Опасный. Волшебный. Кот

– Привет! – громко, с рыком и эхом мяукнул кот.
Нас со Стасом ветер пнул внутрь. Лачуга дрогнула. И со страшным скрипом и скрежетом начала разворачиваться. Откуда-то запахло гарью и тленом. Ой, мне это не нравится!
– Бояться нельзя! – крикнула я Стасу, вспомнив базу.
– Землетрясение! – Он схватил меня за руку, свободной вцепившись в старое бревно.
– Дурак! – подкатил глаза кот и, мотнув хвостом, исчез.
  
Пол под нами шатался, как шлюпка в бурю. Бревенчатые стены заходили ходуном. Жалкое подобие крыши подскочило и хлопнулось обратно. Нам что-то посыпалось на головы.
– Она сейчас рассыплется! Бежим! – проорал Стас.
С большим трудом он развернулся обратно к выходу. Подтолкнул меня в проем. Мы выскочили из развалюхи и отбежали подальше, ожидая увидеть, как она распадется у нас на глазах. С наших голов полетели на землю труха и щепки. На удивление, хибара не шелохнулась. Стояла, подставив крышу солнышку, словно только что не трещала по швам. И на вид была даже новее, без следов пожара. Вокруг безмятежно летали комары. На небе ни облачка.
Кот вышел из избушки с видом председателя собрания акционеров, распушил усы и проговорил с пафосом:
– Наконец-то, господа-товарищи, вы там, где должны были быть.
Стас вытаращился на него.
– Он что, разговаривает?!
– Да, – заявил кот. – И отвечаю на все вопросы загодя: «Он» зовется Говорун. И отмывать меня не надо: я родился синим. И не надо в меня целиться этой гадостью. Опять попадешь в нее, а тут ваших лекарей нет. Бесы вряд ли помогут. И не надо думать о кастрации, помните про закон бумеранга. С меня-то как с гуся вода, а вам – страдать. Ну и, самое главное. Добро пожаловать в Навь!
– Царство мертвых? – опешила я.
– Скажи, что я ударился головой, и сейчас все пройдет, – пробормотал Стас, щипая себя за щеку.
Кот покачал головой.
– Совсем плохо дело. – И постучал лапой себе по виску. – Стрельни в себя из своей усыпалки. Может, поможет сильней заснуть. Хотя вряд ли.
Что-то не похоже было на то, что кот готов на переговоры. Контрагентам так не хамят! Может, это просто месть? Или у нечисти подход такой?
Я увидела подпирающих осину десяток скелетов и испугалась не на шутку.
– Эй! Я не хочу умирать! Так нечестно! Верни нас сейчас же! – прокричала я.
Кот просто растянул морду в улыбку Моны Лизы. И растаял, мерзавец. Стас бросился к избушке, глянул внутрь. И растерянно обернулся.
– Опять исчез.
Ветер дунул. Что-то забренчало слева. Я обернулась и вздрогнула: стучали развешанные на чахлой березе косточки, которые при порывах бились друг о друга. Кажется, человеческие… Да уж, не в сказку попали. Точнее, наоборот. Очень захотелось обратно – в рутину, банальщину и обычную жизнь.
Я подбежала к Стасу. Внутри избушки, вполне себе новехонькой теперь, кота не было. Что ж, значит, разговор придется вести мне? Про окультуривание и природоохрану. Раз такова была цель.
– Стас, я должна тебе сказать…
Громкий вскрик птицы. Гигантская тень закрыла опушку, возникнув словно из ниоткуда. Мы вскинули головы и, ошалев от увиденного, не сговариваясь, ринулись в хижину. Стас закинул меня на деревянный настил. Забрался сам и закрыл собой. Потом обернулся и с побелевшим, но почему-то довольным лицом прошептал:
– Ты тоже видела это? Белую женщину-птицу с красными глазами и кровавыми губами?
– Видела… Э-э, почему у тебя такой довольный вид?
– Ну как же? Наконец-то приключение! Надеюсь, я не сплю!
– А я, надеюсь, сплю…
И тут же жуткая рожа упырихи заглянула в дверной проем. На нас пахнуло могильным холодом.
Однако, здравствуйте…
 
