После выпускного (СИ)

Недвижимость, предприятия, школы, сады, целая инфраструктура, включающая в себя и парикмахерские и магазины, и разные мелкие мастерские… я, когда увидел этот военный городок, а, как оказалось целый городской район ближе к пригороду принадлежал когда-то Алдышевым, то за голову схватился. Теперь я понимаю, почему братцы разделили бразды правления, и почему Евгений так рьяно отбрыкивался, буквально ногами, чтобы не влететь во все это с головой. Но нет худа без добра. В конце концов, согласовав все детали, я просто перевез то, что составляло клан Савельевых в этот район. Благо, даже с учетом завоеванного, перевозить было особо нечего. При этом, в городе высвободилась куча домов, часть из которых я продал, а часть начал сдавать в аренду. Да и люди клана Савельевых с удовольствием переехали жить в этот район. Близко от работы, да и охрана хорошая.
Все предприятия у Алдышевых были собраны в одном месте и занимали три промышленных квадрата неподалеку от моих. Правда между нами не было общего периметра, но дело это было вполне решаемым, и скоро на высвобожденные от продажи пары офисных зданий в центре появились свободные деньги, на которые были приобретены четыре квадрата, располагающиеся между моими и бывшими Алдышевскими, и один, который находился за зоной карантина. Развернув карту, я с удовольствием отметил, что теперь в моем распоряжении целая промышленная улица. Она была конечна со всех сторон — соседей по периметрам мы не имели, что существенно облегчало вопросы охраны. Так уж сложилось, что главным квадратом стал тринадцатый, с которого все и начиналось. Здесь был расположен оперативный и командный штабы охраны, мой офис, под который была выделена пресловутая галерея, и куда переместилась промышленная администрация. В этом же квадрате теперь располагались наиболее важные и секретные лаборатории, а также тюрьма.
Я оставил воспитание детей до десяти лет, принятое в клане Алдышевых, и обязал следовать этим принципам Савельевых, попросту отдавая детей в сады и начальную школу клана. Ничего не вижу плохого в том, чтобы дети могли постоять за себя и росли крепкими и физически развитыми. Пережив еще один намек на бунт теперь уже со стороны своих, я наконец-то остановился и огляделся по сторонам, понимая, что конкретно выпал из жизни на эти недели.
Сделано было многое, и многое, в том числе и доставшееся мне Алдышевское хозяйство, требовало реорганизации, потому что у меня сложилось впечатление, что занятые постоянной борьбой друг с другом Алдышевы лет этак тридцать назад все пустили на самотек и ничем как следует не занимались. Даже плановые ремонты в нашем городском районе велись от балды и с помощью нанятых специалистов. Непонятно только, где их набирали, подозреваю, что с улиц ловили первых попавшихся на глаза и не выпускали, пока хотя бы видимость проведенной работы не была сделана.
Все это, как и дооснащение промзоны, организация нормальной охраны моего дома — а семейным домом остался мой дом, к которому я привык и менять который не собирался, охраны всей промышленной зоны, клановой зоны и шахты вместе с поселком и моим родовым гнездом — стоило денег. И когда я вместе с трясущейся от переполняющих ее чувств Варварой Степановной сел подвести итоги, то с грустью отметил, что на счетах осталось не слишком много средств. Средств было мало, а расходы все еще предстояли, и предполагаемая прибыль, обещающая быть довольно приличной, должна была пойти только через три месяца, до этого нам приходилось работать в условиях жесткого дефицита средств, что не могло не угнетать.
Хорошо хоть дом ужасов «Маготеха» в Твери оказался оформлен по всем правилам и хоть тут не предвиделось огромных расходов, которые бы превышали те, что я оставил в Одессе, только по причине того, что он находился в столице. Еще был подобный дом времени под Москвой, но он был пуст, поэтому я просто махнул рукой на него, пусть числится за «Маготехом», если это просто пустое здание. Я конечно этим спевшимся умникам не поверил, что они поставили защиту просто так, на всякий случай, но и проверять особого желания, да и времени у меня не было. Единственное, приказал ученым начать исследование одесского дома и уже идентифицировать эту мумию, в конце-то концов, потому что мне было просто необходимо знать, кому еще известно об этом месте, ведь равно или поздно знающие люди отыщутся, и начнется грызня за редкое и убийственное оружие.
 
