Училка для маленького бандита (СИ)

— Ясно.
— Что он тут делал?
— Представляешь, выяснилось, что Андрей Палыч не разговаривал с отцом Вовы, хотя я просила об этом. Инна Андреевна пригласила Шиловского на разговор, а сама слилась, сославшись на то, что у нее болит зуб! — произношу возмущенно.
— Знаешь, — качает головой Лерка, — не могу винить ни одного, ни вторую. Я бы тоже слилась.
— Но почему? — подхожу к столу и принимаюсь освобождать его от своих вещей, тетрадей и книг.
  
Лера окончательно приходит в себя и наклоняется ко мне:
— Что вообще ты знаешь о Шиловском?
— Ну он бизнесмен… Вернее, не совсем бизнесмен, — пожимаю плечами. — Кто-то вроде бандита?
Лерка подается вперед и закрывает мне рот ладонью:
— Чего орешь, дура? — осматривается вокруг, как тайный агент.
Я выпутываюсь из рук Леры.
— Просвети меня.
— Короче, слушай, — начинает шепотом. — Он практически хозяин города. Вернее, был его отец, а Клим продолжил династию.
— Разве не мэр хозяин города?
— Ха! Мэр — его брат. Двоюродный. Они как свет и тень. Как черное и белое, как день и ночь, понимаешь?
— Ну и метафоры!
Лерка нервно закатывает глаза:
— Свет — это мэр. А ночь — Клим.
— Что за игры? — нервно усмехаюсь. — Город засыпает, просыпается мафия.
Лерка округляет глаза и тыкает пальцем мне в лоб.
— Ай! — потираю место, куда она ткнула.
— Ты схватываешь все на лету.
— Какая к, черту мафия, Лера? Мы что, на Сицилии? Или в девяностых?
— А ты думала, ее нет? Она модернизировалась. Эти люди вышли в свет, надели пиджаки и встали во главе серьезных проектов. Да, они больше не бегают по улицам, расстреливая друг друга, правила поменялись, Если ты чего-то не знаешь, это не значит, что такого явления нет.
— Мамочки, — прикладываю руку к онемевшей щеке. — Так, Лер, мы нормально поговорили, он обещал помочь, и все. Я думаю, что все будет хорошо. Да. Точно. Я не сказала ничего плохого, не оскорбила его, все было очень пристойно. Он, конечно, отличается от других родителей, но он в то же время папа моего ученика! Все будет хорошо. Да, думаю, все хорошо закончится.
— Повтори еще раз сто, что все будет хорошо, может, на сто первый ты поверишь в это, — скептически советует подруга.
— А что мне делать?! — стону, к глазам подкатывают слезы.
— Постарайся не трогать его больше. Не отсвечивай, — Лера смотрит на меня очень странно. — Лучше тебе забыть об этом человеке.
— Хватит пугать меня.
— Если бы я сразу рассказала тебе все о нем, ты бы не полезла к нему, — качает головой. — Знаешь, что он сделал со своей женой?
— Судя по тому, что ты спрашиваешь, он четвертовал ее и утопил в кислоте, — с моих губ срывается истерический смешок.
— Никто не знает, — тихо говорит Лера. — Вот вчера она была, а сегодня — хоба! И ее нет. Один раз он сказал: если услышит, что кто-то ею интересуется, этому человеку отрежут язык.
— Класс.
— Ходят слухи, что она изменила ему с его доверенным лицом и Клим убил обоих.
— Боже…
Лерка хлопает в ладоши.
— Так, хорош трястись. Поговорила и поговорила. Мишка вот тоже как-то общался с ним. И ничего, жив, — косится на меня. — Но ты вещички бери, мы отвезем тебя домой.
— Я на автобусе.
— Э-э нет, подруга. Мы отвезем.
Мне что, теперь надо ходить по городу и оглядываться по сторонам?
— Спасибо, — произношу сокрушенно.
Выходим из школы и подходим к большому черному джипу.
Лера садится вперед, я назад.
— О, Веста, привет! — Миша бросает на меня взгляд и переводит глаза на Лерку: — Домой везти?
— У тебя нет свободного бункера? — спрашивает подруга серьезно.
— Пока не обзавелся. Но спасибо, что подкинула идею, — веселится мужчина.
— Она, — Лерка кивает на меня, — сегодня говорила с твоим шефом. Нажаловалась на его сына.
Миша перестает веселиться, смотрит на меня так, будто я уже труп.
— С Шиловским?
Я киваю.
Брови Миши ползут вверх.
— Я узнаю насчет бункера. Для тебя, Цветкова, для тебя.
  
