Менталистка в Академии Междумирья. Три тайных желания
Воск в мышцах застыл, все тело свело напряжением. А я ни гхарра не готовлю! Ни мясо запекать не умею, ни вот это все утреннее, связанное с тестом, сковородой и нагревающим артефактом… Матери было некогда учить нас с Шарлоттой кулинарным премудростям. Быт и дочери ее вообще интересовали мало.
– Как у всякого неумелого по бытовой части холостяка, Иветт, у меня есть приходящий маг-хозяйственник. Ее зовут Санни, пока я перекладываю папки в деканате, она приводит в порядок жилье и кормит россоху, – успокоил Чейз. – Вечером может что-то приготовить, если задерживаюсь допоздна… В охлаждающей камере полно еды, которую можно разогреть под артефактом. Я попросил ее соорудить для нас завтрак.
– Когда попросили? – я нервно вскинулась на кровати и огляделась.
Его домработница еще тут, хлопочет на кухне, пока я мну бока на подушках?
– Когда вы спали. Вы в курсе, что иногда довольно мило похрюкиваете?
– Я позавтракаю… в академии…
– Санни уже ушла, – Чейз встал и потянулся перед окном, разминая шею и плечи. – Чего вы так трясетесь?
Он когда-то успел надеть брюки и новую рубашку. А потом, видимо, улегся обратно – согревать меня своим теплом.
– Мне неловко, – я тоже поднялась и теперь качалась на пятках, утопая в густом ворсе ковра.
– Ванная напротив. Я буду ждать вас внизу, – строго сообщил Адамиан и оставил меня наедине со смущением.
Похрюкиваю? Арх дери, похрюкиваю?! Слава богам, хоть не постанываю…
Я с полусферу отмокала в теплой купели, ни единой клеточкой не стремясь вниз. В какой-то момент мое опоздание стало неприличным, и пришлось неохотно вынырнуть. Обтерлась его полотенцем, хранившим дерзкий аромат пылкого куратора, накинула его рубашку, источавшую дымок с воротника…
– Сядьте, – велел Чейз и указал на отодвинутый стул.
– Я, наверное, не голодна, – прошептала, разглядывая накрытый стол.
Желание набить рот свежей, одуряюще пахнущей выпечкой спорило с тошнотой, накатившей от волнения.
– Чего вы боитесь? Это просто еда. На кухне вы уже были, персики воровали, – хозяин недоуменно пожал плечами. – Меня тоже видите не первый раз в жизни.
– Вам будет со мной скучно, – выдавила из себя. – Я не представляю, что говорить за завтраком после… ну… Не вести же нам светские беседы о погоде, так?
На этот счет дамские романы не давали никаких советов! Обычно после бурной ночи события ускорялись, и героев закручивало водоворотом новых приключений… Благодаря заботе неравнодушного автора им не приходилось смущенно глазеть друг на друга, прячась за чашкой остывшего взвара.
– Я совсем не против хоть немного поскучать в вашем обществе, – Чейз негромко рассмеялся. – А ваше молчание меня даже порадует.
Я никак не могла заставить себя опуститься на стул, заботливо отодвинутый куратором, и потому примостилась на низком подоконнике. Стащила булочку с блюдца, поджала ноги.
– Вы всегда так сидите за столом? – недоуменно уточнил Чейз, выскребая на мне глазами ощутимые полосы.
– Довольно часто, – призналась, поджимая ноги сильнее. Так, чтобы ничего лишнего из-под длинной рубашки не торчало. – Вас раздражает?
– Нет, – качнул головой, поразмыслив над ответом с минуту. – Просто непривычно. Ешьте, Иветт… Иначе тоже в голодный обморок упадете.
– А вы… уже утолили свой аппетит? – поморгала, провожая глазами ополовиненную чашку кофе.
– На первое время, – хмыкнул Чейз и подтолкнул к краю стола вазочку с джемом.
Он демонстративно развернул «Магический вестник Сеймура», и из газетных складок вывалился сложенный пополам белый лист. Адамиан бегло прочитал записку и нахмурился, но довольно быстро вернул себе благодушный вид. Сунул листок обратно в газетный разворот, простучал костяшками по столу…
– Вы не объясните мне, почему дымитесь, светитесь, как ночник, и опаляете кожу до ожогов? – решилась нарушить молчание.
– А вы еще не поняли? – он оторвал глаза от какой-то занимательной статьи.
– Нет, – мотнула головой. – А должна была?
