Так не бывает. Шепот противоречий (СИ)

— Ты ему дала, что ли?
Я едва не поперхнулась, ибо как раз отправила в рот первую ложку салата на пробу.
— Чего? — перевожу на неё недоуменный взгляд. А мы, оказывается, примерно одного роста. И сейчас, без тонны косметики, она уже не выглядит такой искусственно-глянцевой и сногсшибательной, как обычно. Вполне стандартная.
— Ну, или, может, отсосала хорошо? Он любит минеты, — кривая ухмылка. Оксана делает глоток вина.
Какая бесценная информация. Интересно, на моём лице очень хорошо виден вопрос типа: «Ты ебанулась, подруга?». Выгибаю одну бровь.
— Чего ты так на меня смотришь? — она вдруг делается весёлой. Только в веселье этом сквозит ещё чем-то. Не могу понять. — Не просто же так он взял тебя к себе прислугой, да ещё и личной. Деньги вон платит. Уверена, ты не умеешь и половины из того, что умеет вся остальная прислуга в этом доме, а Ян ненавидит непрофессиональных людей.
И почему мы вообще завели этот разговор? Чего я тут стою с этой явно пьяной девицей? Выслушиваю какой-то бред сивой кобылы.
— Так отсосала или нет? — повторяет она вопрос, смотрит прямо в глаза.
— Слушай, иди... проспись, — я слегка кривлю губы. — Хватит нести чушь.
— Чушь? — она смеётся.
— Да, чушь. Разве не ты сегодня ночевала в его доме? Ты, насколько я знаю, невестой ему будешь, так вот и будь… невестой. А я тут всего лишь грёбаная прислуга. Пустое место, что для тебя, что для Яна… кхе, Валерьевича. Будь моя воля, я бы сама давно ушла отсюда…
— Вот именно, — Оксана язвительно усмехается, — будь твоя воля. А не уходишь, потому что он тебе хрен разрешит. Я и говорю, что носится с тобой как с золотым яйцом…
— Да он только и делает, что глумится да дерьмом меня поливает! — я вдруг повышаю голос, срываюсь. — Вы, богатенькие выродки, привыкли, что любое ваше желание исполняется лишь по щелчку пальцев. Думаете, что вы правители вселенной, что весь мир вертится только вокруг вас…
Она вдруг делает такое брезгливое выражение лица, словно я сейчас перед ней на паперти стою. Тварь! Как же хочется разбить эту наглую физиономию.
— Ты даже себе не представляешь, как ты, твой ёбаный Ян и все ваши дружки меня задолбали. Уроды моральные.
Я смотрю на неё с ненавистью, хватаю свой салат и собираюсь как можно быстрее покинуть общество этой придурошной, но меня догоняют её слова:
— Ты идиотка! — блядь, ты смотри, ей снова весело. Я останавливаюсь, но только на мгновение. Думаю, что бы ещё ей сказать? А она продолжает, смеясь:
— Все эти угрозы, игры в «я тебя сломаю», всё это специально для того, чтобы держать тебя на коротком поводке. Ян, он такой. Любит всё контролировать, но, видимо, с тобой что-то не складывается. Всё-таки, прав был Влад…
Дальше я не слышу, потому что уже выхожу в коридор, прибавляю шаг. Да пошла она! Иду с этим чёртовым салатом, только аппетита совсем нет. Но что значат её слова? Он со мной носится? Да не было такого никогда! Этот урод только и делает, что оскорбляет и унижает меня. Вечно издевается. Даже несмотря на то, что в последнее время он немного угомонился, всё равно. Для него всё это лишь забавная игра, удовлетворение своих каких-то извращённых садистских желаний, а-ля хозяин — раб. А что? Прекрасная игрушка — никому не скажет, ничего не сможет сделать в ответ.
Когда сворачиваю за угол в коридор второго этажа, внезапно сталкиваюсь с Яном, собственной персоной, делаю испуганный вдох, чуть не роняю этот треклятый салат прямо на парня. Ян резко хватает меня за плечи, удивлённо смотрит в глаза. Несколько секунд ничего не происходит. Первое, что я чувствую — его руки, они впервые горячие. Второе — запах, кажется, геля для душа. Третье — быстро бьющееся сердце. Моё. Мгновенно краснею, а затем понимаю, что мы сейчас как-то странно уставились друг на друга и, самое главное, парень не спешит меня отпускать. Твою же… Только этого мне не хватало.
