Измена. Бей на поражение (СИ)

Полина начинает улыбаться, и у меня на душе теплеет.
Всё-таки она очень красивая женщина, а когда улыбается, то просто обворожительная.
- Тогда завтра составишь смету с учётом дополнительных сотрудников и посчитаешь во что мне обойдётся ваша работа.
- Хорошо… - Полина задумчиво прикусывает губу. – А знаешь, это хорошая мысль… и почему я раньше об этом не подумала? Помещение у нас есть, оборудование тоже… Можно ведь немного расширить бизнес… У нас с Галей нет времени ни на что, кроме платьев. Но вот нанятые портнихи под нашим руководством могли бы шить что-то более простое. Постельное бельё, шторы, даже повседневную одежду… мы могли бы выйти с этим на маркетплейсы…
  
Умничка.
- Ты права, - говорю я, - отличный способ масштабировать бизнес, используя уже имеющиеся ресурсы. Твоё личное время ограничено, и ты предпочитаешь тратить его на платья, а значит, выше определённого дохода не прыгнешь. Но если организуешь под своим руководством схожий бизнес, где рабочей силой будешь уже не ты, то сможешь существенно повысить уровень дохода, и не зависеть от того, сколько платьев ты смогла сшить в этом месяце.
Вижу по лицу Полины, что она уже загорелась новой идеей. Отлично. Проблему переработок мы решили. Я больше чем уверен, что она отлично справится. И деловая хватка, и мозги у неё есть. А уж про упорство и говорить нечего.
Я вдруг ловлю её задумчивый взгляд и понимаю, что никогда так не любовался женской красотой.
У Полины очень живая внешность. Она манит подвижностью мимики, искренними реакциями и непосредственностью. Ну и длиннющими ногами, конечно.
Такой огонёк. У огоньков не бывает масок. Они горят эмоциями искренне и от всей души.
Не хочу, чтобы свет Полины гас. Тем более от моих рук.
Ловлю себя на мысли, что опять хочу утащить девушку наверх и бесстыдно соблазнить. Снова.
Поднимаю её за руку с ковра и тяну за собой к лестнице.
Полина совсем робеет и опускает глаза в пол. Следует за мной нехотя, но руку не вырывает.
Сжимаю её хрупкую ладошку и борюсь с собой.
Давай же, Гроднев, ты сможешь! Не будь придурком. Не набрасывайся на неё прямо сегодня. Дай ей время расслабиться и довериться.
Толкаю дверь гостевой спальни и веду Полину прямо к кровати.
Наверно, со стороны я кажусь грубым. Притащил её сюда без единого слова.
Полина поднимает на меня испуганный взгляд, и я нервно сглатываю.
Какая же она…
Как чистая река с прозрачной водой. Бурная, с неожиданными поворотами и подводными течениями.
Притягиваю её к себе и целую в лоб.
- Спокойной ночи, Полина Сергеевна, - позволяю себе провести рукой по её волосам и вдохнуть нежный женский запах.
- Спокойной ночи, Платон Богданович, - тихо отзывается она.
Платон Богданович…
Ухмыляюсь. Снова целую её в лоб и ухожу, пока есть силы.
Никуда она не денется. И отсюда выйдет уже моей.
Прежде чем пойти спать в одиночестве, сажусь в кабинете за бумаги. Работы всегда слишком много. Почему бы не заняться ей сейчас? Всё равно не смогу уснуть, зная, что совсем рядом меня ждёт соблазнительная Полиночка.
Очень кстати вспоминаю, что в кабинете у меня есть бар, а в нём стоит початая бутылка.
Мне нужно немного расслабиться и подумать о том, как я отношусь ко всей этой ситуации с Полиной.
Цежу не спеша бокал за бокалом и всё отчётливее понимаю, что не могу больше ждать. Ну что за бред? Необходимо выяснить, заделал я Полине малыша или нет прямо сейчас!
Встаю на ноги и, преодолевая непонятно откуда взявшееся головокружение, выхожу из кабинета.
В коридоре не горит свет, чёртов выключатель никак не нащупать, поэтому я, спотыкаясь о стены, бреду на ощупь к спальне, в которой оставил Полину.
Открываю дверь и захожу внутрь.
Моя малышка спит. Из окна на неё падает лунный свет, и это так чертовски красиво, что у меня щемит сердце. Не только сердце, конечно. В брюках становится очень тесно, и я пытаюсь вспомнить, почему был таким идиотом, и оставил её сегодня спать в одиночестве.
Ах да, я же пришёл выяснить, беременна Полина или нет…
Сажусь на край кровати и берусь рукой за край одеяла, под которым она спит. Что делать дальше? Откинуть в сторону или пощупать под одеялом?
  
