Так не бывает. Шепот противоречий (СИ)

— Ха-ха. Ты невероятный юморист. Просто внук Петросяна! — беззлобно передёргиваю я и тоже смеюсь вместе с ним.
— Думаешь? Может, стоит попробовать себя на этом поприще? Ботаник и внук Петросяна. По-моему, звучит неплохо. Ну как? Ты со мной?
— Ага, будем выступать дуэтом и веселить толпу до коликов в кишках. Это будет наше маленькое тайное занятие в свободное от «унылой» реальности время…
— Двойная жизнь? — усмехается Сашка кажется с полуслова ловя ход моих мыслей.
— Типа того. Днём они были простыми и совершенно ничем не примечательными служащими. А по ночам становились…
— По-моему, это уже смахивает на Бэтмена и Робина. Или Человека-паука…
— Чур я Бэтмен!
— Думаю, тебе бы лучше подошла роль Женщины-кошки. Загадочная и грациозная. Любящая всё чёрное…
— А Бэтменом был бы ты? — произношу с ехидством.
— Нет. Раз уж я внук Петросяна, то быть мне Джокером, — Сашка вновь смеётся.
— Вот это поворот!
Ловлю себя на мысли, что я очень скучала по этому искреннему и чистому смеху. По этой простоте, с которой мы всегда общались. Шутливости и дурашливости. Примерно так же я могу общаться только с Лёнькой. Он меня понимает. Буквально с полуслова. И, кажется, Сашка тоже меня понимает. С ним легко. Никаких подвохов, противоречий и опасности…
Я бы могла полюбить такого, как Сашка.
Хочу полюбит такого, как Сашка. Ответить взаимностью на его симпатию…
С ним было бы надёжно, просто, без закидонов. Всё ясно как день…
И он любил бы меня. Безусловно… без каких-либо «если» и «но». В этом я не сомневаюсь.
Но перед глазами, в памяти и мыслях всплывает другая улыбка, заполняя собой всё, словно смертоносная доза парализующего сладким дурманом яда, быстро разносимая по кровеносной системе. Очень привлекательная, разглаживающая вечно суровые черты, преображающая и делающая живым его лицо… Чуть хриплый заразительный смех звучит в ушах далёким эхом, заставляет напрячься каждый мускул моего тела. Вибрировать каждую клеточку организма.
Это улыбка адской твари…
Манящего к себе лживого монстра…
— Алён, ты чего замолчала?
— Прости. Что-то зависла, — нахожусь после короткой паузы, вымученно смеюсь. — Походу реально устала. Мозг отключается. А у тебя как дела? С ребятами видишься? Репетиции?
Изо всех сил стараюсь выбросить из головы Яна, его голос и его улыбку.
— Вижусь, но на репы пока не ходим. Не до этого… — уклончиво отвечает Сашка, что настораживает. — А так дела тоже ничего. Пойдёт.
— Звучит неубедительно, — усмехаюсь шутливо.
— Взял сегодня дополнительную смену, так что… Можно сказать, что я тоже немного устал. Лучше ответь, в это воскресенье всё в силе? Надеюсь, у тебя не появились вдруг какие-нибудь неотложные дела? А то получится, что напрягался сегодня зазря.
Что?
— Конечно! — киваю скорее себе, чем парню. — Мы же договорились. Даже если бы нарисовались какие-нибудь дела, послала бы их.
— Прямо-таки послала бы? — с наигранным недоверием уточняет Сашка.
— Да. Точно так. А… — спотыкаюсь, думаю, пару секунд стоит ли вообще спрашивать.
— Что?
— Ты работал сегодня ради того, чтобы освободить воскресенье?
— Да.
Затыкаюсь, потому что не знаю, что сказать.
Это… Очень мило.
И очень правильно. С таким парнем мне нужно быть. Именно с таким…
— У меня по графику должна быть смена. Махнулся с коллегой. Так что в это воскресенье я весь твой, — Сашка издаёт тихий смешок.
— Прямо-таки весь? — передразниваю, возвращая ему вопрос.
— Конечно. Я же теперь Джокер, а ты Женщина-кошка. Всё решено, — парень смеётся.
— Да ну тебя! Внук Петросяна.
— Это только по будням…
— А вообще, мне тогда нужно быть Харли Квинн, если ты Джокер.
— Это типа потому, что они пара? — ехидно уточняет Сашка.
— Именно. Всё должно быть гармонично. По фен-шую, так сказать.