Глава 7
 
Цветкова Веста Егоровна 
В нашем мире живет множество плохих людей. Порой одного взгляда на человека хватает, чтобы сделать выводы. Иногда люди кажутся добрыми и приветливыми, но это лишь маска — за ней, как за стеной, скрыты ужасные вещи, которые делает человек.
Клим Миронович бандит. И что?
Даже бандиты взаимодействую с обычным миром. Ходят на приемы к врачам, покупают что-то в магазинах — и да, общаются с учителями своих детей.
Что необычного в том, что я вызвала на разговор такого человека? Обычный, ни к чему не обязывающий разговор.
Правильно, ничего.
Ну и что, что никто прежде его не приглашал в школу, это вовсе не значит, что не было поводов! Просто кто-то обладал чуть более полной информацией об этом человеке, чем я.
Я прокручиваю в голове наш разговор, вспоминая, не ляпнула ли я ничего лишнего. Вообще-то, обычно я держу язык за зубами и не проявляю агрессии. Как-то это не в моем характере.
Обычно, если в жизни мне попадает раздражающий фактор, я стараюсь как можно скорее от него избавиться и забыть.
Но тут такой фактор, от которого не избавишься.
Об увольнении речи и быть не может. Эта работа — хороший трамплин. Мое будущее, не говоря уже о зарплате. Нигде в городе, ни в одной школе не платят такие зарплаты.
И еще один момент: я не могу подставить Инну. Она просила за меня, сказав, что от меня не будет проблем и я не создам новых.
Кто же мог подумать, что я придусь по вкусу сыну бандита!
— Приехали, — сообщает Миша, и я выныриваю из тревожных размышлений.
Лерка и Миша оборачиваются ко мне и смотрят с таким выражением лица, будто прощаются со мной навсегда.
— Ну вы еще похоронный марш закажите! — выкрикиваю, не сдержавшись.
— Ты хоть про сына его ничего плохого не ляпнула? — спрашивает Миша.
Лерка хмыкает и переводит взгляд на своего мужчину:
— Сынок Шиловского терроризирует ее. Как думаешь, она ничего плохого не сказала о его сыне?
Миша присвистывает.
— Да не сказала я ничего плохого! — выпаливаю. — И вообще, мы нормально поговорили.
— Реально? — мужчина выгибает бровь.
— Он выслушал меня, потом посмеялся, а после сказал, что решит проблему, — объясняю спокойно.
Лера и Миша снова переглядываются, и мужчина придвигается ближе, спрашивает тише:
— А у тебя загранника случаем нет?
— Нет. А зачем он мне? — удивляюсь.
У нас с деньгами не особо хорошо для путешествий за границу.
Миша не отвечает на мой вопрос, задавая новый:
— А эта работа тебе очень нравится?
— Да! Я не уволюсь и не буду бежать из страны, что за бред! Что вы его так боитесь, я же просто по-человечески поговорила с ним, вот и все.
Снова переглядывания, которые уже порядком начинают меня бесить.
— Может, и правда пронесет?
— Может быть.
— Так, все! — выпаливаю я и беру в руки сумку и пакет с тетрадями для проверки. — Спасибо, что подвезли, но со мной больше носиться не надо, все хорошо.
Честно говоря, я уже устала нервничать, поэтому торопливо покидаю машину и спешу к подъезду.
Лифт у нас уже четыре месяца как сломался, да так его и не починили, поэтому на четвертый этаж иду пешком.
— Есть кто дома? — кричу с порога и разуваюсь.
В коридор, кутаясь в теплый платок, который носила еще бабушка, выходит сонная мама.
— Привет, Весточка, — говорит ласково.
Я подхожу к маме и обнимаю ее за плечи.
— Я разбудила тебя, да? Прости, мамуль, я думала, ты уже проснулась.
Мама снова улыбается.
— Смена тяжелая была, так что я отсыпалась дольше обычного.
— Кто-то умер? — спрашиваю уже привычно.
— Всегда кто-то умирает, дочь.
  
Мама работает реанимационной медсестрой, и работа у нее непростая.
Родственники сильно удивились, узнав, что я не пошла по стопам матери и решила не изучать медицину, а выбрала преподавание.