— Ты… я… п-прости…
Моё бессвязное бормотание приводит нас обоих в чувство. Он, наконец, отпускает мои плечи, я сразу бросаюсь прочь. Фактически бегу к «своей» комнате, быстро открываю дверь и запираюсь на все «засовы». Ставлю тарелку с салатом на журнальный столик, сажусь в кресло, упираюсь локтями в колени и закрываю руками лицо. Щёки горят, словно раскалённое железо. По телу бегают какие-то странные обжигающие мурашки, и вообще, мне вдруг нереально жарко. Но сильнее всего горят места, которых секунду назад касался Ян.
 
 Часть 6 — Отрицание 
Ещё до начала рабочего дня Оксана покинула особняк. Помятая и, кажется, жутко недовольная. Видела, как она уходила через парадные двери с Михаилом, помахала мне ручкой с противной высокомерной усмешкой:
— Пока, горничная.
Я ничего не ответила, просто прошла мимо.
Виктор, заметив, что я уже второй день рано прихожу на работу, удивился мне, похвалил. Даже разрешил перед началом работы попить чай с Жераром. Я отказалась, будучи уверенная в том, что в горло мне ничего не полезет. Я даже салат так и не съела, отнесла его обратно в кухню, завернула в пищевую плёнку, поставила в холодильник. Может, потом проголодаюсь.
Почему у меня такое ощущение, что мои дела теперь станут только хуже? И ещё я уверена, что Ян совершенно не так меня понял. С какого лешего я начала так на него реагировать? Чёрт… Я без сил падаю за обеденный стол и прячу голову за руками.
— Тебя зовут, — страшным голосом говорит появившаяся в дверях кухни Полина. — Ян Валерьевич. Он у себя в комнате.
Я бормочу ругательства. Как могу грязно. Шёпотом, потому что буквально в паре шагов от меня находится Жерар. Неизменно у плиты. Поднимаюсь и лениво плетусь в неприкосновенную обитель Князя ужаса.
Когда вхожу в комнату, вижу, что Ян разговаривает по телефону (уже успев переодеться в чёрный костюм), на меня он не обращает никакого внимания.
— Когда? Как это произошло?
Блядь, опять его кто-то успел довести, потому что в следующую секунду он внезапно срывается и орёт на собеседника:
— Нет! У нас нет трёх дней! — уходит в ванную, гремит там чем-то.
Перевожу взгляд на средних размеров шкаф-стеллаж со скудным количеством каких-то не то кубков, не то статуэток, фотографий, кажется, каких-то книг. На секунду мне даже становится жалко парня. Серьёзно! За всё время, что я здесь нахожусь, ни разу не видела его в хорошем настроении относительно его работы. И если смотреть с этой точки зрения, то неудивительно, что он вечно ходит мрачный и злой.
— Это твоя прямая обязанность! Или, может, мне всё нужно делать за вас? — возвращается в спальню, подходит к длинному комоду с множеством выдвижных шкафчиков у дальней стены, открывает верхний, какое-то время не шевелится, словно размышляя: что выбрать? Затем всё-таки определяется и берёт оттуда наручные часы.
Я опускаю глаза на свои руки, с секунду рассматриваю отсутствующий маникюр. Хотя ногти у меня длинные. Ой, один сломался, надо будет подпилить…
— Меня не волнуют твои отговорки!
И тапочек испачкался… Где это я умудрилась? Что-то чё-ёрное… Чуть плюю на большой палец, поднимаю ногу и пытаюсь оттереть пятно. И плевать, как это выглядит со стороны.
— В общем, выкручивайся, как хочешь, — уже более сдержанно прибавляет Ян. — Если в течение суток ты не решишь этот вопрос, считай, что уволен. — Парень сбрасывает вызов, безжалостно бросает свой дорогущий телефон на кровать. Хорошо, хоть не в стену.
— Эй, ошибка природы, — это уже ко мне. — Какого чёрта ты там делаешь?
— Да вот… тапочек где-то испачкала. Вытираю, — тут же выпрямляюсь и невинно пожимаю плечами.
Ян закатывает глаза и качает головой. Ну хорошо, конечно, мой грязный тапочек — полная ерунда в сравнении с твоими вечными нервотрёпками.
— Ладно, — он тяжело вздыхает. — Что там с завтраком? И где мой кофе?
— Думаю, Жерар уже приготовил. Принести? — спокойно интересуюсь я.
— Да… — кивает Ян, но затем сбивается, отрицательно качает головой, чуть хмуря брови. — Хотя нет. Не надо… Сам спущусь.