Могущество (ЛП)

— Если бы мне не пришлось время от времени отдыхать, я бы уже был там, — хмыкает он, — но, к сожалению, в этом мире я не всесилен. Как близко ты находишься от столицы?
— Не знаю точно. Меня пересадили на речное судно. Думаю, мы на большой реке, которая впадает в Даймару.
— Сайал.
— Да, она. Меня везут прямо к этому так называемому императору Крогену. Думаю, он хочет устроить что-то вроде казни. Публичную церемонию в честь начала своего правления. Это все звучит очень драматично, — презрительно фыркаю я. — Императоры всегда были напыщенными ослами. Это у них семейное.
На мгновение Кайм замолчал. Гнев, который он излучает, холоден и страшен. — Кто ответственен за твои страдания, Амали? Назови мне имя.
Я колеблюсь, зная без сомнения, что любое имя, которое произнесу, будет смертным приговором для этого человека.
— Я должен знать, Амали, — настаивает Кайм. — Подобное… Я не могу оставить это без внимания.
Понимаю. — Это командир Триз, — отвечаю я просто после долгих раздумий. Не потому что Триз пытал меня, а потому что убил Айена.
Я могла бы убить их всех, но другие солдаты и моряки… они просто выполняют приказы. Люди не бывают только хорошими или плохими. В них есть все оттенки серого, и у некоторых из них остались семьи, любимые люди.
Я бы не хотела, чтобы на моем счету было так много смертей.
В конце концов, я все еще жива.
— Спасибо, — шепчет Кайм, его глубокий, восхитительный голос обволакивает меня, затягивая глубже в свои чары, в которых я уже безнадежно тону. — Я все исправлю. Клянусь тебе.
Ох, Кайм. Даже будучи пугающим, он такой милый.
— Думаю, сейчас ты всего в нескольких днях пути от столицы, — рычит Кайм, его аура становится холодной и опасной. — Я тоже. Мы скоро встретимся, Амали, обещаю. Я не позволю этому человеку забрать твою жизнь.
Забираюсь к нему на колени и обвиваю руками его шею, наслаждаясь его пьянящим присутствием. — Даже если это произойдет, я просто покину этот мир и отправлюсь в царство твоего… отца. Это было бы не так уж плохо.
— Нет, — огрызается Кайм, ища меня руками. — Неужели ты так легко забыла то, чему научилась, когда я впервые забрал тебя из дворца? Эта жизнь — твоя жизнь — драгоценна. Она только одна. — Он закрывает глаза и прислоняется спиной к дереву, испуская глубокий, усталый вздох. — Я больше ничего не воспринимаю как должное, Амали. Даже время. Каждый момент, проведенный с тобой, драгоценен, будь то на этой земле или за завесой. — Его глаза распахиваются, увлекая меня в бесконечную, усеянную звездами тьму. Его сила прожигает меня насквозь, как расплавленная лава. — Кроме того, я все еще должен подарить тебе наших детей.
Дети! И снова он удивляет меня.
Я почти падаю в обморок.
Даже сейчас, когда мы страдали и были в разлуке, он планирует нашу будущую совместную жизнь.
Эмоции переполняют меня, и я плачу тихими слезами в своих мечтах. Подумать только, в прошлом я даже не мечтала, что у меня будут дети, потому что ни один мужчина не осмелился бы лечь со мной в постель.
А теперь я думаю о том, что у меня есть он…
Прежде чем успеваю сказать хоть слово, Кайм вздрагивает. — Кажется, я сейчас проснусь, Амали. Ты слишком сильно мучаешь меня, и если я не начну двигаться в ближайшее время, боюсь, захочу остаться здесь, в своих снах, с тобой навсегда.
Остро ощущаю настойчивую пульсацию его члена.
Всемогущие боги, этот мужчина…
— Тебе лучше не медлить, — прошептала я, нежно дразня его. — Потому что за каждый день опоздания я заставлю тебя умолять о моей благосклонности тысячу раз.
— Этого не случится, — отвечает он, глядя прямо сквозь меня на темный туманный лес за окном. — Я не опоздаю и никогда не стану умолять. Это случится с тобой, когда заставлю тебя кончить так сильно, что ты не вспомнишь имени ни одного другого мужчины, кроме моего.
