Подарки ко дню рождения

– Катюша, а ты в туалете ничего не заметила? – спросил отец недели через три после переезда.
– А должна была? Там кроме унитаза и раковины ничего нет. На полу лежит деревянный щит, так я на него тазики и вёдра ставлю.
– Вот и я, ради любопытства, поднял этот щит, когда линолеум стелил. Знаешь что там? Слив в канализацию! На том самом месте, во времена царя Гороха, был душ. А твоё жильё представляло собой санпропускник.
  
– Но теперь его нет.
– Будет! Я у твоей няни про сантехника всё узнал. Нашёл его, и он пообещал сделать твоё жилище более комфортным. Написал мне список. Я приобрёл всё по пунктам. Будет у тебя душ и горячая вода. Правда, дочка, не знаю как здесь с отопление зимой. Может, им и пользоваться не придётся, чтобы не обледенеть.
– Пап, какой ты молодец! Значит, воду для купания можно не греть, а ванночку ставить ближе к двери.
– А из ванночки, куда ребёнка вынешь? Мысль хорошая, но не додуманная. Стол таскать каждый раз – не вариант. Будем думать.
С середины сентября Саша стала посещать ясли. Всё у них налаживалось. Были некоторые неудобства в морозы или сильные снегопады, но выручала уже проверенная няня. Как правило, она сама предлагала свою помощь, приходя к Кате после ночной смены. В марте дочери исполнился год, она уверено ходила и умела «пользоваться» ложкой. Жизнь налаживалась.
Пятый день рождения Саши выпал на будний день, и праздник перенесли на выходной. Вернувшись из детского сада, она весь вечер рассказывала, как поздравляли в группе, как пили чай, в какие игры играли. Позже, мечтательно говорила о том, что планируют сделать с Андреем в доме деда. Что будет небольшой салют, устроенный дедом, и вкусный торт со свечками, сделанный бабушкой. Обе уснули почти одновременно.
Катю разбудил тихий стук в окно. Она поднялась с дивана, за окном было темно, лишь порывистый ветер залеплял снежинками стекло. Потом постучали в дверь. Накинув халат, прошла к двери.
– Кто вы и что вам нужно? – спросила она через дверь.
– Вы не больница, а чёрт знает что. Нам помощь нужна, – ответил мужской голос.
– Извините, но это вы пришли не по адресу. Если вы не в курсе, то это роддом, – ответила она в приоткрытую дверь, и заметила в руке мужчины пистолет. – Уберите игрушку. Я здесь с ребёнком.
– Врач где? – Он оттеснил её, и пропустил двух мужчин, один из которых поддерживал другого. По-хозяйски прошли в комнату, усадив одного, второй вышел, а третий ждал ответа.
– Перед вами.
– Шутишь?
– Говорю серьёзно. Это роддом, а я врач-акушер. У вас всё в порядке со слухом? Я просила убрать пистолет.
– Пулю сможешь извлечь? – задал мужчина вопрос, пряча пистолет.
– Разденьте его до пояса, – ответила Катя и подошла к дочери. – Сашенька, ничего не бойся. Я посмотрю больного, полечу, и они уйдут, – сказала негромко и поцеловала дочь. – Я за инструментом, – бросила на ходу «гостям». Шла в процедурный кабинет и думала о том, что может понадобиться, и что есть в наличии.
– Ты здесь живёшь?
– Здесь живу, здесь и работаю. Посадите его ближе к столу или стол придвиньте к нему. На столе лампа, будете мне в виде торшера. Что смотрите? Мне свет нужен. Свет должен падать ему на рану, а не мне в лицо. – Катя осмотрела рану. Ранение было сквозным. Об этом говорили две «дырки». Пуля прошла выше лопатки. Она подняла вещи раненого и осмотрела куртку. Диагноз был верный. Промыв и перевязав рану, осмотрела лицо и голову пострадавшего, и посмотрела на второго.
– Ранение сквозное. На куртке две дырки. Могли и сами сообразить. Моя помощь была минимальной, а ваш внешний вид угрожающий.
– Грамотная?
– Внимательная. Меня смущает другой факт. Он теряет сознание, а это не от потери крови, а скорее от сотрясения мозга. На голове небольшая шишка, а у виска кожи рассечена. Он падал?
– Не помню.
– Ему нужен постельный режим дней на пять. Об остальном вы в курсе.
– Ты почему хромаешь?
