Развод. Одинока. Свободна. Ничья? (СИ)

  
Ксюша Иванова
 
Развод. Одинока. Свободна. Ничья?
   
1 глава. Слежка
 
Мне за шиворот с крыши автобусной стоянки льётся вода, но я не обращаю на неё внимания. Слившись с бетонной стеной, выглядываю из-за угла.
Машина моего мужа стоит метрах в двадцати от стоянки возле салона красоты.
  
И что-то мне подсказывает, что он не депиляцию там, в этом салоне, делает! Совсем даже не депиляцию!
Стою здесь я уже давно. Успела до трусов промокнуть. Трясусь от холода, как паралитик.
Дверь салона, наконец, открывается, и из него выплывает большегрудая девица с длинными чёрными космами в ультракоротком платье и распахнутом блестящем плаще.
Следом широко шагает мой благоверный, раскрыв над ней купленный мною зонт.
Заботливый какой! Гляньте-ка! Она такая, как королева рассекает, а он следом семенит, как верный паж!
Смешно смотрится! Дома он играет роль короля мира. Типа, всё вокруг него крутится, а здесь — посмотрите-ка, как швейцар, зонтик ей несёт и дверцу машины открывает!
Она оборачивается к нему и что-то там говорит, расплываясь в улыбке. Он сосредоточенно кивает.
— Вот козлина! — бормочу я, настраивая камеру на телефоне.
— Что ты сказала, красавица? — раздаётся откуда-то сбоку и снизу.
С неохотой отвлекаясь от слежки, смотрю туда, откуда идёт голос.
Рядом стоит бабуля. Такие в каждом городе есть — типа городской сумасшедшей. Она одета во сто кофт и свитеров, торчащих друг из-под друга. На голове шляпка с вуалью, трижды пережеванная молью. На лице следы вчерашнего употребления спиртных напитков.
— Ничего-ничего, это я не вам! — бормочу в ответ, возвращаясь к созерцанию падения своего мужа. Наглого, бесстыжего падения! Шепчу себе под нос. — У-у, предатель, проклятый!
Предатель тем временем, обгоняя у машины свою кралю, открывает ей дверь. По привычке, как профессиональный телохранитель, которым уже лет десять не работает лично, руководя частным охранным предприятием, окидывает взглядом пространство. Подаёт ей руку.
Включаю видеосъёмку, надеясь заснять что-то, действительно, важное.
Дергаюсь, прячась за угол остановки, чтобы он чего доброго слежку не засек. Держит зонт, пока она неторопливо, явно любуясь собой, садится. А он! Подлец! Прежде чем отпустить, целует её пальцы!
Потом он закрывает зонт, встряхивает его несколько раз, чтобы не замочить салон, и, обогнув машину, усаживается на водительское.
Конечно, дождь надёжно скрывает от меня то, что происходит сейчас в салоне нашей машины, но фантазия отчётливо дорисовывает ЭТО.
Мымра тянется к нему за поцелуем. Он, естественно, склоняется к ней, и....
Жаль, что из-за дождя этого всего не видно! Хоть какой-то компромат бы был!
— Муж? — раздаётся рядом сочувствующим тоном.
Старушка, зайдя следом за мной за угол стоянки, выглядывает из-за нее, в точности копируя мою позу. Со стороны, наверное, мы колоритно смотримся...
— Муж, — по инерции отвечаю я.
— Со шлендрой своей?
— Со шлендрой.
— Денег дашь? А я тебе верное средство взамен. От измен. Ха! Стихами заговорила на старости лет!
— Это какое? Горсть земли с могилки?
— Хужее.
Ну, если хужее...
Есть у меня подозрение, что деньги эти потратит она на спиртное! И я очень стараюсь денег алкоголикам не давать — считаю, что нельзя прикладывать свою руку к их смерти.
Но сейчас... Мне просто надо побыстрее уйти отсюда! А эта женщина, вроде как, стала свидетельницей преступления Бориса и посочувствовала мне. Как теперь не отблагодарить?
Ну, и она с такой надеждой смотрит... Как голодный ребёнок, блин!
Ругая себя, достаю из сумочки кошелёк, а из него пятьсот рублей. Протягиваю ей.
— Только прошу вам, купите себе лучше поесть что-то.
— Ого, ничёсе! Да тут и на пожрать, и на выпить хватит! — сгребает трясущимися от восторга или от пьянки руками.
Разворачиваюсь, чтобы уйти — мне вообще на автобус и не надо, чуть в отдалении стоит такси. Моя машина сломалась утром.
— Стой, красавица! — сумасшедшая бежит следом. — А средство-то! Средство забыла!
Протягивает мне потертый спичечный коробок. Старый, ещё советских, наверное, времён.
Мне очень не хочется брать его в руки! Неизвестно ещё, с каких это помоек взято.
— Бери! Стешка не соврет! Сказала, что поможет, значит, однозначно поможет!
Беру. Куда деваться?
— Ты только верь и будет тебе счастье, — напутствует меня старушка и, подхватив старую облезлую сумку на колёсиках, семенит к подъехавшему автобусу.
Засовываю спичечный коробок в кармашек сумочки.
Сажусь в такси.
Заезжаю в магазин. Потом — домой.
Подъезжаю к дому одновременно с машиной доставки. Со двора выходят двое подчинённых Бориса — Сергей и Павел. Поздоровавшись со мной, начинают носить многочисленные блюда из машины во двор.
Это для кого же мой муженёк так расстарался?
Любопытно!
И даже меня готовить не заставил... Видимо, праздник случился стихийно.
Возле дома, как часто бывает, куча машин — снова мой благоневерный друзей своих к нам притащил. Будут теперь пить до полуночи во дворе, потом ещё могут по бутылкам начать стрелять. Им закон не писан...
Открываю ворота.
Вхожу.
Первое, что бросается в глаза — то самое красное платье. И та самая девица, которую я уже сегодня имела сомнительную радость видеть... Сидит в плетеном кресле в моей беседке, курит...
Обалдеть... То есть он вот так запросто привёл её в наш дом?
  