Глава 8
 
Защищаться было нечем. Стас принялся остервенело отрывать от дверного косяка доску, а я – кирпич из допотопной печи. Ничего не отдиралось, словно духи в Нави строили с супермощной монтажной пеной. Ужас плескался во мне вместе с криком где-то на уровне горла. Отломав от доски лишь щепку, Стас судорожно вырвал вместе с карманом рюкзака туристический нож. Ткнул на кнопку на красной глянцевой рукояти. Выскочил штопор. Самое время…
Нюхнув страшными мертвыми ноздрями пару раз в сторону Стаса, упыриха с лицом сильно пьющей женщины и телом птицы вдруг закурлыкала. Сложив крылья, она уселась на помост перед входом и принялась рассматривать нас, как громадная, увидевшая червячка курица. Слегка кокетливо.
Я замерла, Стас зачем-то выставил перед собой штопор, как оберег. Упыриха переступила с лапы на лапу. Они у нее тоже были куриные, разве что красноватые, с отслоившимися ошметками. Облезлые перья пованивали пометом. Судя по горке то ли пепла, то ли снега, бухнувшейся на доски, мифическое существо мучила перхоть.
Еще раз нюхнув и облизавшись кровавым ртом, упыриха развернулась и внезапно задиком протиснулась к нам, выставляя на обозрение куцый, обглоданный хвост. Затем обернулась, моргнула жалостливо и… покрутила здоровенной птичьей попой.
– Чего это она? – еле слышно шепнул мне потрясенный Стас.
– Не знаю, – так же тихо ответила я. – Тетина кошка обычно так просит ее погладить.
Упыриха придвинула к нам зад поближе, занимая собой весь выход. В избушке стало холодно, как в морозилке. Стас сглотнул и осторожно погладил край ее крыла. Упыриха ответила неистовым урчанием. Стас погладил ее по спинке смелее, впрочем, держа штопор наготове. Нечисть потерлась бочком о дверной проем, совсем как кошка. Новая белесая кучка из-под перьев шмякнулась на пол.
– Бедная, витаминов не хватает, – прошептала я.
– Какие витамины! Она мертвая! – шикнул Стас, потихоньку поглаживая ледяное чудище.
Оно урчало и кажется, жмурилось от удовольствия.
– А ласку любит, как живая, – ответила я и, осмелев не столько от нелепости ситуации, сколько от жалости, тоже потянулась почесать ей другой бочок.
Едва мой палец коснулся грязного пера, упыриха дернулась. Ощерилась с жутким шипением и вытянула в мою сторону шею, показав первоклассные клыки. Точь-в-точь наша соседка с первого этажа, когда ее просили не орать в ночи по пьянке про кабриолет. Я отскочила в угол, больно ударившись локтем о камни. Упыриха ко мне. Стас заслонил меня, громко крикнув:
– Тпру! Стоять!
Упыриха еще пошипела, со вздыбленными на темечке волосами, но попятилась. Оглянулась на Стаса и вдруг сорвалась с помоста. Расправив крылья, издала протяжный вскрик. Улетела. За избушкой воцарилась тишь, только ветер поигрывал, бряцая, косточками на березе.
Стас выдохнул и отер пот у висков. А я, дохнув, сбила с руки изморось. Осторожно, на цыпочках мы подкрались к проему и выглянули наружу. Упырихи и след простыл. Я глянула на Стаса и вырвался дурной смешок:
– Так и знала! Даже нечисть на тебя западает…
Только что ошарашенный произошедшим Стас вдруг просветлел и улыбнулся со знакомой чертовщинкой в глазах.
– То есть я тебе нравлюсь.
– Нет! – Судя по жару на щеках, я покраснела, а иней со лба согнало паром. – Я про упырих.
Он усмехнулся.
– А что ты хотела мне сказать?
– Что мы в Царстве мертвых, и это нам не снится.
– Но в какую бы задницу мы ни попали и как бы она ни называлась, мы очевидно живы. Значит, надо выбираться обратно. Знаешь как? – В его голосе было столько решительности, что подумалось, а настоящий ли он.
Я мотнула головой.
– Кот знает! Вообще это он тебя сюда звал.
– Я заметил. Заманил, скотина. Шкуру спущу.
– Вот этого не надо. Во-первых, он волшебный; во-вторых, открывает врата в миры. Так что без него мы тут останемся, – выпалила я. – А в-третьих, ты сам виноват, что собрался на острове строить развлекательный парк. Остров этот необычный. Тут врата разные. Хозяин острова против вмешательства людей… И прочая нечисть тоже.
  
– Ты это серьезно?
Его взгляд стал таким колючим, что я поежилась.
– Я тебя сюда не заманивала, но получается, что ты без меня ничего этого не можешь увидеть. И кота тоже.