Мертвецы не пьют у Лафитта (ЛП)

— Хорошая мысль.
И поскольку у нас обоих был чувствительный слух, нам не нужно было беспокоиться о том, чтобы потревожить других по дороге.
— Итак, либо Лафитт, либо Сен-Жермен… или, предполагаю, кто-то, о ком я ещё не знаю, натравил на меня призраков. Не уверена, кто. В любом случае, это был «он».
— Очаровательно.
— Правда? Ты знал этих парней. Мог ли кто-нибудь из них видеть призраков?
Рассел долго молчал.
— Я не знаю, но Лафитт всегда интересовался оккультизмом, — повисло задумчивое молчание. — У него была теория, о которой он говорил… возможно, сто лет назад… о питье крови ведьм, экстрасенсов, оккультных практиков, тех, кто был каким-то образом одарён. Он верил, что сможет унаследовать их дар, пусть даже ненадолго, через кровь.
Мы свернули на другую улицу, петляя по Кварталу.
— Ну, это ужасающая мысль. Ты пил мою кровь. Ты чувствуешь себя волком? Ты можешь видеть призраков?
— Я не вижу никаких призраков. Однако я чувствую себя сильнее, чем обычно. Что касается Лафитта, вполне возможно, что он нашёл некроманта, как и ты, и впитал некоторые из её способностей, — он призадумался. — Могу я спросить, ты говорила о Лафитте и Сен-Жермене в прошедшем времени. Это было целенаправленно?
О, точно.
— Я убила Сен-Жермена и Ли, когда они пришли пытать меня. А потом Годфри замочил Лафитта.
— Годфри? Ты его видела?
— Это довольно длинная история. Ничего, если я подожду и расскажу, когда мы вернёмся домой?
Моя больная нога дрожала от напряжения. И это мешало сосредоточиться.
— Конечно. Я достаточно оправился, чтобы понести вас, мисс Куинн.
Моим первым побуждением было сказать «нет», смириться с этим и продолжать идти, но боль становилась всё сильнее.
— Спасибо, — сказала я вместо этого.
— Где у вас повреждена нога?
Я указала на внешнюю сторону бедра, прямо над коленом.
— Тогда я не смогу нести вас на спине, так как я бы схватил за ногу прямо у вашей раны.
— И никакой переноски через плечо. Они мне и рёбра повредили. Придурки из пыточного дома продолжали перекидывать меня через свои плечи и колотить по моим и без того разбитым рёбрам.
У Рассела было страдальческое выражение лица. Он почти коснулся моего лица, но остановил себя.
— Мы должны были оставить вас дома. Боль, которую вы пережили из-за нас, это позор, — он вздохнул. — Вы так молоды, — сказал он, подхватывая меня на руки. — Ваша боль будет добавлена к нашим последним счетам.
— Эй, я же справилась. Я вытащила тебя из этой клетки. И во время нападения на нас со Стефо, я, вероятно, убила больше вампиров, чем вы с тех пор, как мы прибыли.
Я скрестила руки на груди, чувствуя себя глупо из-за того, что меня несли, как младенца, споря о моей способности выдержать всё это.
Я молилась, чтобы со Стефо всё было в порядке, чтобы моя охрана не стоила ей очень долгой жизни. Я сражалась со своими собственными вампирами, но видела, как что-то бросили ей в лицо что-то, что заставило её закричать, а потом она ударилась головой о кирпичную стену. Грудь сжало от боли. Я не была уверена, что смогу выдержать ещё больше.
Мы молчали несколько кварталов, уличные фонари светились в туманной темноте. Чуть позже Рассел снова заговорил:
— Вы неправильно поняли. Мне стыдно, что я беру такую молодую и храбрую женщину, которой всю жизнь приходилось бороться за выживание, и бросаю её в эти бессмысленные, эгоистичные битвы, которые заставляют её — вас — выбирать между смертью и убийством. Вы никогда не отнимали чью-либо жизнь, пока мы не появились. А теперь вы пытаетесь произвести на меня впечатление своим количеством убийств. Мне ужасно стыдно, что я принимал участие в том, что сделали с вами.
Скрестив руки на груди, я растерялась, не находя слов.
— То, что вы сделали для мёртвых в ноктюрне и особняке ЛаЛори, это редкий и прекрасный дар. Мне ненавистна мысль о том, чтобы тащить вас в кровь и грязь вместе с нами, когда вы можете творить хорошее.
