеть её своей женой.
Вот только Полина всё воспринимает в штыки. Не доверяет. В этом я, кончено, сам виноват. Вёл себя, как мудак, вот и результат.
  
Сумка с вещами Полины лежит в гостевой комнате, а вот самой девушки там нет. Спускаюсь на первый этаж. Может, она решила позавтракать?
Через двадцать минут безрезультатных шатаний по дому начинаю злиться. Куда делась эта упрямая женщина? Нужно было всё-таки вчера отшлёпать её по заднице. Некоторые не понимают хорошего обращения!