2 глава. Гости
 
— Где тебя носит? — навстречу от мангала шагает Борис. — Стол накрыть некому!
С притворной улыбкой отвечаю на приветствия подчинённых Бориса.
Но в душе буря — то есть я для НЕЁ должна стол накрывать?!
— О том, что у нас будут гости, нужно заранее предупреждать, — отвечаю я. — У меня работа.
Борис хмыкает и скептически качает головой.
Да, я знаю, конечно, как именно он относится к моей работе! Столько раз слышала, что если бы я сидела дома (по сути, если бы стала бесплатной горничной), то пользы от меня было бы больше.
— У нас Руслан Алиев в гостях! — яростным шёпотом произносит, наклонившись к моему уху.
— И что? Мне пасть ниц? Или, может, сплясать для него?
— Надо будет и спляшешь.
Через силу улыбаюсь Борису, стараясь, чтобы улыбка выглядела как можно приторнее.
Маню пальцем.
Со стороны, наверное, мы выглядим такой себе, игривой, влюблённой парой...
Но на самом деле между нами уже давно никакой любви. Только презрение и ненависть друг к другу.
Он с удивлённым видом склоняется ко мне. Произношу на ухо, зная, что при всех этих людях мне ничего за мои слова не будет. А потом он напьётся и забудет о моих словах...
— Пусть тебе твоя шлюха пляшет. Вооон та, в красном платье.
Он задыхается, как будто я ему врезала. Это так приятно, что я не могу сдержать улыбки. Ах, если бы я могла врезать по-настоящему, я бы, конечно, не удержалась! Но... К сожалению, не в моей власти... Во мне метр шестьдесят пять, а в нём почти метр девяносто. И по весу у нас сильно большая разица.
— С чего ты вообще взяла это? Стелла — наш новый объект для охраны! — тон такой, словно я его сейчас оскорбила, а не он меня тем, что привел ее домой!
Да, конечно, они же все свои объекты домой водят!
Об изменах Бориса я узнала месяца два назад.
Сначала это были просто подозрения. Всё по классике — запах женских духов, женские волосы на пиджаке, рубашка в помаде.
Потом он не пришёл ночевать.
Потом я задала вопрос. Он, естественно, не признался.
Я заикнулась о разводе и...
  
И впервые в жизни получила пощёчину от мужа.
Смешно. Я могу говорить ему всё, что угодно! Я могу ругаться и кричать, бить посуду и запираться в гостевой спальне, но стоит только заикнуться о разводе, как мне сразу прилетает!