— Но, — продолжил он, скривив губы. — Я также не хотел бы, чтобы Клайв, как и все мы, потерял вас. Вы помогли ему вспомнить, кем он был давным-давно. Вы избавили его от скуки и цинизма, в которые он себя облёк.
 
Клайв. Горе нахлынуло на меня, сковав горло. Я должна была сказать ему.
— Рассел, — начала я. — Насчёт этого…
— Наконец-то я достаточно близко, чтобы услышать его. Он тоже почувствовал меня, — Рассел усмехнулся, глядя на меня сверху вниз. — Он уже в пути.
В голове у меня стало пусто.
— Что?
Мгновение спустя Клайв опустился на землю перед нами. Это был он и всё же не он. Он был одет в джинсы, баскетбольные кроссовки и толстовку с поднятым капюшоном, скрывавшим его лицо. Я бы никогда не узнала его, если бы в глубине души не знала, что это он.
Он схватил Рассела за плечи, на его красивом лице сияла улыбка.
— Ты жив.
— По большей части.
Несколько минут он молчал, улыбка померкла.
— Годфри?
Рассел покачал головой.
— Я не знаю.
Кивнув, Клайв сосредоточился на мне, вырывая меня из рук Рассела и сжимая в своих объятиях.
— И ты, — выдохнул он. — Ты была великолепна, угрожая Сен-Жермену прямо в лицо, — он покачал головой. — Магистры вампиров слишком напуганы, чтобы сделать это. Прежде чем мы закончим здесь, я принесу тебе его истинную смерть. Ты не проведёшь остаток своей жизни, оглядываясь через плечо и высматривая его.
— Она уже позаботилась о нём, сир, — сказал Рассел, похлопав Клайва по плечу и обойдя нас.
— Почему ты плачешь? — Клайв вытер слёзы, омывающие моё лицо. — Ты ранена?
— Нога и рёбра, — донёсся до нас голос Рассела с улицы.
Клайв подхватил меня на руки и понёс, легко догнав Рассела.
— И почему у вас такой вид, будто на вас напали? — спросил его Клайв.
Я не могла перестать пялиться. Он был жив. Мне это приснилось?
— Ты умер. Я видела это.
Я провела руками по его лицу, в то время как сама ещё больше разревелась.
— Годфри убил тебя. Я видела это в его воспоминаниях. Ты превратился в пыль.
Клайв остановился.
— Ты видела Годфри?
— Он убил тебя.
— Нет, дорогая. Я только в основном мёртв.
А потом он коснулся губами моих губ, успокаивая, ободряя.
— Объяснения могут подождать, пока не вернёмся домой. Есть ли кто-нибудь из нас поблизости?
Он имел в виду вампиров. Я снова бросилась на поиски.
— Вы двое. Переизбыток в баре. Парочка в доме Сен-Жермена. И, думаю, что в ноктюрне есть несколько. Они тусклые, но я насчитала три. Большая проблема это парад призраков, следующих за нами.
— Почему это должно быть проблемой?
— Их вооружили. Тебе следует бежать, — сказал я, глядя на орду, следующую за нами.
— Тебя будет трясти. Я сделаю тебе больно.
— Доверься мне в этом.
Клайв и Рассел побежали, а я протянула руку и послала импульс, отталкивая призраков назад.
Как только мы оказались в дверях, я хлопнула Клайва по плечу, чтобы он меня отпустил. Упёршись руками и лбом в дверь, я попросила энергию не пускать призраков в дом, защитив всё внутри, затем послала несколько импульсов белой магии через внешнюю часть дома, представляя её в своём воображении как покрытие краски, бегущее по крыше и вниз по бокам, просачивающееся в землю, собирающееся под подвалом, окутывающее нас коконом.
Обернувшись, я обнаружила, что Клайв наблюдает за мной. Я пожала плечами.
— Посмотрим, сработает ли это.
Рёв заполнил холл, доносясь из гостиной.
— Стефо?
О, слава Богу! Я боялась, что её убили. Хромая, я бегом завернула за угол, Клайв и Рассел следовали за мной по пятам, и обнаружила, что Стефо в яростной схватке с Мег, в то время как Дейв, Оуэн и Джордж, прислонившись к кухонным стойкам, наблюдали.
— Какого чёрта? — крикнула я.
Крики резко прекратились. Стефо повернулась, ухмыляясь. На ней была футболка с надписью «Мертвецы не рассказывают сказок», тянувшейся груди, и повязка на глазу.