Могущество (ЛП)

От всего.
И знаю без тени сомнения, что разорву все небеса, чтобы ее вернуть.
 Глава 12 
Амали
На восхитительное мгновение я ощутила себя в полной безопасности.
Когда я с ним, то всегда чувствую себя в безопасности.
Внезапно обретаю плоть и оказываюсь в его объятиях. И достигаю бурного оргазма, когда он впивается в мои губы своими и крепко прижимает к своему теплому, мощному телу.
Когда он проникает в меня.
Я выгибаюсь, покачиваясь на волнах нашего удовольствия.
Он целует меня глубоко с такой жаждой, словно ждал этого целую вечность.
Кайм плавно приподнимается на руках, все еще оставаясь во мне, пока внутри бушуют отголоски пережитого оргазма.
Возможно, я уже умерла, и это рай. Никогда не могла представить, что при жизни мне удастся испытать такое наслаждение.
Даже во сне.
Я открываю глаза. И вот я совершенно голая в этом безмолвном, лишенном красок мире, где даже осенние листья на лесной подстилке имеют оттенки серого и черного.
Смотрю на мужчину своей мечты, наслаждаясь его потусторонним великолепием. В этом мире он выглядит иначе. Его и без того бледная кожа приобрела цвет снега, а глаза лучатся тьмой. Его волосы тоже длиннее, они спадают до плеч; спутанный темный ореол обрамляет его жесткие, элегантные черты.
Гнев не покинул его полностью. Он все еще плещется в его абсолютно черных глазах, тлея вместе с желанием.
Любимый кажется таким диким и свирепым. Взгляд Кайма говорит, что он способен поглотить меня целиком…
Это заставляет меня плавиться в тысячу раз сильнее.
Зачем мне вообще возвращаться в реальный мир? Я могла бы остаться здесь, в его объятиях, на целую вечность.
— Я приду за тобой, — шепчет он, поглаживая мои волосы обсидиановой рукой. — Будь терпелива, любовь моя. Ты должна продержаться еще немного. Все пройдет, и я заставлю мидриан заплатить за то, что они сделали. — Он нежно целует меня в губы. Только он мог заставить зловещую клятву мести прозвучать так чудесно. — Ты должна уходить. Только помни, у тебя тоже есть сила. Используй ее.
Его голос ослабевает.
Черты лица постепенно расплываются.
— Нет, — шепчу я. — Не оставляй меня…
— Я люблю тебя, Амали.
Тянусь, чтобы коснуться его лица, но в этот момент его утонченные черты распадаются на тысячу крошечных пятнышек света, пронизанных тьмой.
— Нет! — кричу я, пытаясь ухватиться за последний отпечаток его лица.
Но его нет, и я падаю, падаю, падаю…
— Ой…
Другой голос, грубый и резкий, пробивается сквозь угасающие воспоминания о Кайме, даже когда я изо всех сил пытаюсь удержать его в своих объятиях.
— Ой.
Заткнись, дурак. Яростно сопротивляюсь вмешательству, не желая ничего, кроме моего богоподобного любовника. Как посмели нас прервать?
Но у меня болит плечо… а теперь и голова. Что-то тычется в меня; что-то твердое и острое.
— Ойойой. Проснись, сука. Ведьма. Не важно. Для меня это одно и то же. Проснись, или у нас у всех большие чертовы проблемы.
И вот уже твердая, острая штука бьет меня по голове, рассекая череп острой болью.
Вздыхаю, и восхитительное воспоминание о Кайме исчезает из моего сознания.
— Стой! — кричу я сквозь рев моря, совершенно взбешенная. Как они смеют? Мои глаза открываются. Я чувствую шероховатость веревки вокруг своих рук и ног. Чувствую вкус соленых брызг и холодный океанский ветер на спине. Поднимаю глаза на небо. Оно больше не безоблачное и не голубое. Теперь над головой темнота, и я замечаю лишь отблески звезд сквозь густые облака.
Ох.
Ночь.
Холодно.
Я привязана к фигуре на носу корабля, руки и ноги обхватывают жесткое, искусственное тело высокомерного бога.
И Кайм ушел.
Проклятье.
Волны выше и яростнее, чем прежде, поднимают корабль вверх и вниз, обдавая меня брызгами холодной морской воды, когда нос судна набегает на волну за волной.
Острая штука снова тычет в меня.
