Пятьдесят слов дождя

Нори кивнула, надеясь, что таким образом ее мозг все-таки усвоит услышанное. Новые знания о матери и о прошлом сейчас казались смехотворно неуместными.
– Прибывает сегодня, – повторила она. – Чтобы жить здесь.
Бабушка сухо кивнула и продолжила, недовольная еще и тем, что ее вообще прервали:
– Ему пятнадцать. Учителя и родственники говорят, что мальчик исключительно одарен. Он принесет нашей семье великий почет.
  
Она умолкла, ожидая от Нори реакции. Когда той не последовало, бабушка разочарованно вздохнула:
– Норико, это хорошая новость. Мы все должны быть счастливы.
– Да, обаасама. Я очень счастлива.
Бабушка пронзила ее холодным взглядом. Для заявленного счастья девочка выглядела слишком безрадостной.
– Ему сообщили о твоем… присутствии. – Старая женщина поморщилась.
Если обычно бабушка относилась к существованию Нори равнодушно, а иногда, как ни парадоксально, настойчиво им интересовалась, то теперь она утратила даже былые крохи терпения. Нори оставалось полагать, что с предстоящим появлением мальчика терпеть ублюдка будет куда тяжелее.
Бабушка глубоко вздохнула и продолжила:
– Я заверила, что ты его не побеспокоишь. Если он решит тебя признать, так тому и быть. Однако ты не заговоришь с ним, пока он к тебе не обратится. Он – наследник этого дома. Тебе надлежит проявлять к нему должное почтение и уважение. Вакаримас ка? Ты меня понимаешь?
Обычно Нори кивнула бы или опустила глаза, да что угодно, лишь бы показать готовность повиноваться в тщетной надежде, что эти маленькие жесты каким-то образом увидит мать.
И вдруг что-то вырвалось из глубины души. Слетело с языка, просочившись меж сомкнутых губ.
– Нет!
Комнату окутала мертвая тишина. Нори огляделась в поисках человека, выкрикнувшего это слово. Наверняка его произнес кто-то другой. И уставилась на бабушку, не менее потрясенную. Колючие глаза широко распахнулись, рот с поджатыми губами разинулся. Юко тоже невольно оглядела комнату, убеждаясь, что среди них нет призрака.
Нори попыталась сдержать непокорство, но слова лишь хлынули вновь:
– Я… я просто имею в виду… я должна с ним поговорить. Мне нужно с ним поговорить. Онэгаи симас, обаасама. Пожалуйста.
Бабушка преодолела разделяющее их расстояние в считаные мгновения. Нори скорее услышала пощечину, чем ощутила ее. Голова мотнулась вбок, перед глазами все смазалось и побелело. Кукла соскользнула с колен и упала на пол, следом рухнула и сама Нори.
Бабушка опустила руку, ее лицо выражало полное безразличие. Она просто повторила вопрос, медленно и спокойно, как говорят с умственно отсталыми:
– Ты меня понимаешь?
В один сокрушительный миг к Нори вернулся страх. Будто щелкнул выключатель. Откуда-то издалека донесся тихий голос:
– Да, бабушка. Конечно. Как скажете.
– Хорошо. Я пошлю за тобой, когда он приедет. Акико купила тебе кое-что из одежды по этому случаю.
В прошлый раз Нори получила новый наряд больше полугода назад. Она жила ради подарков – чего-нибудь блестящего, чего-нибудь, что можно заплести в волосы или повязать вокруг шеи бантом. Редкие обновки разнообразили постылое существование. И все же Нори не сумела обрадоваться новости.
Она понимала, что должна выразить благодарность, но не находила в себе сил открыть рот.
Девочка стояла на коленях, может, минуту, а может, целый час, пока бабушка в подробностях рассказывала о том, как следует себя вести.
– Никаких нелепых вопросов… Никаких громких шагов, неуклюжих движений… Не сутулься… Глаза в пол и улыбайся… Выглядишь так, будто лимон проглотила… Достоинство… Почтение… Изящество… Благопристойность… Честь…
С трудом разбирая слова за грохотом собственного сердца, Нори умудрялась время от времени кивать. Ее кожа, несмотря на теплоту на чердаке, покрылась мурашками. В рот словно набили опилок.