Мы снова смеёмся. И я не хочу останавливаться. Хочу всегда вот так вот общаться с ним. Чувствовать эту лёгкость, ощущать взаимную симпатию. Без загадок. Без подвохов.
 
Хочу забыть известного демона…
— Кажется, из нас выйдет сумасшедшая парочка.
— По канону придётся уничтожить мир. Ну, или сделать какую-нибудь гадость на худой конец…
— Договорились! С воскресенья и приступим.
Должна забыть…
 Часть 28 — «Ты тоже этого хочешь…» 
Просыпаюсь по будильнику около девяти утра. Напротив картина без изменений — кокон из перекрученного одеяла, подушки, скомканной простыни и торчащей вплотную от стены копны рыжих растрёпанных волос. По ощущениям моя дражайшая соседка вернулась под утро. В районе пяти или шести утра. Естественно, разбудила, из-за чего теперь я имею неудовольствие ощущать лёгкую тяжесть в голове со щедрой примесью отвратительного настроения.
Собираюсь на дополнительные занятия, даже не пытаясь соблюдать тишину. То и дело грохаю дверью, гремлю посудой, когда делаю себе завтрак. Даже топаю. Вот прям специально. Ритка в какой-то момент пытается предъявить мне за излишний шум, но тут же оказывается посланной в известное народное место. Вспоминаю, как мирно и относительно спокойно мне жилось у Лёньки. Нельзя, конечно, сказать, что парень ни разу не будил меня рано утром или поздно ночью, но он, по крайней мере, хотя бы пытался этого не делать. А Ритке пофиг. Так было всегда. А теперь мне, как говорится, есть с чем сравнивать. И это маленькое обстоятельство, на которое раньше было откровенно наплевать, сейчас раздражает.
Выхожу на улицу около одиннадцати. Ещё рано, но смысла сидеть в общаге дальше не вижу. На улице прекрасная погодка. Свежо, прохладно, тихо. Видимо, ночью был дождь, ибо на асфальте всё ещё видны большие тёмные пятна от воды. Неторопливо вышагиваю по направлению к зданию вуза, наслаждаюсь прохладной свежестью воздуха с примесью влажной травы и городской пыли. Со стороны дороги не доносится привычный шум автомобилей. Суббота как-никак. Все по большей части работают в пятидневном графике. А в выходные либо отсыпаются, либо тусят на дачах, либо только ползут с каких-нибудь баров, клубов, караоке. Как наша Риточка.
Словом, кто во что горазд.
* * * *
Владимир Николаевич был уже в аудитории, когда я вошла в большое пыльное помещение около половины двенадцатого. Мужчина похвалил за то, что пришла пораньше, и предложил сразу начать.
Следующие три с половиной часа нахожусь «вне зоны действия сети». Принимаю только один единственный сигнал — голос преподавателя и информацию, что он старательно укладывает мне в голову.
Около четырёх дня делаем перерыв на сорок минут.
Пользуясь случаем, отправляюсь до уже знакомого супермаркета, покупаю питьевой йогурт и круассан, а затем расправляюсь с едой неподалёку от аудитории, расположившись прямо на одном из подоконников. Отсутствие основного преподавательского состава в связи с субботой даёт чуть больше вольностей, чем обычно.
Звоню Лёньке. Друг откровенно удивляется: он вообще не рассчитывал, что я сдержу слово, данное вчера, и хотя бы отвечу на его звонок. А тут сама набрала. Называю его придурком, интересуюсь самочувствием и, получив удовлетворительный ответ, возвращаюсь обратно в аудиторию.
* * * *
Дополнительные занятия с Владимиром Николаевичем заканчиваются, как и всегда, в девятом часу вечера. Прощаюсь с преподавателем, закидываю на плечо сумку и иду в сторону выхода. По дороге до общаги решаю позвонить Сашке, чтобы уточнить план на завтрашний день. Вчера мы поговорили недолго и варианты «куда можно сходить» так и не обсудили. Думаю, у парня уже есть идеи на сей счёт, и мне жуть как хочется узнать, чем он меня удивит.
Нахожу в списке последних вызовов номер Сашки, звоню. Вслушиваюсь в гудки, пока иду через небольшую озеленённую территорию. Спустя какое-то время женщина-робот сообщает, что абонент не отвечает и предлагает оставить сообщение или перезвонить позднее. Совершаю ещё одну попытку дозвониться и получаю тот же эффект.