Измена под бой курантов (СИ)

— Рады, — ответила я искренне. И не лгала. Я любила сестру, и хотела, чтобы она узнала от меня правду.
  
Глава 48
 
Рождество начинается с того, что слышу, как Кораблёв кричит на меня в телефонную трубку. Какого чёрта? Отрываю её от уха, смотря на незнакомые цифры, наверное, схватила машинально. Голова раскалывается. После разговора с отцом, я выпила ещё красного, а от него эффект не оставил себя ждать.
  
— Где деньги, Яна? — рычит Эд, а я не сразу понимаю, чего ему от меня надо.
— Иди к чёрту, — приподнимаюсь на локте, вспоминая, что ребёнка решили не двигать и оставить в комнате деда. — Не звони мне, и забудь моё имя!
— Я напишу на тебя заявление! — кажется, его не остановить.
— На развод? — сажусь на диване, и тут же боль принимается пульсировать в висках, потому сдавливаю пальцами левой руки голову.
— Ты украла чужие деньги, Яночка, — усмехается Кораблёв, будто нашёл на меня какой-то компромат. — Они лежали в моих вещах!
Наконец, доходит, про что именно он говорит, потому что за всеми событиями совершенно забыла и про деньги, и про билеты. Будто было не со мной совсем в другой жизни.
— Ничего не брала, — нагло вру. Вдруг он реально записывает? Я уже не знаю, чего ждать от собственного мужа, следует быть аккуратной. — Кстати, не забудь, что у тебя авиаперелёт и всё такое, — нахожу глазами бутылку минералки. Наверное, отец знал, что мне нужно с утра. Хватаю, зажимая между ног, и кручу, слушая шипение. Почему я всё ещё не положила трубку?
— Не играй со мной! Ты простая девка, а у меня связи.
Давлюсь минералкой после такого высказывания и принимаюсь кашлять.
— Ну вот и поговорили, — добавляю реплику после того, как откашлялась. — Только не понимаю, зачем тебе простая девка?
— Да вот уже и сам не знаю, стоит ли пытаться склеить семью, где жена потаскуха! Вернулся вчера твой трах… обратно? Не сдержал слово? Я то домой уехал, как договорились.
Неожиданный поворот, задыхаюсь от наглости, а потом цежу.
— Пошёл на х… — и тут же выключаю телефон, бросая его рядом, будто он может ужалить. Пора усвоить, что теперь от Кораблёва следует ждать один негатив. А это сейчас последнее, что мне нужно в жизни.
Пора брать всё в свои руки и начинать двигаться дальше, потому снова поднимаю телефон, отыскивая Олесю, ту самую подругу, пережившую развод, и набираю ей.
— Привет, Янка, давно не звонила, — радуется она. — С Рождеством решила поздравить? Как дела?
— Поздравляю, — отзываюсь. — Слушай, — приступаю сразу к расспросу, — ты дочку к психологу водила, помогло?
— Да, они проработали моменты. Дианка сейчас в норме, если можно быть в норме после такого, конечно. А почему спрашиваешь? У знакомой проблемы?
— У меня.
— Да ладно! — ахает Олеся. — Вы же такая идеальная пара!
— Как видишь, идеалы тоже рушатся, скинешь номер телефона?
— Прям всё решила? — интересуется. — Бил тебя?
Уж чего не могу приписать Кораблёву, так это рукоприкладства.
— Нет, просто изменил в нашей квартире под бой курантов.
— Как это? — по голосу реально не понимает, что такое вообще возможно.
— Тебе процесс описать? — усмехаюсь. — Как-нибудь встретимся, расскажу подробнее, а пока скинь номер.
— Ладно, — соглашается. — Слушай, не могу долго говорить.
На заднем фоне звучит мужской голос.
— Олесь, надеюсь, у тебя всё хорошо? — тут же интересуюсь, потому что она могла перейти от одного монстра к другому. — Скажи хоть что-то, чтобы я поняла, что ты в заложниках.
— Да, всё отлично, — уверяет, и по голосу понимаю, что можно верить.
— Созвонимся тогда, — говорю и кладу трубку.
На кухне шкварчит яичница, а отец режет бутерброды. Останавливаюсь, подперев косяк, смотрю на то, как он готовит завтрак. Я долго думала перед сном, как теперь жить, вправе ли я продолжать звать его отцом, но поняла: разговор не должен ничего менять. Я должна быть благодарна ему за всё и не искать того другого. Наверное, он даже не знает о моём существовании. Это мерзко. Неприятно считать себя не плодом любви, а случайностью, залётом, тем, кого не ждали. Только варианта два: свыкнуться с этой мыслью и стараться лишний раз не думать или же сходить с ума, изводить себя поедом и переживать.
