Мертвецы не пьют у Лафитта (ЛП)

— Я рискнула. У нас живёт долбанный древний монстр, и он обращается с ней как с дерьмом? Даже после того, как в зале начали появляться статуи, он всё равно покупает ей некачественное облегчённое пиво и дерьмовые закуски. Либо он идиот, либо хочет умереть. Или он считает себя обособленным от нас, свободным от последствий и защищённым кем-то большим и более плохим.
— Да, понимаю, — пробормотал Клайв.
— Я никогда не чувствовала в нём никакой преданности тебе. Я пыталась выудить информацию, когда спросила о Лафитте. И ждала я именно его реакцию. Как только я произнесла это имя, его мысли были поглощены побегом. Он ненавидел меня до глубины души и был бы не прочь выпотрошить, но я не была приоритетом. Его мысли закрутились о непредвиденных обстоятельствах, путях отхода и призывах о помощи. Я подтолкнула его напасть на меня, чтобы сорвать его планы, а также дать Стефо статую, которую она хотела.
Я похлопала Клайва по плечу свободной рукой.
— Не волнуйся. Я не ошибаюсь.
— Я не сомневаюсь в тебе. Хотя предпочёл бы, чтобы ты не провоцировала хищников нападать на тебя, — сказал он.
— Придирчивый, придирчивый.
Раньше, чем я могла подумать, Рассел свернул на длинную дорогу. Живые дубы выстроились вдоль дороги к плантаторскому дому, который сиял белизной в лунном свете. Туманные призраки парили вдалеке, вспыхивая и исчезая за деревьями, когда мы добирались до подъездной дороги. Клайв сказал «плантация». Я слышала это слово, но только когда мы ехали по территории, до меня дошло. Поколения людей были порабощены и замучены, их боль впитывалась в эту почву. Мой желудок свело спазмом, когда на меня навалился груз стольких жизней.
— Остановись, — выдохнула я, открыв дверь ещё до того, как Рассел успел затормозить.
Мне нужно было выйти. Нужно было подышать. В воздухе витало страдание. Спотыкаясь на обочине дороги, я рухнула на колени. Зрение затуманилось от слёз, я прижала голову к коленям и заплакала. Страдания обрушивались на меня со всех сторон. Потерянные души терпели боль, гнев, унижение, которые привязывали их к месту, которое их сломало.
Издалека я услышала голос Клайва, почувствовала его беспокойство, но стряхнула его. Мне нужно было помочь, если я могла. Положив руки плашмя на землю, я вытащила из катушки нить магии, намотанную внутри меня, и послала импульс исцеления и раскаяния сквозь землю. Давление на мою грудь уменьшилось. Теперь я могла дышать, но никто не пришёл ко мне. Души с опаской относились к белой женщине, предлагающей помощь.
Большинство из них ушли, нашли лучшее место, но для тех немногих душ, которые остались на территории плантации, не было возможности обойти или пройти через то, что с ними сделали. Травма была душераздирающей, и они сбились с пути, не в силах следовать за светом домой.
Подняв голову, я осмотрела территорию. Три, четыре, пять туманных призраков тускло парили в темноте, но они были дальше от меня, чем раньше. Они не доверяли мне, их научили не доверять.
— Сэм?
Беспокойство в голосе Клайва прояснило мою голову. Я обернулась и увидела, что он стоит на коленях в грязи рядом со мной, его глаза светились в лунном свете.
— Что случилось? Тебе плохо?
Он рукой пробежался вверх и вниз по моей спине, успокаивая.
Оглянувшись, я увидела Рассела и Годфри позади нас, оба осматривали местность в поисках угроз.
— Это плантация, — просто сказала я.
Клайв кивнул, как бы поощряя меня продолжить эту мысль. Рассел повернулся на мои слова и изучающе посмотрел на меня, понимая.
— Насколько плохо? — спросил он.
Слёзы потекли по моему лицу.
— Мне было плохо в машине, но я думала, что это нервы. Когда ты начал спускаться по подъездной дороге, меня сразу же накрыло.
— Что? — спросил Годфри, всё ещё отвернувшись, не сводя глаз с дома вдалеке и любого движения поблизости.
— Она некромант, — заявил Рассел. — Мы на плантации, — он посмотрел в сторону большого дома. — Есть движение.
— Я слышу их. Ты можешь встать? — спросил Клайв.
