Госпожа Ищейка. Битва за семью (СИ)
- В траве сидел кузнечик, в траве сидел кузнечик. Совсем как огуречик, зелёненьким он был.
- Представьте себе, представьте себе, - автоматически начала подпевать я, - совсем как…
И тут до меня дошло, что сестра императора поёт не только с детства знакомую мне песню, но ещё и на РУССКОМ языке! От осознания этого я замерла, широко открыв рот и выпучив глаза от удивления.
- Что и требовалось доказать, - с улыбкой произнесла донна Мария. - Чутьё меня не подвело. И это ещё одна причина твоего присутствия здесь. Ну, здравствуй… землячка!
50.
Донна Мария дала мне немного времени опомниться, прекрасно понимая, в каком шоке я сейчас нахожусь, а потом продолжила удивлять, тихо ведя свой рассказ на языке нашей исторической родины.
- Жила-была девочка Рита Малышева. Ничем не примечательная семиклассница обыкновенной средней школы Петрозаводска. Не хулиганка и не отличница. И дальше бы так жила, но, как сейчас помню, в тысячу девятьсот девяносто четвёртом году по тому летоисчислению поехала на летние каникулы к бабушке в деревню. Тайком пошла за грибами рано утром туда, куда идти ей строго запретили, и попала в ловушку лесного пожара. Не сгорела в нём, но задохнулась. До сих пор иногда ночами в кошмарах тот день снится, хотя прошло тридцать лет.
Рита не умерла, а очутилась здесь. В теле дочери тогдашнего императора Ромула Восьмого. В больном, парализованном теле донны Марии. Она тоже собиралась умирать после укуса какого-то очень ядовитого насекомого. И даже истинные с Даром Лекаря были бессильны. Они лишь смогли почти год поддерживать тело несчастной в полуживом состоянии.
А дальше начался настоящий кошмар для подростка из другого мира. Я не знала ничего: ни языка, ни уклада жизни. Нет ни нормального образования, ни опыта взрослых… Одно время даже считала, что сошла с ума. И меня тоже никто не понимал. Почти четыре года симулировала своё очень медленное выздоровление, хотя могла уже через несколько месяцев спокойно встать с кровати. Ломала себя внутренне сильно, вытравливая Риту Малышеву и постепенно превращаясь в донну Марию Селенскую. Ты не представляешь, как это было сложно! Но очень хотелось жить, и я старалась изо всех сил.
Получилось. Стала большей ремлянкой, чем сами коренные жители Ремской империи. Даже безропотно, без внутреннего сопротивления пошла под венец с человеком, которого мне подобрал отец. Потому что так было надо для нашего рода, а значит, и для всей Ремской империи. Правда, - неожиданно тепло улыбнулась Мария, - тут мне очень повезло. Пусть и после свадьбы, но мы с мужем умудрились влюбиться друг в друга по-настоящему.
И, несмотря на мой, по здешним меркам почти преклонный возраст, подумываем о том, чтобы завести третьего ребёнка. Две дочери уже есть, а муж очень хочет мальчика. Ну а что? Я согласна. Сорок четыре года - это не приговор!
Но прошлое не исчезло. Оно спало внутри моей головы. И когда я увидела тебя, то сразу проснулось. Ты, Анна, слишком отличаешься от местных. Зато манерами, пластикой, построением фраз и складом ума напомнила жителей прошлой Земли. Поверить, что ты тоже переместилась, как и я, было очень сложно. Я гнала от себя эту мысль, но всё равно установила пристальное наблюдение за странной женой господина Ищейки. И уверенность в том, что мы с тобой одинаковы, крепла с каждым днём. А швейная машинка просто завопила о твоём происхождении! Так что я была почти полностью уверена, что ты сегодня откликнешься на детскую песенку. Ещё и русская! Я ведь и “Хеппи бёздей” заготовила на тот случай, если ты не из СССР. Правда, с английским у меня в школе было плохо, и только пару фраз из песенки помню. Откуда ты? Из какого города?
- Родилась в Москве, а потом переехала в Подмосковье, - кратко ответила я.
