Темный голод (ЛП)

Затем она снова вцепилась в него когтями.
— Полегче, милая, — сказал он, беря её за запястья и заводя их ей за голову. Инстинкт — это одно, но ему нужно держать себя в руках, и такого рода игры могли подтолкнуть его перейти грань между сексом и жёстким трахом. Ему нужно оставаться на правильной стороне этой черты.
Всё ещё держа её за запястья, Нокс расположился у её входа, застонав от приветственного тепла и влажности её набухшей плоти. Она вскрикнула, когда он стал проникать дюйм за дюймом, давая ей привыкнуть к его размеру.
  
Боже.
Она ощущалась чертовски приятно.
Когда Нокс отодвинулся, проводя головкой по её влагалищу, Клэр выгнулась под ним, её губы приоткрылись, её желание было безграничным.
Когда он вошёл глубоко, она вскрикнула, выгибаясь навстречу ему. Он отпустил её запястья и притянул её ближе, крепко прижимая к себе, когда начал двигаться.
Он привлёк её к своей шее, и она сильно укусила его.
Нокс чуть не кончил от приступа эротической боли. Его бедра резко вбились вперёд. Клэр вскрикнула и прижалась к нему, её лоно обхватило его член, пальцы впились в его спину, клыки глубоко вонзились в шею.
Нокс застонал и позволил ритму овладеть его телом, позволил естественному действу завладеть его разумом. Её посасывания заставили его двигаться сильнее и глубже, он застонал, не совсем теряя себя, но приближаясь к грани. Он прижал её к себе, положив одну руку ей на ягодицы, а другую на спину.
Это было глубокое, страстное соитие, и Клэр вскрикнула, уткнувшись ему в шею, когда кончила во второй раз. Это лишило его самообладания, и он взревел от мощного оргазма, его тело напряглось, член изливался жёсткими, мучительными толчками.
Клэр обмякла под ним, и он позволил себе расслабиться, лёжа на ней, хотя и был осторожен со своим весом.
Перекатившись на бок, он притянул Клэр к себе, не желая терять контакт, позволяя своему члену, всё ещё полутвёрдому, оставаться внутри неё. Она замурлыкала, нежно зализывая ранки на его шее.
Вздохнув, она заснула.
Позже, когда она проснулась, Нокс, как обычно, всё ещё не спал.
Глаза Клэр открылись, и она прошептала:
— Я до сих пор не знаю твоего имени.
Нокс с трудом сглотнул, осознавая, что никогда называл ей своё имя. Почему-то было проще не быть настоящим индивидом. И его имя было… ну… сложным. Или нет. В зависимости от того, как на это посмотреть.
— Нокс, — сказал он.
— Как Форт-Нокс?
— Без буквы «к» в начале.
(В оригинале пишется Fort Knox, а имя героя — Nox, — прим. пер)
— Это странно.
— Я знаю.
— Что это значит?
— Ничего, — сказал он ей. — Это значит «ничего».
Глава 12
Киру было что сказать, и он был уверен, что Ронан начал это понимать.
Они кружили друг вокруг друга на ринге для спарринга, как они называли круг из жёстких резиновых матов в центре тренировочного пространства Бункера.
Подсветка вдоль стен и встроенные светильники на высоком потолке обеспечивали достаточное освещение, но при этом создавали ощущение холода и суровости. Это отражало их работу и безжалостную преданность делу, которая требовалась для этого.
Зона для тренировок, где Лука поднимал такой большой вес, что аж штанга гнулась, занимала одну секцию, переходя в мастерскую и хранилище снаряжения. У другой стены располагалась оружейная стойка с подсветкой, на которой брутальными силуэтами выделялись отточенные клинки.
Тишь часто вела спарринги с разнообразным оружием, но от большинства видов было мало пользы в войне, которую приходилось скрывать от людей. Это были древние реликты более открытого конфликта на ныне разрушенной родине вампиров — Атаре.
В нынешнем бою 35-сантиметровая слегка изогнутая шива была единственным традиционным оружием, которое являлось эффективным и которое можно было спрятать. Шивы и пистолеты были обычным оружием Тиши, но драки часто заканчивались голыми руками — отсюда и сегодняшняя тренировка.
Никакого оружия, только кулаки.
Кира это вполне устраивало.