– Я думал, вы догадливее, – промычал Чейз, отхлебывая кофе.
Я наморщила лоб, пытаясь вспомнить, думала ли я об этом хоть минуту. Нет, было слишком много отвлекающих факторов. Покушения, жертвы, расследования, виновники… Сумасшедшие ночи, пугающие догадки, вылупившиеся сафаэли…
Будь у меня хоть один свободный час, когда я могла бы сесть на скамью перед академией и призвать всю имеющуюся дедукцию… Но его не было. Ни минуты покоя!
– А что вы читаете так внимательно? – перевела тему, обнаружив свою полную беспомощность в «Деле о сияющем кураторе». Чейз как раз снова развернул белый лист и украдкой его изучал.
– Неважно, – быстро спрятал записку в газете и отбросил в сторону.
Ухватил меня за щиколотку и потащил к себе, заставляя сползти с подоконника. Притянул за край рубашки ближе, поставил между колен, подтолкнул пятой точкой к столу.
– Сир Чейз, сейчас утро… – сглотнула судорожно, выкручиваясь из теплых ладоней. Отскочила от края стола, как кипятком ошпаренная. – Очень светлое, яркое… и… утро, словом, да. У вас разве нет каких-нибудь важных дел в деканате… или на полигоне… В серватории, мм?
– Что-то вы быстро дали задний ход, Иветт.
Щурящиеся в ярком свете Цефеи глаза превратились в две черные щелки. Лапы куратора бессовестно забрались под рубашку, и поясницу защекотало колючими искорками.
– Вы же… утолили… свой аппетит… – я едва не подпрыгивала от жарких прикосновений.
– Тогда какого гхарра я до сих пор такой голодный?
***
Не представляю, где бы завершился наш с Чейзом завтрак – на столе, подоконнике или диване в гостиной, – если бы его магистерская эмблема вдруг не вспыхнула срочным вызовом в деканат. Заброшенные бумаги требовали внимания.
Обласкав меня голодным взглядом и подхватив газету с запиской, куратор сорвался с кресла в искрящий огнепорт… Не оставив мне ни инструкций, ни ключа, чтобы запереть за собой дверь! Похоже, Адамиан в спешке позабыл, что не все перемещаются телепортами.
Я растерянно устроилась на стуле, поклевала крошки с тарелки, допила взвар. Куратор не вернулся ни через десять минут, ни спустя полусферу. Вероятно, Чейза подхватил «водоворот новых приключений», а про меня сюжетный вихрь, как водится, забыл…
Со вздохом я вернулась в спальню, нашла вчерашнюю одежду. Рядом с ней обнаружился и осенний плащ, который – точно помню! – я прошлым вечером вешала на крючок в аудитории. И моя сумка с конспектами, скинутая на пол Чейзом в красноречивом намеке… Время до моего пробуждения куратор провел плодотворно: заметая следы.
Придав себе относительно пристойный вид, я выскользнула на порог. Уповала на то, что обустроенные по последнему слову магии дома преподавателей должны быть защищены автоматически-запирающими чарами.
И да, они были оснащены! В этом я убедилась спустя секунду. Когда увидела знакомую долговязую фигуру Анхеля.
Парень покидал дом дальше по дорожке, задумчиво вертел головой, пощелкивал ключом-артефактом… Задрожав от накатившей паники, я попыталась вернуться в тихое и безлюдное «гнездышко» Чейза. Отчаянно дернула ручку – раз, второй, третий… Дырявые небеса! Дверь была заперта и впускать отказывалась.
Пока я взламывала чужое жилье, борясь с запирающими чарами, Анхель успел сладить со своей дверью и оглядеться. Так что в его изумленный взгляд я вляпалась со всего разбегу.
Если бы не приступ «предрассветной откровенности», я бы непременно подумала об Анхеле что-нибудь дурное. И о Фелиции – о ней дурное особенно легко приходило в голову. Но сейчас… Сейчас я сама была в том положении, чтобы обо мне думали всякое. Гадкое, стыдное, непристойное.
Обиженно тренькнувшее сердце подкинуло неутешительный вывод: а Чейз-то с сиррой Лавли практически соседи… Немудрено зайти друг к другу на ужин и полакомиться новыми блюдами «с пылу с жару».
Я ревниво закусила губу и резко развернулась, подставив взгляду визионика сгорбленную спину. Несколько секунд пряталась в «глухой обороне», изображая слепоту, амнезию и всяческую отсталость. Потом крутанулась на каблуках и с виноватым вздохом догнала парня.