Принцесса в Бодунах
– Коричневая с хохолком – это моя!.. – доносится до меня от тех женщин.
– Не было у тебя с хохолком…
– Была!
– Галя!.. – повышает голос, одна из них, в повязанном на голове цветастом платке и синей юбке в пол, – Что ты брешешь?! Я всех твоих кур в лицо знаю! С хохолком это моя!..
– Мне брат ее на прошлой неделе привез!.. Крест даю! – не уступает вторая, в трико с лампасами, заправленными в высокие вязанные носки.
Припав спиной к забору, я внимательно за ними наблюдаю. Хоть какое-то развлечение!
– Да, не приезжал к тебе брат на прошлой неделе! Ты меня за дуру держишь?! Отдавай мою хохлатку!
– Во! – сует Галина фигу под нос собеседницы, – Хрен тебе, а не хохлатка, Кристина Ивановна!
– Ах, ты падла!.. – вскрикивает она, бросаясь на Галину с кулаками, – Блядское отродье!
Та, отбивась, тараторит:
– Ты же, сучка, молчала, что все прошлое лето одна моя курица нести яйца к тебе ходила!..
Шокированная стычкой, я невольно сжимаюсь в комок, словно эти тетки могут обвинить меня в краже своих куриц.
– Откуда мне было знать?!
– Ты же моих всех в лицо знаешь!
Та, что Галина, толкает Кристину Ивановну в грудь и молниеносно скрывается за выкрашенный в зеленый цвет калиткой. Подтянув резинку юбки под грудь, Кристина Ивановна выкрикивает вдогонку:
– Курва старая!.. Воровка!
Идет к своему дому и вскоре исчезает за забором.
Мое сердце гулко стучит в груди. Интеллигентка внутри меня упала в обморок еще на «падле».
Едва отдышавшись и придя в себя от пережитого потрясения, вижу вдруг, как в конце улицы появляется красный трактор. Подпрыгивая на кочках, он бодро ко мне приближается. Не успеваю сообразить и решить, что мне делать, как он останавливается всего в трех метрах и обдает меня густым облаком едких выхлопных газов.
Я отскакиваю в сторону и, оказавшись на другом конце скамьи, машу ладонью перед своим лицом.
Дверца трактора отлетает в сторону, и из него выпрыгивает мужчина лет тридцати пяти на вид. В кепке набок и с травинкой между зубов. Сунув руки в карманы пыльных серых брюк, он склоняет голову.
– Чьих будем, курочка?
Курочка?!.. Меня сегодня преследует куриное проклятие!
– Кхм… Простите, я не понимаю местного наречия. По-русски можно?
Озадаченно нахмурившись, мужик подходит ближе и ставит ногу, обутую в резиновый черный сапог, на край скамьи.
– Ты чья такая… – красноречивый взгляд на мои голые коленки, – дерзкая, красавица? Я тебя здесь раньше не видел.
– Я вас тоже.
– Новенькая, что ли?
– Я приехала сюда изучать нравы и обычаи сельских жителей, – повторяю свою легенду, уверенная, что, чем чаще ее проговаривать вслух, тем ближе к истине она будет.
– Серьезно?.. – еще один тщательный осмотр моих прелестей, – Давай знакомиться. Я Анатолий.
– Василина, – отвечаю, судорожно соображая, как этого Анатолия можно будет использовать в собственных целях в будущем.
– Ну… – широко улыбается, – Рассказывай, чего ты там изучаешь? Я тебе столько местных обычаев расскажу, что ты по ним Нобелевскую премию получишь.
– Правда?! – восклицаю с восторгом, – Анатолий, вы просто находка для меня!
– Обращайся!.. – скалится довольно.
В этот момент я замечаю боковым зрением объемную фигуру слева и, повернувшись, вижу Людмилу. Расстреляв нас с трактористом гневным взглядом, она выходит на дорогу и удаляется по ней стремительным шагом. Так, словно опаздывает на вечерний чай с булками.
– Людка!.. – испуганно вскрикивает Анатолий, – Людк, стой!.. Ничего не было!
Мгновенно забыв и о моей красоте, и о Нобелевской премии, кидается сначала за ней, но внезапно о чем-то вспомнив, возвращается к трактору, с разбега запрыгивает на колесо и достает из кабины сильно поникший букетик полевых цветов.
– Людка!.. Смотри, я тебе цветы привез! – с этими словами он догоняет ее на дороге и пытается взять за руку.