— Прекрати, — шиплю я в раздражении. Матрос вытянулся вперед с борта корабля, держа в руке длинный шест. Это и есть та проклятая штука, которая тыкала меня все это время?
 
— Пей, — выкрикивает он над ревом океана.
— Что? — отвечаю, сбитая с толку.
— Пей эту чертову воду, если не хочешь умереть от жажды, упрямая сука!
Конец шеста торчит прямо перед моими глазами. К одному концу привязана мокрая губка. Сейчас я даже не задумываюсь о том, что мне будет неприятно пить из мокрой губки.
Пересохшее горло жаждет воды.
Шест качается вверх-вниз, наконец мне удается поймать его между зубами. Прикусываю эту проклятую штуку, зажав губку ртом.
Я пью. На вкус вода грязная и несвежая, но тем не менее это вода. Я впитываю все до последней капли, пока губка не становится сухой.
Человек на другом конце отдергивает шест.
— Нет! — вскрикиваю я. Этого недостаточно. Этот маленький глоток воды только усилил мою жажду. — Мне нужно больше воды. Пожалуйста.
Неожиданно в моей голове промелькнул образ кристально чистых ручьев моей родины. Моя душа взывает к сладкой, свежей воде, которая стекает с гор. Там я смогу напиться досыта.
— Это все, что ты получишь сейчас, — рычит мужчина, моряк с квадратным лицом, с грубыми татуировками на жилистых предплечьях. — Будь хорошей девочкой, и, может быть, я дам тебе снова, пока не взошло утреннее солнце.
Разочарование и гнев пронизывают меня, впиваясь колючками в сердце. — Ублюдок, — шиплю я себе под нос, глядя на темное небо. Сегодня очень пасмурно. С одной стороны дует прохладный ветер. — Гроза приближается, — кричу я в ответ. Не знаю этого наверняка, но готова рискнуть. — Она — настоящее чудовище. Ты разгневал богов, мидрианец.
Моряк усмехается, но замечаю признаки страха на его лице.
— Ты мне не веришь, да? — Бросив предостережение ветру, я заливисто смеюсь. Это все, что я могу сделать. Либо мои слова будут восприняты как бред сумасшедшей, либо окажутся очень действенными. — Тебе лучше вернуться и поговорить со мной, когда все будет в самом разгаре, или, клянусь жизнью, ты встретишь свою смерть на дне этого моря.
Моряк грозно поднимает шест. — Заткнись, ведьма, или я выбью тебе чертовы зубы. — Он сердито бормочет себе под нос и уходит, оставляя меня наедине с моей жаждой, голодом и гневом моря.
И только одно не дает мне покоя.
Я закрываю глаза и думаю о Кайме. Вспоминаю, как крепко сжимала его в объятиях.
Кайм, которого я видела во сне, был настоящим.
Он был реальным.
«Будь терпелива, любовь моя. Я иду за тобой».
Я знаю.
Когда Кайм придёт, шторм, которого так боятся моряки, покажется им пустяком по сравнению с тем, что он с ними сделает.
 Глава 13 
Кайм
— Нет… — шепчу я, когда Амали выскальзывает из моих рук, ее теплое, совершенное тело превращается в зыбучий песок под моими проклятыми черными пальцами.
Но внезапно вспоминаю, что она не должна быть в этом месте; не должна казаться здесь столь цельной, и испытываю чувство облегчения, даже когда моя потребность превращается в зияющую пропасть.
Я давно подозревал, что это холодное место, которое посещаю в своих снах, лежит близко к завесе между жизнью и смертью.
Если Амали покинула это место, значит, вернулась в мир наверху.
Она жива.
И мне нужно придумать, как ее спасти.
Медленно поднявшись на ноги, я натягиваю брюки, качаю головой при воспоминании о своей коварной половинке, которая может делать со мной такие вещи даже в таком месте как это.
Одним лишь взглядом она может заставить меня потерять рассудок.
Оглядываюсь по сторонам, ища хоть какие-то признаки темного безымянного ублюдка, но его нигде не видно.
Он прячется? Следил ли за нами? Если да, то я убью его к чертовой матери. Мне плевать, что он сам Темный.
— О, не нужно быть таким скромным, мальчик. Я все вижу. Все знаю.
— Ну, неужели же ты такой умный? — огрызаюсь, чувствуя раздражение и ничтожность. — У тебя всегда принято исчезать, когда ты больше всего нужен?