Милая Селиз, коварный мужчина. На мгновение я теряю дар речи. У него есть способность иногда говорить самые поразительные вещи.
Тепло расцветает в моей груди. Заставить меня умолять? Так оно и есть, мой милый мужчина. Вслух я хихикаю. — Не будь слишком самоуверенным, Каймениэль. То, что вдруг обнаружил, что ты полубог, еще не значит, что можешь делать все, что…
 
— Я так хочу тебя трахнуть, — рычит он, и во мне вспыхивает огонь чистого желания.
— О боги, Кайм… — Я тянусь к нему, но больше не могу его коснуться. Могу только пройти сквозь него.
Он исчезает.
Просыпается…
И мир снова застынет…
К черту Крогена и Триза с их мидрианским высокомерием, считающих себя единственными достойными созданиями на этой земле.
Думающих, что они могут растоптать меня и мой народ.
Когда я здесь, с Каймом, они не могут меня тронуть.
В моем разуме, в моем сердце, они, черт возьми, не могут ко мне прикоснуться.
Они ничего не могут сделать.
— Просто жди, Амали, — шепчет Кайм, его голос восхитительно темный и опасный. — Жди меня. Все будет хорошо. Я обещаю.
 Глава 32 
Кайм
Наконец, я выхожу на широкую пыльную дорогу, которую называют Имперским шоссе. Оно только одно, тянется от южного порта Лайгол до Даймары, а затем до самого леса Комори на севере.
Я бегу по покрытым инеем грязным колеям, пропуская повозки торговцев, одиноких пеших путешественников и время от времени небольшой взвод солдат, пробирающихся по грязи. Несколько раз натыкаюсь на большой военный караван, в котором много солдат на лошадях и большие боевые пушки, запряженные в телеги. Наряду с большими боевыми конями, батальоны бедных пехотных болванов прокладывают свой путь пешком, выражение их лиц напряженное и жалкое.
Я прохожу мимо них всех, безмолвный призрак в ночи.
С этого момента и до того, как я спасу Амали, отдыха больше не будет. По моим подсчетам, прошло уже несколько полумесяцев с тех пор, как я начал свой поход от Черной горы. Учитывая все остановки, которые я делал, учитывая, как время течет даже тогда, когда сдерживаю его — а когда устаю, оно, кажется, идет немного быстрее — полагаю, что в мире Амали прошло несколько дней.
Не думаю, что смогу больше заснуть, как бы ни старался. С тех пор как она в последний раз посетила меня во сне, похоть пылает во мне, как лесной пожар.
Я не могу перестать думать о ней.
Она поглотила меня целиком.
Я совершенно одержим. Возможно, это неправильно, но меня это не волнует.
И мидрианские глупцы, которые держат ее взаперти; те, кто ненавидит ее с такой страстью только потому, что она — некто, кого они не понимают…
Что ж, они действительно ничего не понимают.
В моем мире все будет по-другому.
С меня хватит.
Многие из них умрут, очень скоро.
А вся остальная чертова Мидрианская империя склонится перед моей волей.
Наконец-то, мой отец освободил мою силу, и я намерен ее использовать.
 Глава 33 
Амали
Внезапно судно останавливается. Мужчины кричат над палубой. Тяжелые шаги раздаются надо мной. Пронзительные свистки проникают сквозь холодные деревянные стены.
И после нескольких дней пребывания в этой вонючей каюте за мной наконец пришли.
Голоса гулко разносятся по проходу.
Ключ скрежещет в замке.
Дверь с грохотом открывается.
— Вставай, женщина. Пора уходить. Зубы Элара, от тебя воняет дерьмом. Мы устроим тебе на выходе чертовскую мойку.
Неуверенно поднимаюсь на ноги, с ненавистью глядя на своих похитителей, хотя втайне радуюсь перспективе помыться.
Меня ведут в холодный коридор, по узким проходам, по скрипучей лестнице и на палубу, где яркий солнечный свет заливает мои глаза, на мгновение ослепляя.
Спотыкаясь, иду вперед, подгоняемая тяжелой рукой за спиной. Внезапно руки обхватывают меня со всех сторон, удерживая, пока срывают с моего тела рубашку из грубой ткани.
Всплеск!
Задыхаюсь, когда ледяная вода обрушивается на меня каскадом, обезболивая рубцы на спине.