Самая слабая особь (СИ)

Да, твою мать, Тарош! Начинаю медленно закипать. На вот, почувствуй мои эмоции! Может, тогда поймешь, что что-то не так делаешь! Я не я буду, но выведу тебя на чистую воду. Пребывание в пещере многое изменило во мне. И хоть Акар обнадежил, что на физическом уровне я осталась прежняя, внутренне я себя ощущала совсем другим человеком. Я вдруг поняла, что откладывать свою жизнь, все время оглядываться на прошлое, бояться действовать — это путь в никуда. Нужно жить здесь и сейчас. И если я чувствую что-то к мужчине, значит иногда стоит делать шаги ему навстречу, даже если он упорно тормозит на месте. Сердце то не обманешь…
— Ты злишься, — констатирует он.
— Да, — не собираюсь я отрицать. — Да, потому что не понимаю, что вокруг меня происходит. Потому что ты постоянно что-то недоговариваешь. Потому что не понимаю твоих мотивов. Зачем тебе все это? Ты каир, правитель, а ты возишься со мной, предлагаешь стать твоей невестой, обещаешь защиту. Зачем? Кто я для тебя? Да, даже Хорс был со мной честнее! Он, по крайней мере, никогда не обманывал насчет своего отношения ко мне!
Я кричу, почти срываясь в истерику. Хотела вывести Тароша на эмоции, а сама себя в процессе так распалила, что готова разрыдаться от жалости к себе.
— Значит, хочешь честности? — с какой-то странной интонацией произносит каир, наклоняясь вперед.
Я смело отвечаю на вызов, отзеркалив его движение. Упираюсь взглядом прямо ему в глаза. Не отступлю, пока своего не добьюсь.
— Да, хо… — ответ выдыхаю уже в его губы, накрывшие мои в жадном поцелуе.
В голове мелькает только одна мысль — «Получилось!» Затем пропадает и она под напором совсем других эмоций и образов. Все чувства взрываются ослепительным фейерверком. Я словно выпадаю из реальности и возвращаюсь в нее совсем не в том положении, что занимала. С легким удивлением осознаю себя уже сидящей верхом на коленях у Тароша с увлечением отвечающей на страстные движения его губ и языка.
Мы целуемся будто сумасшедшие, словно в последний раз перед концом света. И нет никакой силы, способной сейчас оторвать нас друг от друга. Мои руки с азартом первооткрывателя исследуют его широкие плечи, крепкую спину, зарываются в волосы, царапают ногтями горячую кожу. Обалденно! Мозг пребывает в полной эйфории, погружаясь в нее все глубже и глубже. Из всех чувств остается только одно — осязание.
Тарош обхватывает руками мою талию, обжигая кожу через все слои одежды. Подтягивает вплотную, практически впрессовав в себя, до легкого хруста костей. Но мне и это нравится. Его ладони опускаются ниже, ласково оглаживают мои голые коленки и уверенно начинают обратный путь. Вверх. Задирают подол моего больничного одеяния и замирают, словно одумавшись, впиваясь пальцами в бедра для надежности.
Он отрывается от моих губ и упирается своим лбом в мой. Хрипло и часто дышит. Мне тоже не хватает воздуха. Пожалуй, я даже рада этой передышке.
— Забудь, — слышу его хриплый шепот. — Все забудь, что я наговорил. Прости, я дурак. Простишь меня? — он чуть отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза. Требовательно смотрит своей пленяющей синевой.
— То есть мне и про предложение стать твоей невестой нужно забыть? — облизнув пересохшие губы, уточняю я. Ну, не могу удержаться от маленькой провокации.
  
74 глава
 
Тарош нарочито хмурится. В глазах загорается огонек предвкушения.
— Я думаю, мне стоит его повторить. М-м-м? — он начинает неторопливо выцеловывать мое лицо, начиная с бровей, постепенно опускаясь все ниже. — И добавить… новых аргументов… в его пользу?
Такая постановка вопроса меня определенно радует. Я чуть отклоняюсь назад, открывая ему больший простор для ласк. Он тут же пользуется этим. Щекочет мне шею своей небритой щекой, прихватывая губами нежную кожу возле ключиц. Процеловывает дорожку наверх, осторожно прикусывает зубами мочку и шепчет, будоража мое воображение.
— Очень много новых аргументов…
А потом целует меня в истерзанные губы, так, что из головы опять начисто вылетают все мысли. Знала бы, что он так умеет, давно бы уже эту провокацию подстроила.
 
