Так не бывает. Шепот противоречий (СИ)

— Отпущу. Только обещай не орать и не кусаться снова. Ладно?
— Свали уже… — злобно шиплю ему в рот, когда наклоняется, чтобы вновь попытаться поцеловать меня.
Его губы раздвигаются в белоснежной обворожительной улыбке, от которой сердце сбивается с привычного ритма. Замирает. А затем начинает колотиться как умалишённое.
— Какая же ты всё-таки…
— Ну, какая?! — Раздражённо подаюсь головой вперёд, сокращая и без того маленькое расстояние между нашими лицами.
— Необычайно притягательная.
Пользуясь моим ступором, Яну всё-таки удаётся сорвать быстрый, но жаркий поцелуй.
— Ты будешь по мне скучать?
— Мечтай…
Короткая пауза.
— Ну всё, маленькая бешеная сучка, сама напросилась!
Взрываюсь диким смехом, потому что этот придурок начинает меня щекотать. Несколько секунд мы боремся и катаемся по моей кровати, насколько это вообще возможно. Ян быстро срывает с меня халат, отбрасывает его на пол к остальным вещам. Я снова без единого элемента одежды. Прикосновения жаркие. Опьяняющие объятия. Голодные полупоцелуи, полуукусы. Глаза в глаза. Плоть к плоти. Снова срывает крышу. Я быстро расправляюсь с ремнём, пуговицей и ширинкой на джинсах парня. Ян достаёт новый презерватив. Вид его возбуждения вызывает внутри странный восторг.
Я рехнулась…
Мои руки на шее парня. Вновь зарываюсь пальцами в его волосы. Царапаю спину. Он проникает в меня резко, требовательно. Уже не больно. Слышу гортанный полурык, разносящийся вибрацией по моему телу и утопающий где-то в области груди. Движения резкие, агрессивные. Сжимаю Яна бёдрами так сильно, как только могу. Снова кричу. Мне кажется, что я охрипну. Но то будет завтра… А сейчас…
* * * *
Ян лежит на спине. Моя голова на его плече, одна нога закинута на бедро парня, вытянута между его ног. Ян прижимается губами к моему виску, перебирает одной рукой мои влажные после душа волосы, вторая покоится на животе. Я с отрешением рассматриваю его длинные, тонкие, но очень мужественные пальцы, запястье с хаотичным узором выступающих вен, борясь с внутренним желанием прикоснуться. Обхватить ладонью и притянуть к губам. Почувствовать на своей щеке его прикосновение…
Зажмуриваюсь…
Наваждение проходит, но не исчезает полностью…
— Алён, — вдруг зовёт Ян, и я уже знаю, что он хочет сказать.
— М?
— Ты же не станешь снова беситься, если я сейчас уеду? Серьёзно.
Молчу несколько секунд, а затем всё-таки отвечаю:
— С чего бы мне беситься? Езжай куда хочешь…
— Не злись, малышка, — Ян тяжело вздыхает. С какой-то даже безнадёжностью. — Мне правда нужно уехать. Это касается работы… — он осекается, словно ждёт, что я что-то спрошу. Типа какая может быть работа в такое время? У Яна может. Я знаю это. И ничего не спрашиваю, а потому Ян продолжает со странной задумчивостью:
— Я бы с удовольствием остался, но нужно порешать один вопрос… И чем быстрее, тем лучше…
Да почему он, чёрт побери, так себя ведёт?! Что это вообще? Словно, блин, реально сожалеет, что вынужден оставить меня сейчас одну. Бред. Он не может такого чувствовать. Это просто невыносимо. Почему просто не свалит? Зачем это всё?
— Или хочешь, — снова не дождавшись от меня ответа, продолжает, — поехали со мной. Дам тебе ключи, подождёшь в моей квартире. А когда вернусь… — Ян целует меня в висок. Хочет поддеть пальцами подбородок, заставить посмотреть ему в глаза, но я оказываюсь быстрее:
— Нет. Завтра на занятия, — говорю спокойно. Поднимаюсь, беспрепятственно переползаю через него. Поднимаю с пола Риткин халат. — У меня сессия на носу. Нужно готовиться.
Снова не смотрю на парня. Беру полотенце и второй раз за ночь отправляюсь в душ. Уже не реву. Видимо, запас слёз на сегодня иссяк.
Когда возвращаюсь, Яна нет. Мои вещи аккуратно сложены на кровати.
На сердце горечь, в душе пустота.
* * * *
Пробуждение странно лёгкое. В комнате картина неизменна. Умываюсь, собираюсь, завтракаю. Напротив, как и всегда, копна рыжих волос, торчащих из-под одеяла. Долбаный день сурка какой-то. Но…
 
Неторопливо бреду до универа, наслаждаясь ещё одним прекрасным по погоде и свежим утром. Вроде всё так же. Ничего не поменялось. Всё тот же сквер, разделяющий территорию общежития и вуза. Всё та же асфальтированная дорога. Всё те же деревья. То же небо. Но я какая-то вдруг не та. В мыслях и внутренних ощущениях. Словно я не Я. Будто прошлой ночью меня нещаднейшим образом вывернули наизнанку, выпотрошили, почистили от всякого дерьма и ввернули обратно. Оставили на моей кровати пустую оболочку, в которой душа теперь не может найти себе места и покоя. Слоняется из угла в угол как неприкаянная. Всё не так и всё не то.
«Это не моё тело!» — кричит она, вопреки здравому смыслу. Однако воплей этих никто не слышит. Всем до лампочки.
И этому мокрому асфальту. И деревьям с пробивающимися зелёными листочками. И красивому голубому небу. Воздушным облакам. Очень редким в этот слишком ранний час прохожим. Их совершенно не трогают внутренние терзания какой-то двуногой особи. Да и саму двуногую терзания эти трогают как будто бы вскользь. Но она точно знает — это пока…
Чувствую, как до сих пор саднит кожу в некоторых местах и между ног. Как отзываются лёгким дискомфортом конечности и натруженностью мышцы. Особенно ноги. Не могу сказать, что это больно. Это… странно.
А ещё, проснувшись утром и подойдя к зеркалу, ужаснулась своим внешним видом. Лицо опухшее. В особенности глаза и губы. Шея вся в красных, даже синих укусах и засосах. Охренела, когда увидела примерно ту же картину на спине. В верхней части, в области плеч. Сложилось впечатление, что вчера кто-то упорно пытался отгрызть от меня кусок… Хотя по факту так и было.
Это просто жесть жёсткая. Пришлось надеть водолазку с высоким воротником и обмотать шею платком до самого подбородка и максимально плотно. На слегка озадаченный взгляд Владимира Николаевич сказала, что приболела. Вроде поверил.
Весь день меня терзает странный коктейль из чувств. Опустошённость, жажда… сама не знаю чего, раздражение, неверие, грусть, изумление… ожидание. Я свихнулась. Уже давным-давно. Всегда это знала. Но я жду его, чёрт побери! Так сильно хочу его увидеть…
И в тоже время не хочу…
Бесит… Неимоверно раздражает…
Злюсь сама на себя, но стоит только натолкнуться в мыслях на образ известного придурка, и я краснею как школьница. В голове вспыхивают картины вчерашнего секса, и внутри взрывается большой фейерверк, засыпая всё вокруг яркими искрами. Они тлеют во мне. Медленно. Мучительно. Внизу живота всё скручивается в тугую спираль, а ещё ниже мышцы сокращаются в жгучем желании.
Это просто безумие какое-то…
Что он со мной сделал?
Приворожил? Отравил?
Накачал меня каким-то демоническим пойлом? Пустил свой отупляющий кислотный яд по венам, который теперь медленно разъедает моё нутро. Выжигает меня настоящую, подменяя какой-то пустоголовой наивной дурой. Эта дура очень сильно хочет верить, что Ян не такой, каким показался нам при первой встрече. Он не конченый, самовлюбленный и избалованный деньгами и властью подонок…
Он грёбаный принц на белом коне! Ага…
Где-то в третьем часу дня ловлю себя с поличным на том, как сильно скучаю по этому высокомерному козлу — Яну, мать его так, Валерьевичу. И мне так горько, так противно лишь от одного осознания этой простой истины.
Вчерашняя ночь… Всё, что произошло…
Было огромной ошибкой…
Я много их наделала за свою жизнь. Много о чём жалею. И этот раз не стал исключением. Но я ничего не скажу. Ни единого слова не сорвётся с моих губ. Не покинет пределов горла. Я дура, конечно, но не настолько, чтобы рассчитывать на какую-то взаимность от этого парня. На продолжение. Ему это не нужно. Просто блажь. Он хотел секса со мной. Он его получил. На этом всё. Я не рассчитываю, что он приедет сегодня или завтра. Или через неделю. Я его жду… и не жду.