Сегодня утром, только-только проснувшись, я понял, что устал. Надо отдохнуть, иначе я просто свихнусь. Вызвав календарь, отметил, что запланированная поездка в Милан, которая должна состояться уже послезавтра, была как нельзя кстати. Всеми делами, связанными с этой поездкой, занималась Эльза, на которую я без всяких угрызений совести ее свалил, также, как и дом моды, который был мне нахер не нужен. Надеюсь, какие-нибудь духи получилось намешать, чтобы было с чем ехать, а не получилось, ну и черт с ними, скажу, если спросят, что невеста сильно хотела на тряпки посмотреть, вот я сделал ей сюрприз. Заодно на манекенщиц поглазею.
— Сава, ты хотел дом посмотреть сегодня, под торговое представительство клана, чтобы он был достаточно большим и вместил всех представителей, включая обожаемые тобой тряпки, — Эльза впорхнула в комнату уже элегантно одетая и приподняла бровь, разглядывая меня. — Если ты думал, что своей наготой меня соблазнишь, то, нет, я слишком долго собиралась, у меня сегодня еще встреча с сотрудником брачного отдела во дворце Совета Кланов, так что, бога ради, шевелись.
— Ты нашла дом? — вопрос о торговом доме клана встал ребром, потому что предлагаемая продукция была настолько разнообразна, начиная, к безумной радости Вихрова оружие, часть которого он забронировал за собой, и заканчивая брендовыми коллекциями готовой одежды. Появилась потребность собрать все в одну кучу и создать торговое представительство клана, где клиенты могут спокойно обсудить дела с представителями каждой конкретной единицы, и, чем черт не шутит, может быть, заинтересуются чем-то еще. А вот то, что Эльза начала подготовку к свадьбе, говорило только об одном: все дела практически утряслись, ничего неожиданного не приключиться, и слияние произошло полностью, поэтому временная отсрочка от Бойнича подошла к концу. Может, это и к лучшему, ведь как только мы поженимся, недоумки типа Алдышева перестанут мне угрожать, и оставят мой клан в покое, переставая меня трясти и давая время справиться с тем, что на меня уже свалилось. Я, во всяком случае, на это надеюсь.
— Нашла, но он может тебе не понравиться, — Эльза подошла к прикроватному столику и подняла с нее сережку. — Вот ты где, а я обыскалась, думала, что придется без них идти, у меня здесь из украшений ничего больше нет.
— Давно пора привезти, кто тебе запрещает? — я потянулся и выполз наконец из постели. — И вообще, эта штуковина впилась мне ночью прямо в задницу, — я потер пострадавшее место и побрел в душ.
— Надо же, какие мы нежные, — донеслось мне вслед. Слегка повернувшись, я увидел, что Эльза с явным удовольствием рассматривает мою спину, на которой четко выделялись следы ее ногтей. Все-таки, нам, похоже, придется покупать какой-нибудь малый набор для садо-мазо, слишком уж наши постельные игры поле боя напоминают, а эти игрушки, говорят, хотя бы не опасны.
— Между прочим, мне в это время снилось, что на меня набросился крысюк, — проворчал я, заходя в ванную. — Можешь представить себе мое состояние? — В ответ мне раздался мелодичный смех здоровой удовлетворенной самки. Ну хоть в себя пришла, да помаленьку с даром начала осваиваться. Люба доложила, что тех проблем, какие нашла в свое время у Насти, она не наблюдает, но наблюдение в любом случае продолжится. — Кстати, почему ты думаешь, что дом мне не понравится? — я протянул руку, чтобы включить воду, но задержался, ожидая ответа.
 
— Потому что он принадлежал раньше Волковым, и сейчас их имущество выставляют с молотка, потому что наследники так и не объявились, — в голосе Эльзы послышалось напряжение, я же несколько раз моргнул и врубил напор душа на полную катушку. — Отец выбил нам право первой ночи, так сказать. В общем, если что-то понравится, выкупим, а что останется, пойдет на аукцион, — я закрыл глаза, и уже не слышал, что она мне говорит. С каким бы я удовольствием повстречался с наследничками, кто бы знал. Но имущество к моей ненависти не имеет отношения, поэтому я посмотрю дом, и, если он мне понравится, куплю, главное не думать, кому он раньше принадлежал.