Больничный балахон задран почти до груди, халат отброшен в сторону. Осмелевшие руки каира уверенно скользят по оголенной спине, позволяя себе опускаться ниже и по-хозяйски ласкать, оглаживать и сминать мои ягодицы и бедра. Гулкие удары его сердца стучат в ушах. Они перекликаются с моим ритмом, и скоро я уже не могу отличить, где чей. Кажется, что у нас одно сердце на двоих. Я расстворяюсь в этом мужчине. Уже вся дрожу от возбуждения, как натянутая струна. Внутри зарождается чувственная волна, которая готова накрыть нас с головой. Похоже, мы оба немного увлеклись процессом.
И я бы не прочь зайти чуть дальше, но внезапно меня отрезвляет осознанием, что место мы выбрали не совсем удачное. В любой момент может кто-нибудь зайти и… Естественно, этот самый момент тут же наступает.
Успеваю только повернуть голову на легкий шум со стороны двери и встретиться глазами с окаменевшим в проеме Лайсом. Секунда, и взгляд его тяжелеет, наливается чернотой. Пальцы с тихим хрустом сжимаются в кулаки. На лице застывает маска отрешенной ярости. Просто берсерк какой-то.
Меня словно холодным душем окатило. Я пытаюсь неуклюже вывернуться и спрыгнуть с колен Тароша, чтобы… Чтобы что? Сомневаюсь, что в этом состоянии Лайс будет слушать чьи-либо объяснения. Но успокоить его как-то необходимо.
Тарош пресекает все мои попытки, просто положив ладонь на живот и притянув обратно вплотную к себе. Теперь я прижимаюсь к нему спиной, и его дыхание горячей волной прокатывается по моим волосам. Тело подо мной напрягается. Понимаю, что сейчас не время встревать в мужские разборки. Они должны сами все решить между собой. Я могу лишь попробовать обозначить свою позицию в этом споре и максимально понятно донести ее до одного ревнивца.
Тарош мне в этом помогает. Мысли что ли мои читает? Собственическим жестом переплетает наши пальцы и прижимает еще теснее к себе. Я не сопротивляюсь, а сама охотно откидываюсь назад, опираясь на него и напитываясь его мужской силой и поддержкой, что так щедро окутывает меня сейчас.
Лицо Лайса проясняется. Он растерянно переводит взгляд с наших переплетенных рук к моему лицу и обратно. Так ничего и не сказав, с отчаянным видом грохает кулаком по стене и вылетает из палаты, бросив последний убийственый взгляд на своего дядю.
Что ж за день-то у меня сегодня такой? Сплошные выяснения отношений…
Пару минут просто сидим в тишине, пока она не начинает давить на уши. На меня напало какое-то оцепенение, и внешнее, и внутреннее. Не знаю как для Тароша, а для меня слишком много эмоций за такой короткий промежуток. Так и перегореть недолго. Мои нервы не железные. Каир успокаивающе перебирает мои пальцы, изредка нежно целуя то в ушко, то в плечо, то в макушку.
— Я поговорю с ним, — наконец, нарушает он наше молчание.
— Не нужно. Я сама…
Чуть сдвигаюсь и поворачиваю голову. Мне нужно видеть его глаза, чтобы он понял мою правоту.
— Хорошо, только не сегодня, — соглашается он со вздохом.
С легкостью разворачивает меня полностью лицом к себе. Мягким движением пальцев обводит контур лица, легко касается губ. Мое сердце начинает биться чаще от одного его взгляда.
— Как бы я хотел услышать твое «да» при других условиях. Дать тебе возможность делать свой выбор не под гнетом обстоятельств, которые сейчас возникли.
— Все настолько серьезно? Этот запрос… Что они хотят? Ведь меня тогда отпустили. Столько допросов! Но отпустили же. Я не понимаю, чего еще им надо?
Я растеряна и напугана возможной перспективой таких крупных разборок из-за моей незначительной персоны. Что этим «хищникам» из инопланетных властителей моя жалкая тушка? Разорвут и не заметят.
Тарош берет мое лицо в ладони, и затягивает в омут синевы своего взгляда.
— Я не знаю пока, что им нужно, и откуда у них появились новые сведения о тебе, но мы это обязательно выясним. Самое главное, что ты должна запомнить — я никогда не позволю причинить тебе вред. Никогда и никому. Слышишь? — делает паузу, словно собираясь с духом.