Пожалуй, выберу первое, по крайней мере постараюсь.
— Проснулась? — отец поворачивается, и я киваю. — Света мультики смотрит.
— Дуется?
— Поговорить вам следует. Маленькая, но человек, который чувствует. Тут подход нужен.
— Я к психологу её отведу, — делюсь новостями. Олеся как раз телефон скинула. На несколько сеансов с той суммы точно хватит. Хотя бы покажет, как правильно с ребёнком говорить, чтобы она на меня обиду не держала.
— К психологу, — усмехнулся отец, — раньше такого не было, ничего, выросли. Вырастили.
Снова вспоминаю, что не этот человек мой настоящий папа, а какой-то насильник, и дрожь пробегает по внутренностям. Мой отец — Павел Борисович Журавлёв. И другого не надо.
— Какие планы сегодня? — резко меняю тему. Можно бесконечно долго говорить о времени. О настоящем и прошлом, и где лучше. Но, поскольку живём в современном мире, где сумасшедший ритм и количество информации, приходится подстраиваться под него.
— По-стариковски. Поесть, телевизор посмотреть.
— Можем снова Татьяну позвать, как-то вчера и не посидели нормально.
— Рождество, она со своими, наверное. Да и каждый день встречаться как-то…
— Если человек по душе и с ним комфортно, ничего в этом нет.
— Ян, а что у тебя с Родионом?
Чувствую, как неловко вопрос прозвучал на маленькой кухне. Пожимаю плечами.
— Просто знакомый.
Отец выключает плиту и гремит тарелками. Что? Этого ему достаточно? Больше ничего не спросит?
— Пойду к Ланке, гляну, как она.
— Зови к столу, — слышу в догонку и добираюсь до его комнаты.
Как только дочь видит меня, сразу улыбка, вызванная мультфильмом, сворачивается в недовольное выражение лица.
— Мириться будем? — усаживаюсь рядом с маленькой букой, но она тут же отскакивает, как от чего-то неприятного. — Лан, мне так плохо, — признаюсь, смотря на неё, и она хмурит брови, выдерживая мой взгляд. — Можно я расскажу тебе историю? — прошу разрешения и тут же начинаю.
— Однажды жила-была принцесса, которая полюбила принца. Он прискакал к ней на белом коне и увёз в свой красивый замок. Принцесса была счастлива, а потом у них родилась дочка. Маленькая славная девочка с золотыми волосами.
Брови Ланки разгладились, мелькнуло недоумение, а потом интерес, а я продолжила.
— Только счастье длилось недолго. Однажды принцесса вернулась домой и увидела, как её принц целует другую принцессу.
Ланка снова наморщила лоб.
— Это плохо! — вынесла вердикт, а я поняла, что сказка — удачное переложение нашей жизни для дочки.
— И я так думаю, — кивнула согласием. — Но тут принц превратился в дракона и разрушил замок, опалив принцессу и их дочь огнём.
Я замолчала, давая Ланке возможность переварить услышанное и принять чью-то сторону.
— Как думаешь, принц хороший?
Она покачала головой, и распущенные волосы повторили движение.
— Вот я та принцесса, Ланка, а твой папа принц, превратившийся в дракона. И он больно обжёг меня. Мне так хочется, чтобы ты поняла маму.
Она молчит дольше обычного, будто складывая два и два.
— Тебе очень больно? — спрашивает, наконец.
— Очень.
— А где?
— Вот здесь, — прикладываю руку к груди, и дочка смотрит на мою кофту, будто и впрямь там увидит сейчас какую-то рану.
— У нас больше нет замка? — задаёт следующий вопрос.
— Прежнего — нет, но мы с тобой построим свой. С большими башнями и кучей комнат.
  
— А пони будет?
— Пони? — задумываюсь. — Да, — согласно киваю, открывая объятия, и она подвигается ближе. Между нами тает лёд.
— И мы будем жить с тобой там вдвоём?
А вот это очень сложный вопрос, но в любом случает торопиться не стоит. Нам с Ланкой требуется время.