Уездная учительница магии (СИ)

— Мы хотим выпить в вашу честь, — заявила госпожа Ракочи, когда я подошла, и тут же пододвинула мне кружку. — Садитесь! Отсюда открывается отличный вид на площадь. Вот закончит бубнить архивариус, начнутся конкурсы с призами! Моя Магда с подружками уже там. Хотите поучаствовать? Бег в мешках такая умора!
— Я сегодня набегалась, — улыбнулась я. — Пожалуй, пойду домой и отдохну.
— Да, вам стоит набраться сил на завтра... Вы ведь получили приглашение от Роберваля?
— Да, все учителя получили приглашение, — подтвердила я.
— Странная затея — устраивать бал в проклятом лесном особняке. Отчаянные головы те, кто туда едет. Однако никто из приглашенных не подумал отказаться. Скажу честно, я тоже не прочь там побывать. Господин Роберваль найдет чем удивить. Будет оркестр, и танцы, и фейерверк. Но мы, простые горожане, будем развлекаться как обычно: пойдем на вокзал смотреть в окна Северо-западного экспресса. Полюбуемся сквозь стекла столичными птичками. Сегодня их немало прилетело в Крипвуд. Приехали чиновники к бургомистру, и господин Роберваль пригласил знакомых и деловых партнеров.
Она вздохнула и поднесла кружку к губам, но не донесла — вытянула руку и ткнула кружкой вперед.
— А вот и господин Роберваль. Смотрите, кто с ним!
Я привстала и вытянула голову. На тесной площади было полно народу, над головами прыгали воздушные шары, и я не сразу нашла Корнелиуса. Но потом толпа расступилась.
Корнелиус стоял у крыльца ратуши. Подле него я увидела несколько господ, которые ранее почтили присутствием школьную ярмарку.
Но я смотрела не на них, а на даму, которая держала Корнелиуса под локоть и что-то весело ему говорила. Другую руку она положила на плечо Регины. Девочка смотрела на даму, задрав голову, с выражением неописуемого восторга на лице. Рядом скромно улыбалась гувернантка, очень хорошенькая в голубом платье и шляпке с лентами.
Дама была высокой, статной, как королева, с величавыми движениями и изумительной осанкой. Она была одета в синее свободное платье, с ее плеч ниспадала и струилась накидка из белоснежного меха, а на голове сидела яркая шляпка.
— Знаменитая журнальная красавица Вильгельмина Денгард! — воскликнула госпожа Ракочи, подтверждая мое предположение. — Час назад прибыла на автомобиле. Говорят, господин Роберваль помолвлен с ней. Он не ждал ее, но она решила сделать сюрприз. Взяла и явилась, вот как! До чего романтично! Они познакомились, когда он жил в столице, а когда вернулся в Крипвуд, изредка ездил к ней в Сен-Лютерну. И вот госпожа Денгард поняла, что больше не может жить в разлуке, и приехала к нему сюда, в нашу глухую провинцию! Это ли не настоящая любовь! Мы, провинциалы, обожаем такие истории. Отрадно знать, что они случаются не только на экране синематографа...
Госпожа Ракочи вдруг осеклась и посмотрела на меня. Видимо, вспомнила о слухах, которые ходили о моих отношениях с Корнелиусом.
— И правда, очень романтично! Она красавица, — улыбнулась я как можно небрежнее.
При этом я чувствовала себя так, как будто галантерейщица взяла нож и ткнула мне его под ребра. Я задыхалась. Кровь прилила к моим щекам, лицо отчаянно горело. Я не могла оторвать взгляда от Корнелиуса и стоящей возле него женщины.
Тонкая кисть в белой перчатке лежала на его локте; Корнелиус нежно накрыл ее своей рукой. Его глаза были устремлены на прекрасное, выразительное лицо. Вильгельмина говорила; ее алые губы то и дело складывались в ослепительную улыбку. И Корнелиус улыбался в ответ...
Видимо, она сказала что-то приятное про его дочь: их взгляды переместились на Регину, девочка засмеялась, засмеялась и Вильгельмина. Она погладила Регину по голове. Обратилась к Алисии; та подобострастно кивнула, взяла девочку под руку и повела прочь. Корнелиус окликнул дочь; она весело помахала ему ладошкой на прощание.
Мороженщик прокатил тележку-фургончик и на миг скрыл от моих глаз стоящую у ратуши пару. А когда он прошел, я увидела, как Вильгельмина медленно снимает перчатку, касается ладонью щеки Корнелиуса, ласково гладит... тянется к нему и быстро целует в губы, как будто ей нет никакого дела до того, что они стоят среди толпы…
 