43
 
Когда Платон ведёт меня за руку вверх по лестнице, тело будто плавится и перестаёт слушать мои команды.
Я хочу вырвать руку, сказать что-то резкое. Хоть как-то дать понять Гродневу, что я не позволю прикасаться к себе. Но вместо этого я покорно иду за ним, трепеща от предвкушения.
Мы ведь идём в спальню? И там он…Тело обжигает горячей и стыдной волной желания.
Нет-нет, этого нельзя допустить…
Но Гроднев будто имеет надо мной тайную власть. Он тянет меня за руку, и я послушно иду.
Когда мы с Платоном заходим в одну из комнат, сердце пускается вскачь.
Я должна немедленно прогнать его!
Ноги и руки становятся ватными, когда ладони Гроднева обхватывают моё лицо.
Дыхание перехватывает.
А он просто наклоняется, целует меня в лоб и желает спокойной ночи.
Внизу живота снова ощущается лёгкое шевеление малыша, и я на секунду выпадаю из реальности, а когда возвращаюсь обратно, вижу спину уходящего Платона.
Он действительно просто отвёл меня в спальню и ушёл.
Ничего не могу поделать с чувством разочарования, заполнившим сердце.
Нет, всё это глупости! Мне нельзя снова подпускать Платона слишком близком. Это опасно. Во-первых, ничего хорошего из этого не выйдет – я уже поняла, что этот мужчина не хочет близких отношений. Во-вторых, я не знаю, как Гроднев отреагирует, если поймёт, что я беременна.
Вначале скрыть беременность, мне показалось хорошей идеей. Ведь я думала, что Платон больше не появится в моей жизни. Но теперь с каждым днём чувствую себя всё более и более нелепо, объясняя растущий живот лишним весом.
Возле постели обнаружилась моя дорожная сумка. Наверно, кто-то принёс её сюда, пока мы ужинали и беседовали в гостиной.
Снимаю одежду, в которой приехала, и натягиваю запасную футболку, которую достала из своей сумки. Рядом со шкафом на стене висит большое зеркало. Кошусь на своё отражение, рассматривая изменения в фигуре.
Животик слегка выпирает над резинкой трусов. Без просторной одежды, это уже очевидно.
Кровать в гостевой спальне Платона оказывается гораздо удобнее, чем раскладной диван, на котором я сплю в своей съёмной квартире. И стоит только голове коснуться подушки, как тяжесть прошедшего дня наваливается на меня усталостью.
Кладу ладонь на свой животик, в котором растёт малыш, и почти моментально засыпаю.
Просыпаюсь ночью от непонятных ощущений. По расслабленному телу прокатывается истома. Низ живота сладко сводит.
Кажется, мне что-то такое снилось…
Во сне меня целовал Платон. Он гладил сильными ладонями моё тело, нежно возбуждая во мне желание.
Это самое желание сосредоточилось сейчас внизу живота. Я будто всё ещё чувствую там руку своего воображаемого любовника.
Горячая ладонь прижимается к моей коже в том самом месте, где я недавно чувствовала первые шевеления ребёнка.
Моего уха нежно касаются горячие мужские губы. По телу бежит волна мурашек, а я резко открываю глаза, окончательно просыпаясь.
Это ведь вовсе не сон!
И в мягкое место мне сейчас упирается кое-что очень твёрдое и реальное!
- Какого чёрта! – ору я сиплым со сна голосом.
Выворачиваюсь из рук невидимого в темноте нахала и вскакиваю на ноги.
- Вернись в кровать, П-полиночка, - слышу сбивчивый и, кажется, нетрезвый голос Гроднева, - я что-то ничего не понял, мне очень нужно ещё тебя пощупать…
  
- Ах ты, сволочь! – ору я во весь голос. – Я тебя сейчас так пощупаю!
Хватаю с кровати подушку и принимаюсь со всей дури лупить ей пьяного Платона.
Он напугал меня! Руки трясутся, и эмоции требуют выхода.
- А я ведь опять почти поверила, что ты хороший человек!