Пятьдесят слов дождя

Она вспомнила давнее любимое стихотворение.
 
 
Мне жизнь моя
 
Печальна и невыносима,
 
Но не могу я улететь,
 
Поскольку я не птица.
 
 
Нори подошла к окну и распахнула его. Луна была наполовину скрыта облаками.
Пожалуй, я смогу быть птицей.
  
Токио, Япония
Октябрь 1956 года
Холодным октябрьским утром кузены Стаффорд наконец собрались уезжать. После долгих просьб и неохотного одобрения Уилла Элис наконец разрешили вернуться домой. Нори и Акира проводили их до порта, откуда океанский лайнер повезет пассажиров на Запад.
Элис плакала навзрыд, прижимаясь к Нори. Ее макияж давно размазался.
– Я бы хотела, чтобы ты могла поехать со мной, – всхлипнула она.
– Я буду писать тебе каждую неделю, – пообещала Нори, поглаживая светло-серебристые волосы подруги. – Обязательно рассказывай мне о предстоящих замечательных вечеринках и о красивых платьях. И когда отец устроит твой брак с красивым джентльменом, я захочу знать об этом все.
Элис утерла лицо рукавом.
– Я ужасно люблю тебя, моя милая девочка.
Нори улыбнулась и поцеловала ее в обе щеки.
– И я тебя.
Расставание Уилла и Акиры было заметно более сдержанным. Они пожали руки и что-то пробормотали друг другу. По всей вероятности, они снова увидятся, возможно, раньше, чем хотелось бы Нори.
– До встречи, – произнес Акира. Он не смог скрыть разочарования в голосе, и Нори подавила в себе вину за то, что их разлучила.
Уилл кивнул.
– Закончи свое произведение. Оно будет великолепным.
– И твое. Возьми несколько фермат. Знаешь, как я их ненавижу.
Уилл ухмыльнулся. Кто-то с борта крикнул им, чтобы срочно поднимались – ждать не будет.
– Что ж, до свидания, – сухо обратился Уилл к Нори.
Она склонила голову.
– Счастливого пути, мистер Стаффорд.
Если он ожидал, что она передумает в последний момент, то ему было суждено разочароваться.
Нори повернулась к Элис.
– Не позволяй им сломать тебя, – шепнула она.
Элис ослепительно улыбнулась.
– Не в этот раз.
Они сели на корабль. Акира положил руку на плечо Нори, и они смотрели, как лайнер удаляется все дальше и дальше, пока не исчезает в серых сумерках.
– Будешь по ним скучать? – застенчиво спросила Нор-и.
Акира вздохнул.
– Немного. Но я всегда знал, что им придется ве-рнуться.
Она почувствовала, как ее снова захлестывает поток вины.
– Что ж, впереди Вена, которую ты с нетерпением ждешь. Всего через две недели ты уедешь.
Глаза Акиры загорелись.
– Я взволнован, – признался он – И уже велел слугам, чтобы все для тебя подготовили. Ты ни в чем не будешь нуждаться, я обещаю.
Нори подавила усмешку. Она управляла домом уже много лет. А брат даже не знал, где стоит солонка.
– Хай, аники.
– Ты не спешишь домой? У меня есть несколько часов. Могли бы съездить в город.
– Давай, здорово.
Он внезапно нахмурился.
– Я бы не хотел, чтобы ты выходила без пальто. Заболеешь.
Нори покрутила носом, глядя на него.
– Ты слишком много беспокоишься. Я практически неуязвима.
Он снял пальто и накинул ей на плечи.
– Надень мое.
– Аники, ты замерзнешь!
Акира пожал плечами.
– Идем.
Она положила руку на сгиб его локтя и позволила ему себя вести.
Они никогда не были в этой части города; они вообще редко покидали безопасный анклав богатых граждан. Фестивали проводили на нейтральной территории.
Здесь было иначе. Мимо проезжали на велосипедах мальчики-посыльные, выгуливали собак дети. Пробираясь сквозь толпу, Нори позволила себе погрузиться в приятный сон наяву, сохраняя достаточно сознания, чтобы двигаться. Она чувствовала запах готовящегося мяса и рыбы, только что выловленной в океане. Слышала, как матери кричат вслед своим детям, а мужчины играют в кости. Там было еще несколько белых, и никто не обращал на них внимания. Нори тоже легко вписывалась в обстановку. Возможно, Япония была чем-то большим, чем Киото ее бабушки. Возможно, жизнь здесь походила на разно-цветный гобелен, и она все-таки смогла бы найти подходящее место.
