Танцуй на краю, детка! (СИ)

      Когда это стало раздражать, я тоже посмотрела на него в упор. К удивлению, Ден выдержал недолго, всего пару секунд, а потом отвел взгляд. Фыркнув так, чтобы показать презрение, я отвернулась.
      Пусть этот гад обломается.
      Стол ломился от еды. Жаркое, рыба на пару, различные виды салатов и закусок, дорогие спиртные напитки, фрукты – здесь можно было выбрать что-то по душе, но мне кусок в горло не лез. Хотелось побыстрее освободиться от присутствия Дена, потому что небольшое расстояние и необходимость находиться с ним лицом к лицу сводили меня с ума. Но для этого требовалось связаться с Ромкой, а нас с ним разделял ничего не подозревающий фотограф, уплетавший еду за обе щеки. Перекрикиваться через него по деликатному вопросу пропажи фрика я бы не решилась.
      Ощутив едва заметное колебание воздуха по правую руку, я повернула голову и едва сумела сдержать тихий стон. Призрачный фокусник вновь вернулся ко мне, как и следовало ожидать. Он складывал из белой бумаги голубей, а потом ловким движением рук превращал их в настоящих птиц. То есть, в призрачных, конечно же.
      К счастью, со мной была моя сумочка. Вынув телефон, я воспользовалась старым проверенным способом связи с другом: набрала сообщение.
      «У нас трахатель подушек пропал. Вопрос жизни и смерти»
      Аппарат в кармане друга пискнул. Продолжая жевать, Ромка полез за ним, глянул на экран… и тут же поперхнулся. Кирюха с Федором принялись на пару стучать его по спине. Покрасневший от кашля, Ромарио обратил ко мне изумленное лицо.
      Я повернулась к Ленке и прошипела:
      – Объясни ему.
      Подруга тут же выхватила у меня телефон и принялась набирать сообщение. Я подняла голову, пытаясь уловить, о чем идет разговор за столом, и опять поймала на себе взгляд Дена. Он внимательно следил за нашей троицей, и вид у него был недобрый.
      – Что смотришь? – не выдержала и огрызнулась я.
      – Да ничего, – невозмутимо ответил он. – Жду, когда ты сообразишь, что тебе уже второй раз подряд вопрос задают.
      Я вздрогнула и огляделась. Все смотрели на меня. Наташка с легкой ухмылкой на губах проворковала:
      – Викуля, все в порядке?
      – Да, – пробормотала я, испепеляя гадского Дена взглядом, – прослушала, какой был вопрос?
      – Мы вспоминали учителей, – с готовностью вклинилась в разговор Лизка. – Помнишь Молекулу?
      – Еще бы не помнить, – пожала я плечами, – она потому и была Молекулой, что химию преподавала.
      – Нет, она была толстой и круглой, – возразил Кирюха, – потому и стали звать ее Молекулой.
      – А кто-нибудь может назвать ее по имени-фамилии? – тихонько прошелестела Настя.
      Я помнила ее вечно бледной и болезненной девочкой, измученной матерью-медиком какими-то постоянными уколами. Да и теперь Настя не слишком изменилась, оставаясь все такой же полупрозрачной и худой.
      Лица одноклассников приняли задумчивое выражение. Все мучительно пытались вспомнить имя Молекулы, но не могли. Наконец, сдались и начали обмениваться шутками по этому поводу.
      Я воспользовалась паузой и отправила Ромке сообщение:
      «Что будем делать?»
      – Кому ты все время пишешь, Викуля? – раздался голос Наташки.
 
      Бывшая одноклассница поигрывала шампанским в бокале и сверкала в мою сторону глазами. Все снова уставились на меня, как на именинный пирог со сливками.
      Вот гадство!
      – С парнем переписываюсь, – соврала я, стараясь не обращать внимания на то, как предательски запищал в ту же секунду Ромкин телефон, – Антон домой поехал. Просил извиниться.
      – Очень жаль, – произнесла Наташка с фальшивым сочувствием.
      – Быстро он сдулся, – заметил вдруг Ден равнодушным тоном, глядя куда-то в сторону.
      – А тебя вообще не спрашивали, – прошипела я, – сиди и помалкивай.
      – Кстати, Денис, а почему вы с ним подрались? – опомнилась неугомонная Лизка.
      Ден медленно отложил вилку и посмотрел почему-то не на нее, а на меня.
      – Он сделал то, что я категорически просил его не делать.
      – А тебя прямо все по щелчку слушаться должны, – съязвила я.
      Меня бесил его самоуверенный вид и сексуальная ухмылка на губах, которая появилась в ответ на мою реакцию.
      – Да. Должны, – пожал он плечами, – если речь идет о том, что принадлежит мне.
      – Принадлежит?! – вспыхнула я. – Да иди ты знаешь куда со своим самомнением?!
      За столом повисло гробовое молчание. Все смотрели то на меня, то на Дена, и не знали, что сказать.
      – Викуля, а почему ты нам не рассказываешь, что у вас с Деном что-то было? – протянула Наташка.
      Я не без удовольствия понаблюдала, как бывшую подругу перекосило и затрясло. Даже шампанское в бокале чуть не расплескала – так руки задрожали. Выдержав паузу, я отчеканила:
      – Потому что у нас не было ничего, что стоит вспомнить.
      Краем глаза я заметила, как заиграли желваки на скулах Дена. Обломался, гад! Думал, я начну причитать о потерянной любви? Хрена с два! Мне по-прежнему было больно смотреть на Дена Овчаренко, и все внутри замирало от его близости, но я скорее бы умерла, чем показала это кому-то.
      – Ой, Вика, – вдруг фыркнул Вовка, у которого в школе была кличка «Страус» за высокий рост, – ты всегда так говоришь, что ничего ни с кем не было. А потом все узнают, что было.
      Я не поверила своим ушам. Да что этот урод себе позволяет? Намекает на слухи, которые ходили обо мне в школе? Вот так, при всех? Я почувствовала, как Ленка рядом со мной вытянулась в струну. Ромка откашлялся и отложил свой телефон на стол.
      – Вова… – предупреждающим тоном начал он.
      Мои друзья среагировали быстрее, чем я.
      Но быстрее всех среагировал Ден Овчаренко.
      – Извинись, – прорычал он, поднимаясь с места.
      Ден никогда не отличался чересчур высоким ростом, но в тот момент казалось, что он заполнил собой все свободное пространство.
 
      Вовка встрепенулся, глядя на него снизу вверх.
      – О, Господи, еще одной драки нам не хватало! – пробормотала Лизка, отодвигаясь вместе со стулом подальше от стола.