Однако разъяренная Людмила, даже не оглянувшись, пихает его мощной рукой, и Анатолий, отлетев на добрых пару метров, приземляется задницей на дорогу.
– Людка!.. Ну, ты чего?.. Ну!..
– Пшел вон! – слышу я.
Мужик поднимается на ноги и бежит за ней, прихрамывая.
– Людка-а-а!.. Ну, ты сама глянь на нее! Ни сиськи, ни письки, и жопа, как у киськи.
Они оба скрываются за углом, а я так и сижу с открытым ртом.
Что?! Это у меня ни сиськи, ни письки?!
Накрываю грудь ладошками и проверяю ее наполненность. С моими двоечками все в порядке! И с попой, и с тем, что рядом, тоже!
Я очень – очень красивая!
А этот Анатолий, неотесанная деревенщина, просто не знает толк в красоте!
Однако вспышка злости проходит бесследно, когда я понимаю, что по нелепой случайности вляпалась в крупные неприятности. Очень крупные! Теперь ревнивая Людмила превратит и без того мою несладкую жизнь в ад. Она не простит мне моих молодости и красоты.
Ох, черт!.. Мои женские чары сыграли со мной злую шутку.
Глава 11
Василина
– Ты меня преследуешь? – спрашиваю у усевшегося на заборе кота.
Пес, гавкнув на него для порядка, выходит со двора и разваливается у колеса трактора.
Я, решив, что хватит с меня сегодня впечатлений, собираюсь пойти в свою пристройку, но вдруг замечаю на дороге приближающегося ко мне на велосипеде Кольку. Лихо затормозив, он поднимает облако пыли и, резко развернув свой ржавый двухколесный транспорт, пристраивает его к трактору. Надпись на его сегодняшней футболке гласит: «Мне понадобилось 40 лет, чтобы стать таким красивым».
– О!.. Толян уже здесь? Давно приехал?
– Недавно, – отвечаю я и киваю в сторону того поворота, за которым они скрылись с Людмилой несколько минут назад, – Побежал цветы даме своего сердца дарить.
– Ах-ха!.. Людке, что ли?
Падает рядом со мной на скамью и закидывает ногу на ногу.
– Они встречаются? – спрашиваю не из любопытства, а только ради того, чтобы поддержать разговор.
– Уже нет. Год, как разбежались.
Я вся подбираюсь и двигаюсь чуть ближе.
– Правда? А что случилось?
– Ну дак… – хмыкает Колька, – Ясно, что…
– Что?!
Я ненавижу сплетни и яростно осуждаю тех, кто их разносит, но Анатолий и Людмила не чужие ведь мне люди.
– Толян прошлым летом к училке из Борисовки ездил, – понизив голос, крутит перед собой руками, – Шуры-муры, любовь-морковь… Ромашки ей дарил.
– Вот козлина!.. – ахаю я, – Изменил нашей Людке?!
– Ага!.. Она ему руку сломала, – кивает Колька серьезно, – Два месяца в гипсе ходил.
– И правильно! Я бы вообще убила!..
– Шибко Людка злая была. Той училке волосы повыдергивала.
Я бы Махоркиной, если, не дай бог у нее что-то с моим Рафаэлем было, не только волосы выдрала. Поэтому в этой ситуации я неистово Людмилу поддерживаю.
– И что было потом? – спрашиваю шепотом, – Анатолий разлюбил лысую училку?
– Да, Людка узнала, и он ее сразу разлюбил.
– Какой кошмар! – сетую, качая головой, – Она его до сих пор простить не может, да?
– Говорю же, злая… Он к ней и так, и сяк… А она ни в какую.
– Я ее понимаю! Простить измену не легко.
Колька смотрит на меня, склонив голову. Я чисто интуитивно делаю так же.
– Толян ей даже шоколадные конфеты дарил, – рассказывает таким тоном, словно это были не конфеты, а его последняя почка, – А Людка уперлась и не прощает. Нельзя же так!..
– Ну, знаешь, – пожимаю плечами, – Не нам судить.
– И то верно, – соглашается пацан, – А ты чего здесь сидишь?
– Скучно стало… Чем вы тут вообще занимаетесь?
– Как чем? Работы хватает. Огороды, хозяйство, сенокосы опять же…
– Это понятно, а из развлечений?
Пацан, задумавшись, опускает голову, а я решаю ему помочь:
– Клубы, бары…
Отрицательно мотая головой, он хмурится, а я продолжаю:
– Выставки, театры.
– Какие еще театры?
– Ну, блин… телевизоры-то у вас здесь хотя бы есть?