Так не бывает. Шепот противоречий (СИ)

«Всё хорошо, малыш… Всё хорошо».
Просто киваю ему, улыбаюсь, как дурочка, и ничего не могу с собой поделать. Не могу сказать, что верю в эту его «мантру». Очень хочу, но не получается. Однако мне кажется, что это немного помогает ему. Будто моё присутствие помогает, эти мои робкие и не всегда уверенные улыбки. Я всё ещё стесняюсь временами, робею перед ним — таким уверенным в каждом своём жесте, движении, слове. Я всё ещё учусь его понимать. Учусь понимать его настроения и мысли. И мне кажется, что это тоже как-то помогает ему.
Забыться, отвлечься…
Или я просто хочу в это верить.
А потом Ян привозит меня к общежитию. Всегда примерно в одно и то же время — около полуночи. Твердит о том, что я должна как следует высыпаться, как следует учиться и как следует сдать сессию. Эту и все последующие. Словно для него моя учёба важнее, чем для меня самой. И я просто обещаю ему это. Хотя Ян и не просит.
Мы долго целуемся в его машине, затем на крыльце. Это уже становится каким-то маленьким и забавным ритуалом — всякий раз я пытаюсь уйти, и всякий раз он нагоняет меня на полпути, у лестницы, у дверей общежития и снова заставляет окунаться в этот безумный омут, бездну его всепоглощающей энергетики, его власти надо мной. Он не может уехать, не получив от меня порцию ласки. И это пьянит посильнее любого наркотика, потому что я знаю — каждый вечер он срывается и едет именно ко мне. Ни куда-то, ни к кому-то, ни с кем-то другим… ни за сексом. Он едет ко мне. Просто ко мне. Я с удовольствием отдаю ему всю себя, без остатка. Мне не жалко. Ни капельки. И с каждым днём уходить от него становится всё тяжелее. Будто собственными руками, наживую пришиваю себя к нему стальными нитками, даже не задумываясь, что если когда-нибудь придётся оторваться, это оставит на мне огромное количество глубоких кровоточащих шрамов. Или и вовсе… убьёт.
22 апреля 
* * * *
Ритка, кажется, приболела. По крайней мере, мне так показалось, когда увидела её дома вечером пятницы. Не стала вдаваться в подробности, лишь быстро попрощалась и пулей выбежала из комнаты, потому что мой сотовый разрывался уже от шестого подряд звонка с надписью на дисплее «Придурок».
Да, я так и не переименовала Яна в своём мобильнике, ибо понятия не имею, как мне его теперь нужно записать и кто мы вообще друг для друга теперь? Он называет меня то малышкой, то малышом, видимо всё-таки имея какие-то странные пристрастия ко всем известному мультику с аналогичным героем. То я для него детка, то и вовсе лягушка. Хотя к последнему прозвищу, как выяснилось, я привыкла больше остальных.
Я же… называю его просто Ян.
Гениально, не правда ли?
Но почему-то переименовывать парня в своём телефоне на это же простое и звучное имя, состоящее всего из двух букв, не хочется. «Придурок» меня вполне устраивает. Или… Демон? Князь ужаса? Псих-извращенец? Или моё почему-то ставшее самым любимым — Исчадье инфернальной преисподней? А что? Мощно, звучно, устрашающе.
Главное только… чтобы Ян не узнал.
Выбегаю на улицу, и улыбка, что ещё мгновение назад озаряла моё лицо, тут же слетает, будто её и не было никогда. Сразу понимаю, что Ян не в духе. За прошедшую неделю мой радар, отслеживающий его частые припадки раздражения, кажется, стал работать ещё лучше. Скоро на уровне микроимпульсов буду понимать перепады настроения парня.
— Всё хорошо? — хочу подойти и обнять Яна, но замираю на полпути, словно бы вернувшись на пару месяцев назад. Испуг и неуверенность растерянно выглядывают из-за угла.
Парень быстро открывает дверь переднего пассажирского места.
— Да. Всё отлично. Садись.
Не верю ему, но спорить не буду. Делаю как велено, ибо уже научена горьким опытом — если Ян такой, лучше с ним не пререкаться. Чёрт. Я так сильно ждала вечера этой треклятой пятницы, этих треклятых выходных. Даже договорилась об отмене дополнительных на эту субботу, чему, естественно, очень не обрадовался Владимир Николаевич. Так сильно хотела увидеть его снова, провести с ним всё своё время…
 
Что опять-то не так?!