Корнелиус… отвечает на поцелуй. Уверенно касается завитка волос, что падает на шею Вильгельмины. Опускает руку на ее плечо… жестом любовника... жестом жениха, который имеет на это право.
— Они отлично смотрятся вместе! — сказала Ирма Ракочи голосом, полным романтического умиления. — Наверное, завтра на балу объявят о скорой свадьбе.
— Так и будет! — подтвердила подруга госпожи Ракочи, незнакомая мне полная дама. До этого она не вмешивалась в разговор, потому что была увлечена вылавливанием из кружки цукатов. — В прошлом месяце в «Столичном вестнике», в разделе «Светские сплетни» писали, что госпожа Денгард не будет проводить зимний сезон в столице. Потому что она сказала «да» избраннику и проведет медовый месяц в небольшом городке на севере королевства. Журналисты гадали о личности ее жениха... писали, он крупный экспортер древесины. Мы-то с вами знаем точно, кто он!
— Конечно, это наш господин Роберваль! — подтвердила госпожа Ракочи.
Я даже кивнуть не могла — боялась пошевелиться. Чувствовала: стоит мне двинуться, как я сделаю что-то ужасное — швырну кружку, вскочу на стол и закричу во все горло, чтобы выпустить раздирающую меня боль.
Кругом полно народу, но мне казалось, передо мной бесконечная пустота; и там, далеко, но в то же время отчетливо я вижу красивую пару: мужчину в черном костюме и холодную, прекрасную женщину, которая прижимается к его плечу... и в этом жесте я вижу скрытую страсть и обещание... и вижу, как мужчина склоняет к ней голову, чтобы любоваться ее лицом, и поправляет край накидки на ее плече, и при этом едва заметно, ласково проводит по гладкой коже лебединой шеи...
Госпожа Ракочи продолжала говорить — ее голос доносился глухо, как сквозь толстую стену.
— Госпожа Верден, что вы наденете завтра на бал в лесной особняк? Вчера в мой магазин прислали платье вашего размера. К нему и шляпка есть, и сумка. Я видела такой фасон в последнем номере «Светской львицы»! Вам пойдет; вы высокая, как госпожа Денгард, и держитесь не хуже! Отложить для вас? Платье не дешевое, но могу уступить в рассрочку. Нет, берите так! Отдадите потом, понемногу. Послушайте, дорогая, вы должны блистать на этом балу. На приеме будут господа из столицы. Один из них обязательно влюбится в вас без памяти, я уверена! У вас тоже все будет как в синематографе.
— Спасибо, госпожа Ракочи, — произнесла я непослушными губами. — Я возьму это платье и обязательно буду блистать. Но в рассрочке нет нужды. Пришлите счет моему дяде, господину Эбнеру Ханту. Он приехал утром и остановился в «Хмельной корове».
  
Глава 25
 
 Бал в лесном особняке
 
Остаток дня я чувствовала себя одной из механических марионеток, что продавал Амброзиус Анвил. Я ходила, разговаривала, но от меня осталась лишь оболочка.
Ирма Ракочи привела меня в свой магазин и отперла дверь ради единственной покупательницы. Я примерила платье, мельком глянула на себя в зеркало.
Недурно. Весьма. Серебристый шелк и свободный покрой преобразили меня, напоминая о той Эрике, что когда-то жила в столице, строила радужные планы, боролась и мечтала о будущем.
Распрощавшись с галантерейщицей, я вернулась в трактир, отдала дяде чек на покупку и предупредила, что завтра буду отсутствовать в городе. Дядя кивнул:
— Что ж, побеседуем позже, — сказал он с легкой досадой. — Я задержусь здесь на пару дней.
 
Просить меня составить ему вечером компанию он не стал; заказал бутылку шнапса и уединился в комнате.
Я вернулась на школьный двор и постучалась в сторожку, чтобы узнать, как дела у Ланзо. Уборщик открыл не сразу, сначала Виктор изучил меня сквозь мутное окно и придирчиво оглядел опустевший школьный двор, словно желая убедиться, что я одна. В дом он войти не позволил, лишь дал от порога глянуть на Ланзо, который крепко спал в своей кровати. На тумбочке перед кроватью стояли кружка с чаем и тарелка с остатками немудреного ужина. Я успокоилась: с мальчиком все в порядке.