Кивнув, я поднялась и отряхнула грязь с колен. Когда всё это закончится, если я всё ещё буду жива, я вернусь и снова предложу свою помощь. Столетия боли жили в этих местах, и души нуждались в освобождении.
 
Мы забрались обратно во внедорожник, и я снова устроилась рядом с Клайвом. Он достал носовой платок и вытер мне лицо.
— Прости, — сказал он, целуя меня в висок.
Я покачала головой.
— Это не мне причинили боль. Им.
— Да, — согласился Рассел.
Мне нужно было взять себя в руки. Меня, идущую в бой, уже трясло. Это могло не хорошо закончится. В ту минуту, когда мы отъехали от дороги, я закрыла глаза и устроилась поудобнее, проверяя магию, закручивающуюся внутри меня, проверяя окрестности.
— Пять вампиров за пределами дома. Двое сзади, по одному с каждой стороны, и один в конце подъездной дорожки. Тринадцать в доме. Десять из них в одной комнате на первом этаже. Остальные трое рассредоточены.
Считая холодные, туманные пятна вокруг меня, я добавила:
— Есть также двадцать три призрака. Семь или восемь кажутся достаточно сильными, чтобы быть разумными. Гораздо больше едва фиксируются. Они исчезают.
Я слегка щелкнула когтями в качестве проверки безопасности, а затем убрала их обратно. Рассел подъехал к лестнице и припарковался. Внушительные двойные двери открылись, и вампир встал в стороне, ожидая, чтобы поприветствовать нас.
Проглотив тошноту, я повернулась к своим парням.
— А мы должны были принести подарок хозяйке?
Клайв крепко и быстро поцеловал меня и прошипел:
— Не вздумай умереть, — а затем вышел из машины и протянул мне руку.
Рассел и Годфри сопровождали нас, пока мы поднимались по лестнице, проходили через высокую колоннаду и пересекали веранду из тёмного дерева. Вампир у больших белых дверей вежливо кивнул, что было не совсем поклоном Клайву, сказав:
— В салон, пожалуйста.
Клайв продолжил путь через мрачно декорированный вход. Освещённое свечами фойе из чёрного мрамора напоминало саундтрек к фильму о вампирах, действие которого происходило в 1800-х годах. От него разило «МЫ ВАМПИРЫ», с какой-то готической нотой. Если бы это было задумано как лагерь, то будет весело.
Я встала за Клайвом, когда мы шли по боковому коридору с висящей над нами люстрой, настоящие свечи мерцали тусклым светом. Они слишком постарались, и это немного смущало. Безопасная прогулка между Клайвом и парнями позволила мне провести ещё одну быструю проверку. Теперь в комнате впереди и справа было только четыре вампира. Ожидали. Ещё шесть холодных булавочных уколов света мерцали, как свечи над головой в комнате на некотором расстоянии от нас.
Рассел выдвинулся вперёд и обогнал Клайва, войдя в салон раньше него. Годфри остался позади меня, когда мы вошли. Салон оказался небольшим помещением. Он был набит антикварными коврами, произведениями искусства и мебелью, которые прочно возвращали в прошлое. В этой комнате будет трудно сражаться.
— Клайв, как приятно снова тебя видеть.
Мой взгляд метнулся на голос. Чёртова Амелия. Она была великолепна. Её тёмная, совершенная, блестящая кожа сияла в контрасте с длинным белым платье с глубоким вырезом. Она стояла во весь рост рядом с мужчиной, который сидел в кресле с высокой спинкой, похожем на трон.
— Амелия.
Клайв кивнул ей, принимая её комментарий, и после обратился к Магистру Нового Орлеана.
— Белизер, прошло уже довольно много времени, — он оглядел комнату. — Это приветственная вечеринка? — спросил он, указывая на двух других вампиров, стоящих по обе стороны двери салона.
Даже я знала, что так мало людей будут справедливо истолкованы как оскорбление.
Лафитт, наконец, поднялся, пренебрежительно махнув рукой.
— Мои люди очень заняты. Ты и я, мы же семья, не так ли?
Он оказался ниже ростом, чем я ожидала, может быть, метр семьдесят, с длинными тёмными волосами, зачёсанными назад и закреплёнными на затылке. Как и его люди, когда они посетили Сан-Франциско, он был одет в длинный чёрный костюм, который, вероятно, был пиком моды двести лет назад. Он обнял Амелию, которая была почти на голову выше его.