Полностью оправившись от недавних ранений, он чувствовал себя чертовски хорошо, пока пригибался и уворачивался. Кир нанёс удар и попал Ронану в челюсть, прежде чем тот успел уклониться.
Господи, Ронан сегодня был медлительным.
В этом и заключался смысл этой тренировки — привлечь внимание Ронана к данному факту. И Кир сдерживал свои удары. Учитывая, что они спарринговали миллион раз, Ронан определённо знал об этом.
Кир хмыкнул, когда Ронан нанёс ему подлый удар в бок. Чертовски типично для Ронана. Это разозлило Кира.
«Ладно, говнюк, хватит дурачиться».
Кир набросился на Ронана с серией быстрых атак. Короткие прямые удары, апперкот, удар коленом в бок. Ронан выпутался из большинства из них, потому что даже в неидеальной форме он был отличным бойцом. Он даже дважды ударил Кира в живот.
Но Ронан устал и чувствовал себя паршиво — так продолжалось уже несколько ночей — и Киру это надоело. Рис пропал неизвестно куда, а Нокс был занят своими делами. Он не мог допустить, чтобы Ронан тоже вышел из строя.
Несмотря на это, одолеть его было нелегко. У этого мужчины была сумасшедшая переносимость боли, и он, чёрт возьми, никогда не сдавался.
Кир хотел покончить с этим.
Когда он совершил апперкот, от которого голова Ронана запрокинулась назад, Кир быстро нанёс удар ногой Ронану по ногам, чтобы выбить их из-под него. Мужчина грузно рухнул.
Даже тогда он проявлял признаки желания побороться, поэтому Кир поставил босую ногу Ронану на грудину и прижал его к полу.
— Ради всего святого, Ронан, сдавайся.
Губы Ронана скривились, обнажив клыки, но его тёмные глаза были наполовину остекленевшими, и он вспотел сильнее, чем могло быть вызвано тренировкой. Его обнажённая грудь тяжело вздымалась под ногой Кира. Татуировки пересекали его торс и плечи, спускались по рукам и даже частично по шее. Киру нечасто доводилось наступать ногой на середину этого мощного, покрытого резкими отметинами тела.
Когда голова Ронана ударилась о жёсткий мат, сигнализируя о том, что он сдаётся, Кир поднял ногу.
— Ты освобождён от оперативной работы, пока Джонус не даст тебе зелёный свет.
Ронан вскочил на ноги, выглядя очень разозлённым. Он был жёстким, колючим сукиным сыном и настоящей занозой в заднице, но он был важен. Для Кира. Для команды.
Ему нужно лучше заботиться о себе. И его состояние было нешуточным. Целое десятилетие длительных психотических экспериментов похерило его на чёртовом клеточном уровне. Ронану надо перестать игнорировать это.
— Брат, — сказал Кир. — Лечись.
Ронан отвёл взгляд, что необычно для него, и это случилось потому, что он знал, что Кир прав. Даже в тусклом свете было видно, каким напряжённым сделалось его лицо. Он был красивым мужчиной, но суровым; боль делала его ещё более суровым.
— Как скажешь, — проворчал он, проводя рукой по волосам, и пот укротил обычный беспорядок, который Ронан любил называть «стилем», во что-то, что выглядело почти элегантно.
Это самое близкое к согласию, что было у них с Ронаном, так что Киру пришлось оставить всё как есть. Это было нелегко. Альфа-самец, ведущий за собой других альфа-самцов, иногда создавал чертовски много напряжённости, и бывали ночи, когда Киру хотелось услышать удовлетворительное «Да, сэр».
Он никогда не услышал бы этого ни от кого, кроме Риса, и даже тогда это прозвучало бы с изрядной долей юмора «Я не это имел в виду».
Звук, с которым штанга опустилась на подставку, привлёк внимание Кира к Луке. Бывший наёмный убийца выпрямился на скамье, его обнажённая грудь и плечи распухли от тяжести, которую он поднимал. Он поднял с пола полотенце и вытер пот с лица.
  
— Рис у твоей матери? — спросил Кир.
Лука поморщился.
— Я бы очень хотел, чтобы ты не использовал такую формулировку.
Мать Луки владела «Ластерой», борделем, который часто посещал Рис. Когда мужчина пропадал, это всегда первое место, где нужно было искать. Рису нравилось трахаться до самозабвения.