Что я опять сделала или в чём провинилась?
Доходит до маразма, потому что я чувствую себя виноватой, даже когда ничего не сделала. Когда точно уверена, что нигде накосячить не могла. Словно стоишь рядом с действующим вулканом, что вот-вот взорвётся извержением, но не уходишь, потому что мазохистка долбаная. Хочешь сдохнуть в агонии и муках, но лишь бы в объятиях этой прекрасной смертоносной лавы.
Или это снова его работа?
Уже начинаю искренне её ненавидеть. Мне кажется, не было ни дня, чтобы его дражайшая работа не выносила ему мозг, превращая действительно в долбаного демона ада. На хрен так себя истязать?!
Ян молча садится за руль, молча заводит двигатель и молча несётся по улицам города. Снова гонит как ненормальный, словно мы куда-то опаздываем, блин. Большая часть пути проходит так же в молчании. Иногда пытаюсь рассмотреть в его лице хоть что-то кроме непробиваемого и глухого раздражения. Злости. Но к кому или чему она адресована? Я не понимаю и вряд ли пойму.
Примерно минут через двадцать демон таки обретает дар человеческой речи:
— Я оставлю тебя одну. Ненадолго.
Перевожу внимание с дороги на Яна.
Что значит «я оставлю тебя одну»?
— Мне нужно будет уехать, поэтому побудешь пока у меня дома. Пару часов. Хорошо?
Перевариваю информацию. Он отвезёт меня к себе домой и мне нужно будет посидеть там пару часов. Хорошо. Какие проблемы… Только на фига тогда было тащить меня сейчас? Мог заехать через пару часов. Как будто за это время что-то поменялось бы и я передумала ехать. Бред. Я теперь с этим демоном готова хоть на край света ехать, стоит ему только поманить. Уверена, он и без моих подтверждений уже знает эту маленькую истину. И сама понимаю ведь, что превращаюсь рядом с ним в пустоголовую дуру, но ничего н…
— Алён, не молчи, я прошу тебя, — откровенно раздражённый голос Яна вырывает меня из мыслей, и я только сейчас понимаю, что дала ему ответ мысленно, блин. Видимо, телепатия всё-таки не работает. Сломалась, что ли?
— Ты сможешь посидеть в моей квартире одна пару часов? Смирно и тихо, без приключений?
Это ещё что?
— Конечно, — произношу очень тихо. — Нет проблем, — пытаюсь скрыть непонятную даже для меня самой обиду в голосе, но едва ли мне это удаётся.
Ну почему всегда так, а?
Какие ещё приключения? Могу если только в окно выпрыгнуть! Чтоб тебя гада потом совесть заела… Что-то прыжок из окна уже становится для меня каким-то навязчивым пунктиком. Не к добру?
Ян недолго молчит, затем прибавляет таким тоном, словно секунду назад я закатила ему истерику вместо спокойного ответа:
— Я вернусь сразу, как только закончу.
Он оправдывается, что ли? Ну охренеть просто… Я не просила. Какого лешего?
— Хорошо. Я поняла.
— Не злись.
— Я не злюсь.
— Я же слышу. И ты не умеешь врать.
— По-моему, из нас двоих сейчас злишься ты, а не я.
Кошусь на парня и вижу в полумраке салона, как он играет желваками. Ну вот. Говорю же…
— Я просто не хочу, — уже спокойнее произносит Ян, — чтобы ты что-то не так поняла. Чтобы не надумала себе, как обычно, всякой херни, а потом снова не психанула и не сбежала от меня.
Он пытается мне типа объяснить что-то, сказать, что всё, как и всегда, хорошо, чтобы не забивала себе ничем голову — это я понимаю. Однако не понимаю, на хрена вечно делать это какими-то загадками? Он пытается объяснить, но становится только хуже. Словно сам не понимает, что несёт. Не хочу на него злиться сейчас, и не получается…
— Чтобы я не надумала себе всякой херни, ты мог просто сперва закончить все свои важные дела, а уже потом приехать за мной… или вообще не приезжать.
— Вот об этом я и говорю… — всё-таки не выдерживает парень, а я, словно тоже заражаясь от него раздражением, отвечаю: