Менталистка в Академии Междумирья. Три тайных желания
Краем глаза уловила колышущийся черный плащ с золотой каймой. Лжэ-тхэр тащил меня в сторону от грядущего разрыва. Мной он жертвовать не планировал, зря Адамиан так волновался.
Трещина увеличивалась прямо под ногами Анхеля. Вместо того чтобы отпрыгнуть, горе-визионик клевал носом лужу. В ней плескалось и перекатывалось настоящее новое пророчество, которого сейчас никто не видел…
– Иветт, в сторону! Живо! – рявкнул Чейз, засучивая рукава. Искры, спущенные с поводка, заплясали по его венам, стекаясь к центру ладоней. Обрели форму яростно закипающих огнешаров.
Легко сказать «в сторону»! При всей своей слабости и неуклюжести, иллюзорный «тхэр» был будто железным. Точно надетая маска придала Мойси сил. Или не маска, а я, на секунду поверившая в реальность стража…
Арх, как все запутано! И запущено. И в целом невыносимо.
Каблуки запинались друг о друга, пока меня спиной оттаскивали к выходу. Лихорадочный жар наплывал на веки, и я едва разбирала противный шепот, лившийся в ухо.
– Пойдешь со мной, раз такая любопытная…
– Чейз, камни! – крикнул Хонсей, выуживая один из тьманитов из-под стола и старательно растирая его в ладонях в каменную пыль.
– Бездна! – из ноздрей куратора разве что пар не валил. Хотя гарью попахивало на весь зал.
Размашистыми движениями Чейз послал оба пульсара под стол, метко попав в коварные желтые «жемчужины». От каждого огнешара осталось по черной дырке в полу, ножки подломились, и лужа вместе с Анхелем соскользнула вниз. Не в бездну, всего лишь на обожженный паркет.
– Я не верю. Не верю, – шептала, жмурясь и пытаясь развидеть увиденное. – Ты просто Мойси. Обычный лысеющий студент с рыжей эмблемой. Чистишь загоны с «тыквенными», мечтаешь о стипендии Келси. Ты не тхэр, в тебе нет силы тхэра!
Я старалась говорить убедительно, вкладывая осколки дара в каждое слово, впечатывая в них свою веру. Хватка утаскивавшего меня мага слабла. Руки были уже не железными и не каменными, обычными – из плоти и крови.
– Зараза! – сплюнул на пол гаденыш, и я, двинув куда-то локтем, вырвалась из захвата.
Обернулась, увидела, как с мальчишки стекает иллюзия. Смывается пятнами телесной краски, открывая истинное рябое лицо с круглыми щеками.
Опасно зыркнув, Мойси сделал стремительный разворот и понесся к выходу. От стены отлепилась серая тень и двинулась следом. Плащ Радьярда пугающе волочился за ищейкой – казалось, маг ползет быстрой змеей или летит драконом. С поистине нечеловеческой скоростью.
– Вы в порядке? – мое лицо обожгло двумя раскаленными ладонями. В глаза впился искрящий взгляд Чейза. – Мисс Рэйвенс, вы слышите?
Было непросто выкарабкаться из дрянных впечатлений. Он хотя бы настоящий, эй? Этим рукам можно верить?
– Я… Да, я… А вы там пол прожгли. В двух местах, – сообщила куратору, вздрагивая от странно приятных прикосновений. Знакомых таких… В последний раз Чейз вот так поглаживал мои плечи, когда я осталась на ночь в его спальне.
Воспоминания не отпускали. Ну кто ж знал, что за крошечное воровство чужих моментов потом половину жизни расплачиваться?
– Парень не пытался вас убить, – с досадой прокомментировал куратор.
– Поверьте, я разочарована не меньше вашего, – пробубнила, выпутываясь из его рук и подходя к Анхелю.
Мой соратник по несчастью сидел рядом с выжженной ямой, прислонившись к стене. Спутавшиеся, слипшиеся серые патлы разбросаны по плечам, щеки украшены черными закопченными пятнами, глаза красные от едкого дыма… И вся рубашка в каких-то брызгах. Пока совсем не принц, мда.
Анхель пересказывал Лавли и Хонсею свой визион. Фелиция недоверчиво морщила нос и пыталась заверить магистров, что пророчества на воде и молоке не отличаются точностью.
– У молодых магов половина идет из головы, – качала она своей густой шевелюрой. – Даже капля фантазии способна проникнуть в видение, спутать карты… Я слышала о визиониках, способных управлять картинками, показывать то, что им выгодно.
– Полагаешь, я повздорил с Мойси и вообразил эту чушь? – насмешливо фыркнул парень, с трудом поднимая к прорицательнице лицо.
– Все знают, что ты не очень ладил с соседом.
– Может, я еще и отравил сам себя, прикрывшись личиной сиделки Коббс?
– Твои обвинения очень серьезны, Анхель. Ты мой… лучший ученик, но… – с тяжелым вздохом Лавли накинула оба белых рукава на плечи, взмахнув ими, словно крыльями. – Отравления? Покушения? У Моисея эмблема даже не красная…
Это верно, не красная и не бордовая. Но что мешало столь искусному «недотепе» накинуть на кристалл очередную иллюзию?
– Яды, оружие демонов, эрренские камешки… Арховщина какая-то, право слово, – Хонсей, хищно щурясь, исследовал обломки стола. – Откуда у студента доступ к этому всему?
– Он маг-материалист с раскрытым даром. Как и вы, магистр, – пробормотала я, ковыряя носком туфли мокрую бордовую скатерть на полу. – Я заглядывала в визионы Анхеля. Я была в серватории, когда орудие для стрельбы рассыпалось в пыль. И я лично видела, как иллюзия тхэра только что сползла с лица Мойси.
– Ушел! – донеслось хриплое с другого конца зала. В образовавшейся тишине оно прозвучало громом.
Как ушел? Ищейка обещал выставить стражей у каждого выхода из академии!
Тяжело дыша, сир Радьярд привалился к стене и распахнул плащ. Из-под ткани сверкнуло лезвие длинного меча. Интересно, что еще прячут в своих одеждах ищейки?
– Я упустил мальчишку, он менялся несколько раз. Похоже, я слишком стар для всех этих иллюзий… – пыхтел маг, нервно разыскивая в карманах ментоловые палочки. – Меня пытался сожрать весьма правдоподобный орантус, намеревались проткнуть ледяные колья, а под конец сбил с ног бешеный хеккар!
Глава 3. Охотники и жертвы
Вместо оранжевых глаз с сочно-зеленой полоской зрачка мне снились карие, обволакивающие черным дымом и согревающие встревоженными искрами. Я проснулась от собственного неприличного стона посреди ночи. Купол серватория за окном кутался в темноту, а новые простыни липли к разгоряченному потному телу.
Бездна! Это совсем не те сны, на которые я рассчитывала после кошмарного бала.
Джул негромко похрапывала на нижнем напольном «ярусе», Риз тихонько сопела в розовую подушку. Вчера она засыпала в обнимку с кристаллическим яйцом, сказав, что забота о малыше ее успокаивает. «Фея» где-то вычитала, что виззарийцы делились с духами теплом. Так что ее сафаэль едва выглядывал из-под жаркого одеяла.
Раздув щеки и сделав пару успокаивающих вдохов – ни гхарра, впрочем, не успокоившись, – я нашла своего окаменелого питомца.
– Пора просыпаться, малыш, – сообщила голубоватому яйцу, в сердце которого вспыхивали и кружились оранжевые огоньки. – Мне очень нужно, чтобы ты вылупился. Очень.
Я старалась, чтобы шепот вышел убедительным и не слишком строгим. Все-таки новорожденные сафаэли – что дети, они любят ласку и материнскую заботу. Это все тоже вчера сообщила Риз, продуктивно покопавшаяся в книгах.
– Мне нужно попасть в серваторий на десятый уровень, – шептала я, ерзая на мокрой скомканной простыне, впитавшей мои греховные фантазии о чужом герое. – К кристаллу высших знаний.
Нет смысла скрывать правду от связанного со мной существа. Чейз соединил наши магические потоки, и теперь казалось, что яйцо слышит даже мысли. Вспоминает вместе со мной слова Мойси из токсичного визиона.
«Уникальное, удивительное создание. Что вы хотите с ним делать дальше? Ей рано знать правду…»
Последнее особенно раздражало. Да кто он такой, чтобы решать за меня? Если эта правда касается Иви Рэйвенс, если она опасна и грозит неприятностями, то я хочу ее узнать. Завтра, а не когда-нибудь в эпилоге!
«Вы были правы. И в том, кто она, и в том, на что способна… Немного стресса, страха и… ее уровень растет».
Они что же, пытались раскрыть мой потенциал, как маньяки из Шах-Грина? Только ученые в прошлой академии предпочитали подвергать экспериментам тело. А эти гады воздействовали на разум? На чувства? Заставили смотреть на чужую боль, испытать ужас?