Медлительный, словно Рита-Мария вспоминала слова своей прошлой родины, с лёгким местным акцентом монолог окончательно успокоил мои разбушевавшиеся чувства. Поэтому требование донны Селенской поведать свою попаданческую судьбу я исполнила нормальным голосом, без заплетающегося языка. Почти три часа проговорили мы за плотно закрытыми дверями, обмениваясь информацией о своей жизни в этой и той реальностях.
- Думаю, на сегодня достаточно, - в какой-то момент произнесла донна Мария, переходя на ремский язык. - Нужно обеим всё уложить в своих головах. Сделать определённые выводы. Продолжим деловой разговор завтра уже вместе с твоим мужем. Уверена, он сейчас сильно переживает, куда ты так надолго запропастилась. И, Анна… Пусть Марко и в курсе, кто ты такая, но если хоть одна живая душа узнает обо мне, то ты умрёшь. Извини, но, как я уже и говорила, во мне теперь больше от императорской семьи Селенских, чем от семьи Малышевых. И я не дам длинным языкам ломать не только мою судьбу, но и ослаблять жуткими фактами обо мне Ремскую империю.
- Да, Ваше Высочество, - поклонившись, на полном серьёзе ответила я. - Некоторые тайны должны навсегда остаться тайнами.
- Спасибо, Анна, за понимание, - благожелательно улыбнулась донна Мария. - Больше тебя не задерживаю.
В свои новые покои не помню, как и добралась.
- Где ты была?! Почему так долго?! С тобой всё хорошо?! - набросился на меня с вопросами Марко, явно находившийся на грани натуральной паники.
- Да, дорогой, - чуть слышно проговорила я. - Давай пока без подробностей. Ладно? Я устала так, как никогда в жизни не уставала. Завтра всё узнаешь из уст донны Марии. Она нам не враг, а даже в некоторых вещах союзник. И это - главное!
Находясь эмоционально полностью опустошённой от всех событий сегодняшнего дня, я покормила Лео. Сжалившись над Марко, во время кормёжки кратко пересказала ему разрешённую часть беседы с Марией. И сразу после этого, отказавшись от ужина, рухнула почти в натуральном беспамятстве на кровать. Организм требовал лишь одного - сна. Он необходим, чтобы перезагрузить мозг, которому скоро предстоит очень много работать.
Ранним утром хозяйка дворца пригласила к себе на завтрак. К нашему с Марко всеобщему неудовольствию, почему-то лишь меня одну. Повелительным жестом отослав слуг и лично проверив, что никто не подслушивает, она вначале молча ела, а потом, уже во время чаепития, завела деловой разговор:
- Анна, что ты знаешь о политическом раскладе в Реме?
- Ничего толком, - призналась я. - В этом у меня муж силён.
- Так я и думала, поэтому его пригласим чуть позже. Начну с азов. Во главе страны стоит император. Он хоть и правит единолично, но без помощников управлять невозможно таким большим государством. Поэтому основные должности в империи отданы нашим родственникам.
Средний брат, Тиберий Селенский руководит армией и остальными вояками, включая стражу и всякого рода шпионов в иных странах. Казной и хозяйственными делами управляет двоюродный племянник Октавий. Умнейший, кстати, человек! Это две основные фигуры, находящиеся под императором. Дальше уже начинаются их помощники из родни с большей или меньшей властью и степенью ответственности. Это официальная расстановка сил.
Но есть и иная… Несмотря на якобы всеобщую преданность Августу Третьему, истинная аристократия имеет различные взгляды на управление страной. Создаются всякие группки, коалиции, которые воюют… иногда и по-настоящему между собой за место у трона, а значит, и за влияние на политику Ремской империи. Но чтобы пробиться наверх, нужны серьёзные покровители. Это либо Тиберий, либо Октавий. Поэтому образуются кланы, основанные на абсолютной преданности этим двоим. Раньше Август, как и прошлые императоры, на это закрывал глаза, считая, что конкуренция у трона может выявить самых сильных и способных.
Есть ещё один клан - неприсоединившиеся. Но в него входят либо законченные идеалисты, либо аристократические семьи, имеющие прямой выход на императора. Да и кланом их назвать нельзя: индивидуалисты, иногда вместе собирающиеся под знамёнами той или иной идеи, а потом снова расходящиеся в разные стороны.