Акира остановился, и Нори вышла из транса.
Она поймала себя на том, что смотрит на невысокого лысеющего мужчину, обильно потеющего, хотя на улице было прохладно. В уродливом твидовом костюме и очках, слишком больших для его лица, незнакомец с благоговением смотрел на Акиру.
Он низко поклонился и чуть не выронил стопку свитков, которые нес.
– Акира-сама… Это такая честь для меня. Такая честь.
Акира нахмурился и хотел пройти мимо, но Нори ущипнула его за руку. Акире не нравилось, когда перед ним заискивали, хотя это случалось довольно часто.
Он бросил на сестру быстрый взгляд, соглашаясь через силу облагодетельствовать мужчину.
– Конничива. Простите, мы знакомы?
Мужчина рассмеялся.
– О, вы бы не запомнили такого старого дурака, как я! Ваша достопочтенная мать приводила вас в мой магазин много-много лет назад. Раньше вам нравилось играть с золотыми драконами, которых я держу у кассы. А она – благослови ее Господь – питала нежные чувства к моим шелковым веерам.
Акира моргнул.
– О! Вы продавец антиквариата. Хиромото-сан, верно?
– Да! – выпалил мужчина. – Ох, конечно, вы все помните. Какая честь. Какая честь! Так чудесно снова видеть вас после всех этих лет. И вы такой высокий!
Акира покраснел.
– Да, что ж. Спасибо.
Хиромото повернулся к Нори и отвесил поклон.
– И приятно видеть вас, чиби химэ.
Воспоминание вернулось в мгновение ока. Хотя Нори сделала все возможное, чтобы забыть ту ночь, она была запечатлена на ней, как татуировка.
– О, фестиваль. Я на вас налетела.
– Да-да, – засмеялся он. – Все так и было.
Акира взглянул на часы.
– Извините, нам действительно надо идти.
Хиромото кашлянул.
– На самом деле, если вы окажете мне честь, у меня есть к вам предложение. Я, конечно, слышал о вашей музыке, вы очень талантливы, это большая честь для нашего прекрасного города.
Акира кивнул.
– Спасибо вам.
– Видите ли, у меня небольшое мероприятие в канун Рождества. – Торговец вытащил из кармана носовой платок и промокнул вспотевший лоб. – Ничего особенного. Но там будут некоторые важные люди. Политики и тому подобное. И я был бы счастлив, если бы вы сыграли. Ваша мать – благослови ее Господь – играла на моем мероприятии и растрогала публику до слез. Это было прямо перед… – он снова кашлянул.
Официальная версия, обнародованная семьей, – Сейко умерла, но почти все знали, что она сбежала.
– Как бы там ни было, я надеялся, что вы сможете выступить на моем мероприятии. Я бы, конечно, заплатил.
Акира попытался изобразить раскаяние, но ему это не удалось.
– Боюсь, это невозможно. У меня назначена встреча, и я буду отсутствовать некоторое время.
Лицо Хиромото вытянулось.
– О! Я понимаю. Я, конечно, понимаю, понимаю. Я просто подумал, что было бы неплохо почтить память вашей матери. – Он повернулся к Нори. – Полагаю, вы будете присутствовать?
Она ждала, что Акира извинится от ее имени. Он наверняка придумал бы какое-нибудь оправдание.
Акира колебался. На него словно накатила сентиментальность, что было редкостью.
– Ну, в таком случае… моя сестра могла бы сыграть вместо меня.
Нори ошеломленно посмотрела на него. Она была уверена, что ослышалась.
Хиромото просиял, обнажив гнилые зубы.
– Ох! Это было бы чудесно, просто чудесно. Я и не знал, что у вас есть ученица.
  
Щеки Нори вспыхнули.
– У него – нет.
– Есть, – поправил ее Акира. – Я сам ее обучал. Она вполне компетентна. И у нее нет недостатка в свободном времени.
Нори бросила на брата раздраженный взгляд, который он тактично проигнорировал.