Измена под бой курантов (СИ)

Сор из избы не выносят, но тут уже всё переставили с ног на голову, и не могу молчать.
— А знаете ли вы, что этот прекрасной души человек предавался любовным утехам в нашей квартире в новогоднюю ночь⁈
— Как? — кажется, сегодня у бабы Веры очень продуктивный день, потому что она узнала столько новостей с передовой, что голова кругом.
— Подробности у него потом узнаете, — решаю не продолжать и всё же закрываю дверь.
  
Со временем немного погорячилась, и у отца мы оказываемся не так скоро, как планировала. Пытаюсь всунуть хоть какие-то деньги Илье, но не берёт.
— Так парню своему дай, — киваю на Алексея.
— Брат мой, — отмахивается Илья, когда стоим у разгруженной машины, а дома у отца настоящая свалка. — Телефон есть. Звони, если что.
— Зачем? — искренне не понимаю.
— Мало ли, — пожимает плечами. — Не всегда же тут жить будешь. Надеюсь, в рассчёте.
Ланка по мне соскучилась, как и я. И вымпел мать-января отправляется к Яне Журалёвой из Новосибирска, которая не видела дочку несколько дней. Но теперь исправлюсь.
— Пап, — подхожу к нему с Ланкой на руках, пока отец, напялив двое очков сидит за столом и пытается вставить нитку в иголку. — Что там за Татьяна у тебя появилась?
Опускаю дочку на стул, чмокая в нос, и забираю у отца иголку. Быстро справляюсь и завязываю узел на конце.
— Давай зашью, — поднимаю с его колен клетчатую рубашку с оторванным нагрудным карманом, которую помню с детства, и размещаюсь рядом с ними, смотря, как он снимает очки с носа. — Ты в ней и правнуков нянчить будешь, — усмехаюсь, делая первый стежок. — Так что за Татьяна?
Кажется, он немного тушуется, откашливаясь, и поднимается из-за стола, направляясь к холодильнику.
— Говорил же, сестра соседки нашей. Есть будешь?
Разговор уводит в сторону, значит, неловко ему. Но не буду заставлять чувствовать себя не в своей тарелке, расспрашивая про женщину, а потому перехожу к следующему пункту.
— Может, пригласим её в гости?
Поворачивает ко мне голову, а я делаю вид, что усердно занята рукоделием, и продолжаю.
— А что? Приготовлю ужин, посидим, пообщаемся. Мне так не хватает простого домашнего общения, — поднимаю на него глаза. — К тому же, последнее время только и слышу, что вы вместе проводили время, потому хочу поближе узнать человека. Что, Ланка, — обращаюсь к дочке. — Бабушка Таня хорошая?
Она тут же согласно кивает, принимаясь рассказывать, как та научила её стоять на коньках.
— Пап, пригласишь тогда? Например, — задумываюсь, откусывая нитку, потому что закончила.
— Янка, ножницы же вон лежат, — цокает языком отец, но я уже справилась. Привычка, что поделать. Хоть трое ножниц будут лежать, как-то по старинке, будто из детства тянется.
— Завтра нормально?
Прикидываю, что у нас дома бедлам, благодаря мне, и называю послезавтра. Как раз всё успею мало-мальски привести в порядок.
— Послезавтра? — пожимает плечами как-то неуверенно. — Да не знаю, одно дело куда-то вон сходить, а другое в гости.
— И что? Вы с мамой любили гостей, — говорю, но тут же тушуюсь. Он сразу становится грустным, будто наступаю на больную мозоль. Но не говорить о ней совсем, не можем. Просто, надо прожить этот момент, отпустить и идти дальше.
Вспоминаю Рада. Он же смог, и теперь говорит, что готов открываться новому.
— Пытаться забыть какой-то отрезок жизни — предавать себя и людей, которые были рядом, — повторяю его слова. — Мы не предаём память о маме, нет, мы просто следуем по своему путти дальше, храня её вот здесь, — касаюсь груди в области сердца, улыбаясь немного грустно. — Мне тоже её не хватает, — признаюсь, поднимаясь с места.
Их связывали годы, дети, тайны. Вспоминаю, что хотела спросить у отца о том, что постоянно крутилось в голове, но сначала следует уложить любопытную дочку в кровать.
— Так, — обращаюсь к Ланке. — Ужин. Потом выбирай любую игру, в которую вместе будем играть, купаться и спать.
Пока отец на кухне греет макароны, распихиваю сумки так, чтобы можно было хоть как-то ходить первое время. Завтра же куда-нибудь уберу, а потом делаю для дочки всё, что обещала. Но вопроса отцу так и не задаю, потому что, уютно устроившись на диване и обняв Ланку, тут же засыпаю.
  