– Бандитская пуля адресом ошиблась. Берегите себя.
– Не иронизируй. Извини за беспокойство. Спасибо.
Успокоив дочь, объяснила, что ничего страшного не произошло, а утром доложила обо всём главному врачу.
– Забудь о прошедшей ночи, как о страшном сне, – успокоил он подчинённую. Обратимся в органы, потом не отпишемся.
Саша о ночном визите мужчин скоро забыла, но гости напомнили о себе сами и случайно. Катя заметила «мужчину с пистолетом» в обувной мастерской, куда пришла с дочерью забирать свою обувь. Здесь она была «постоянной» клиенткой одного мастера, который «изготавливал» её обувь, и появлялась три-четыре раза в год. Забрав обувь, они шли к выходу, когда Катя услышала:
– Здравствуйте, доктор. Не узнаёте?
– Рада бы забыть, но не получается. Как дела у вашего приятеля?
– Он здоров и работает здесь. Я к нему по делу и пришёл.
– Удачи вам в делах, и лучше без стрельбы, – тихо сказала она, улыбаясь, и заметила подошедшего к ним высокого молодого мужчину.
– Это кто? – спросил он, глядя в след матери с дочерью.
– Доктор, к которой мы ворвались среди ночи. Та, что меня критиковала за панику.
– Я её не помню. Девочку лет пяти видел, но сейчас не узнаю.
– Клим, что ты можешь помнить с сотрясением? А докторша хороша и совсем не хромает. Хочешь выразить благодарность?
– Что я ей скажу?
– Кому? Матери или дочери?
– Не юродствуй. Столько времени прошло. А благодарить за что? Что ткнула носом бывалому вояке в пустяковую рану? Что она здесь делала?
– Обувь у деда забирала.
– Степанович, а что у тебя за клиентка была?
– Врачиха. Красивая женщина. Мне её приятель передал по «наследству». Знакомого моего, её отец нашёл. Девчонке было лет тринадцать, когда он ей первую пару обуви сделал. Вернее, врач эскиз нарисовал, а фантазия была уже сапожника. Мало подошву сделать выше, главное, чтобы держалась как влитая.
– А с ногой у неё что?
– Я не спрашивал. Работу делаю, деньги получаю. У нас здесь каждый третий с изъяном. Ты к новому протезу привык?
– С тростью я герой. Разгонят нашу контору, смогу пойти слесарем в автосервис.
Две недели Климов думал о женщине с девочкой, прежде чем решился на визит к докторше. Из рассказа прапорщика, он знал, куда и кому наносили визит среди ночи. Купив коробку конфет и небольшую куклу, он отправился в гости. Мать и дочь увидел за углом здания, где первая развешивала бельё, а вторая что-то ей рассказывала, держа в руках прищепки.
– Здравствуйте, – негромко сказал Климов.
– Чем я обязана? – улыбаясь, спросила мать. – Как ваша рана и мозги?
– Рана затянулась, мозги встали на место. Меня Александром зовут. Климов Александр.
– А мы Ивановы. Я – Екатерина, а дочь зовут Саша.
– Держи, тёзка. Это тебе, – он протянул девочке куклу.
– Спасибо. Конфеты я тоже люблю.
– Чаем угостите, будут вам и конфеты.
– У нас и ужин готов. Поужинаем и выпьем чаю.
За ужином больше молчали, слушая Сашу. После чая она вышла на улицу, а Катя, убирая посуду, посмотрела на Климова.
– Скажите, Александр, зачем вы пришли?
– Увидел вас в мастерской, и что-то внутри ёкнуло. Я не видел вашего лица в ту ночь, но голос слышал.
– Хочу сказать вам прямо, а вы постарайтесь меня правильно понять. Я не стремлюсь найти новых знакомых, мне достаточно общения с теми, которые есть, не завожу романов или партнёров для секса. Мне двадцать девять лет, и я довольна своей жизнью. Мои родители живут в разных частях города во втором браке, и я поддерживаю с ними отношения. Работаю и живу здесь пять лет, в ожидании квартиры. Два года подряд выезжали в дом отдыха. Иногда мама или отец забирают Сашу к себе. У папы во втором браке два сына двенадцати и четырнадцати лет. Саша выросла у младшего на руках. Это вам информации к размышлению, чтобы вы знали – в нашей жизни всё в порядке. Хотите дружить? Я готова. Но не более того.
  
– А если я хочу на вас жениться?
– Хотеть не вредно! Я с виду мягкая и пушистая, а на деле жёсткая и решительная. Подумайте.