Лишь когда бабушка развернулась и начала уходить, Нори поняла, что кое-что забыла. Она сделала два осторожных шажочка вперед и протянула дрожащую руку, неуверенная, что именно пытается схватить.
– А… бабушка!
Та остановилась и повернула голову. Шелковистая завеса волос колыхнулась.
– Его имя… – Нори запнулась, почему-то неудержимо заморгав. – Как его зовут?
– Акира.
И бабушка быстрым шагом удалилась, явно потратив на этот разговор куда больше времени, чем намеревалась.
Нори осталась стоять в тишине. Ноги неистово дрожали – но не от страха. И не от невыносимой тревоги.
Ее трясло совсем по иной причине, только Нори не понимала по какой. Не могла подобрать для этого чувства название. Внезапно строгий запрет бабушки заговаривать с братом без приглашения показался ей бессмысленным.
Может, именно так ощущалась надежда. Настоящая, осязаемая надежда.
Нори поднесла указательный палец к губам и произнесла имя по слогам.
А…
Ки…
Ра…
«Акира» – светлый, чистый.
Нори выдохнула, осознав, что задержала дыхание. А потом снова произнесла имя:
– Акира.
Она могла повторять его каждое мгновение каждого дня, пока жива, и никогда не устать от ощущения на губах.
Нори не понимала, что смеется, пока не заболели щеки. Она прикусила палец, чтобы сдержаться, но тщетно, – звук просочился наружу, разнесся эхом по комнате с высоким потолком. Если кто-нибудь услышит, совсем скоро дела будут очень уж плохи. И все же Нори продолжала смеяться.
* * *
Платье оказалось потрясающего лилового оттенка. С короткими рукавами-фонариками, с отделанными белым кружевом воротником и подолом. Вдобавок Нори получила пару новеньких белых гольфов. К такому наряду, она решила, подойдет небесно-голубая лента. Вот только что делать с волосами? Сегодня их обязательно нужно выпрямить.
Она яростно провела расческой по голове, вырывая пучки вьющихся каштановых волос. Спутанный клубок упал на пол. Акико нахмурилась.
– Может, лучше я, маленькая госпожа?
– Я сама.
Когда Нори закончила, Акико аккуратно заплела ей две косы, которые затем скрутила в пучок у основания шеи.
Нори внимательно изучила себя в зеркале. Должно сработать. Хотя вариантов немного. Нет смысла расстраиваться из-за того, что ты не можешь изменить.
– Он уже тут?
– Как и пять минут назад – нет, госпожа.
Нори закусила губу. Снаружи темнело. Акира уже должен был приехал.
– А откуда он родом, Акико?
– Полагаю, из Токио.
– Это куда бабушка посылает за новыми вещами? Столица?
– Да.
– Тогда он наверняка очень важный.
Акико рассмеялась, хотя Нори не совсем поняла, что в сказанном смешного.
– Не все из Токио важные, маленькая госпожа. Однако я вполне уверена, что Акира-сама таков. Вы происходите из очень знатной семьи.
– Дедушка работает в столице, – пробормотала Нори больше для себя, чем для Акико. – Он помогает императору. Поэтому он так редко бывает дома.
– Да, – согласилась служанка. – Принести вам ужин?
– Нет, спасибо.
Когда Акира-сама приедет, нельзя показаться ему с застрявшей в зубах пищей. Нори и так уже опасалась грядущего разговора с мальчиком – в этой области она совершенно неопытна. Разумеется, она знала, как выглядят мальчики. В книгах она видела самые разные картинки, в том числе огромных зданий за морем. Видела озера, горы и пруды. Она придумывала для себя маленькие игры, чтобы не забыть сопоставить образы со словами, когда наконец настанет час покинуть это место.
Нори пожевала губу.
– А вы… а как вы думаете, я ему понравлюсь?
Лицо Акико смягчилось. Она заправила выбившийся локон девочки ей за ухо.
– Надеюсь, милая.
Следом на ум пришел куда более опасный вопрос.
– Как вы думаете, он знает, где матушка?
  
Служанка напряглась и посмотрела на дверь.
– Маленькая госпожа… – только и промолвила она. Мгновение их близости окончилось. Долг Акико перед бабушкой Нори всегда побеждал.
И все же Нори позволила себе преисполниться уверенности.