Глава 43
 
Весь следующий день на ногах, пытаясь рассовать свою жизнь по полкам отцовских шкафов. Параллельно говорю с сестрой, она на проводе и готова во всём поддержать. Неуёмный Кораблёв, кажется, успел обежать всё отделение, потому что звонки поступали мне, как минимум, с 12 разных номеров. Но, ответив на три первых, потом уже стала игнорировать остальные.
Конечно, понимаю, что бегать вечно от него не выйдет, но сейчас хотя бы могу не портить себе настроение ненужными объяснениями.
Свекровь выступает тяжёлой артиллерией и звонит от лица любимого сына, чтобы повлиять на меня. Знала бы она, что совсем недавно её младшенький предлагал мне странный манёвр, который бы поверг её в состояние шока. Хотя, если задуматься, внучка рядом, один Кораблёв передал другому жену по наследству. Сейчас смешно, а в тот момент, когда Женя сидел на моей кухне, было очень даже страшно.
Когда на экране высвечивается Рад, кошусь в сторону выхода, где в соседней комнате отец играет с Ланкой в морской бой, а потом, прикрыв дверь, всё же отвечаю.
— Привет. Выспался?
— Была бы рядом, не смог бы, но чувствовал себя бы куда лучше, — признаётся, и у меня невольно возникает улыбка. Достаточно пары приятных слов, возможно немного лжи, и женщина довольна. — Есть новости?
— Хочешь услышать что-то конкретное?
— Да нет, просто интересно.
Такое чувство, что он знает что-то, но пытается вывести на разговор меня.
— С мужем виделась?
А вот и подбираемся к теме, кажется, теперь понимаю, что именно он хочет узнать.
— И слышать его не хочу до суда. Хотя, там тоже не хочу, но придётся.
— Значит, ты не в курсе, что у него на нас компромат? — слышу в голосе улыбку. Ну вот, уже и до него дошло. Значит, Кораблёв навёл шума, и сплетни о том, что хирург спит с его женой, расползлись по заведению, как гремучие змеи.
— Да, я виделась с папарацци, — вздыхаю, а он в ответ удивлённо мычит. — Это та самая, что представлялась его сестрой. А если быть точнее: его любовница. Случайно увидела и решила, что это прекрасная возможность расшатать и без того малочисленные нервы. У тебя будут проблемы?
— Не-а, — тянет, тут же зевая прямо в телефон, отчего я невольно повторяю за ним, прикрывая рукой рот и стараясь не выдать себя звуками.
Дверь резко открывается, и влетает счастливая Ланка с криком.
— Я выиграла у деда!
Показываю поднятый вверх палец, целуя в щёку, и отправляю обратно, тут же закрывая дверь, чтобы никто не мешал.
— Детёныш празднует победу? — интересуется Рад.
— Да, — отвечаю рассеянно, думая про Кораблёва. — И что теперь?
— Что? — переспрашивает Назаров. — Иду в душ, а потом на работу, — слышу, как потягивается, и хрустят несколько хрящей.
— Я про Эда.
— А что с ним? Янка, если ты боишься за свою репутацию, буду клясться на Библии, что ничего не было.
— Я о тебе.
Небольшая пауза.
— А что я? — слышу, как открывается бутылка с газировкой или минералкой, и он делает несколько глотков, а жду, что скажет дальше. — Я на работу, — усмехается. — Кстати, есть друзья в псих-диспансере, — усмехается. — Могу по блату устроить твоего Кораблёва.
— Не смешно.
— Янка, ну что ты от меня хочешь? Какие у неё доказательства?
— Фото, где ты угощаешь меня кофе.
— Да ты что? — ахает, будто и впрямь я сказала что-то ужасное. — Серьёзно? — Скажи мне, по каким законам угощать красивую девушку кофе — преступление.
  
— Он придёт к тебе, уверена, и будет задавать вопросы.
— И получит ответы, — тут же отозвался, — или в морду, если будет сильно приставать.
Сдерживаю улыбку. Как у мужчин всё просто. Ладно, если он не видит в этом проблем, то и мне нечего переживать.