Уездная учительница магии (СИ)
Небо затянули темно-лиловые тучи. Низкие, клочковатые, они бежали с необузданной силой. Край солнца еще светил, но свет его стал багряным и тревожным. Налетел порыв ветра; я едва успела удержать шляпку на голове, юбка хлестнула по ногам.
— Наблюдается любопытная конвективная неустойчивость в атмосфере, — подтвердил господин Анвил. — Может случиться гроза. Посмотрим, что показывают мои приборы.
Он взял трость и быстро зашагал прочь.
— Скорее! — поторопил меня директор. — Мы не захватили зонтик. Сейчас хлынет!
Я пошла к нему, но тут господин Роберваль поймал меня за локоть. Не успев ничего подумать, я резко вырвалась. Сердце заколотилось у меня в груди, а по коже побежали мурашки, когда я посмотрела ему в лицо.
Он спокойно спросил:
— Подвезти вас? Мой автомобиль за углом.
— Не стоит, — огрызнулась я. — Если горожане увидят в вашем автомобиле Одаренную, им это не понравится. Зачем вам на лесопилке пересуды и волнения?
— И то верно, — легко согласился Роберваль, поклонился и взял Регину за руку и повел ее прочь.
— До свидания, госпожа Верден! — весело прокричал детский голосок.
Глава 8
Инфернальная гроза
Небо тем временем совсем потемнело, а порывы ветра становились все холоднее.
Мы с господином директором шли быстрым шагом, но все же я продрогла до костей. Чтобы скоротать дорогу, я завела разговор.
— Как люди развлекаются в Крипвуде?
— Развлекаются? — Степпель удивился, как будто впервые услышал такое слово. — Развлечений у нас немного. По выходным в доме бургомистра бывают сборища. Играют в карты, сплетничают. Иногда музицируют. Жена бургомистра играет на пианино, а наш аптекарь — неплохой скрипач. На вечеринки и учителей приглашают...
Он покосился на меня с некоторым сомнением, и я поняла, что приглашения вряд ли удостоюсь.
— Господин Роберваль изредка тоже устраивает званые вечера, — директор улыбнулся. — Там бывает очень мило. Господин Роберваль интересный собеседник и щедрый хозяин.
Ну, уж к Робервалю меня точно не пригласят...
— Обычные горожане сидят по вечерам в трактире. Сходите как-нибудь, там уютно. Только не в день выдачи жалованья на лесопилке. Тогда посетители много выпивают и любят подраться. Но если вам нравится такой досуг… можно делать ставки на победителя.
Порыв ветра сбил у Степпеля с головы цилиндр, и нам пришлось бежать за ним наперегонки до самого конца узкой улочки, где нижние этажи домов ушли в землю от старости, а верхние почти сходились над нашими головами.
— А, вот еще развлечение: два раза в неделю летом и раз в неделю зимой у нас останавливается Северо-западный экспресс, — тяжело дыша от бега, сообщил Степпель. — Пока его заправляют углем и водой, пассажиры выходят на станцию размять ноги, наши барышни глазеют на наряды столичных модниц, заигрывают с богатыми господами, мальчишки продают пирожки, местное пиво и домашнюю выпечку. Разговоров потом хватает надолго.
Я понимающе кивнула, вспомнив синий локомотив, желтые пассажирские вагоны и бронированный банковский вагон — именно Северо-западный экспресс промчался мимо Шваленберга.
— Есть еще осенняя ярмарка. Ее проводят сразу после Дикой ночи.
Директор осекся и прикусил язык. Помолчал минуту и торопливо продолжил:
— Школьники приносят на нее поделки. Вы тоже можете что-нибудь придумать для своего класса. Вы умеете лепить из глины, вышивать, плести коврики из тряпок?
— Боюсь, в этих ремеслах я не сильна.
Директор разочарованно вздохнул, а мне стало стыдно.
— Как насчет поделок к Новому году? Украшения и гирлянды из бумаги?
— Сойдет, — повеселел Степпель. — Постарайтесь проводить больше времени со своими учениками. И не только в стенах школы. Это поможет вам быстрее влиться в местное общество и заслужить доверие горожан.
— Приму к сведению.
И тут раздался первый гром. Он громыхнул совсем близко — будто бомба взорвалась над нашими головами! Темные улицы на миг осветились мертвенным голубоватым светом. С крыши снялась стая ворон и начала заполошно носиться над улицей.
От страха мы с директором присели и вцепились друг в друга.
— Ого! — ошеломленно сказал он. — Надо поторапливаться! Нехорошая гроза. Очень сильная. Местные говорят, такие грозы насылает призрак Грабба.
И верно, погода изменилась на редкость стремительно. В этом определенно было что-то аномальное. Что-то... сверхъестественное. Инфернальное. Как будто природа взбеленилась и решила обрушить на людей свой гнев.
Разговор пришлось прекратить. Все завыло и засвистело. Порыв ветра подхватил кучу сухих листьев и бросил под ноги. Резко блеснула вторая молния, тут же прогремел гром. Клочья туч крутились в темном небе, но дождя пока не было.
Во дворах послышались крики — жители предупреждали друг друга. Хлопали ставни, запирались замки. Хозяйки торопливо срывали с веревок белье. Они пробегали к дверям, бросая на нас испуганные взгляды.
Мы припустили со всех ног.
Дул ледяной ветер, гнал тучи, мотал вывески. Флюгера крутились, как бешеные. Фонари качались на цепях. Все окна были темны, ставни закрыты на тяжелые перекладины. Первые капли гулко забарабанили по жестяным навесам. Улицы опустели.
Скорее бы добраться до коттеджа! Будет славно сидеть у теплого камина и слушать, как снаружи бушует буря и дождь бьет в стекло. У меня в саквояже припасена баночка черничного варенья — подарок Анны, а в корзине из трактира остались булочки. Я вскипячу чай, намажу булочки вареньем — густым, глянцевым, сладко-пряным, буду угощаться и читать книгу… На вокзале я купила приключенческо-любовный роман. Героини в таких книжках сплошь трепетны и робки, а герои — мужественны и благородны. Я читала об их приключениях с удовольствием и иронической грустью, потому что успела убедиться — в жизни таких мужчин не бывает...
Но надо и директора пригласить к себе: куда ему добираться до дома в такую погоду! Пусть переждет у меня.
Этими мыслями я подбадривала себя, потому что сил не осталось, ноги подгибались, и каждая ледяная капля, что падала за шиворот, заставляла вздрагивать. Только бы успеть до того, как начнется настоящий ливень!
Молнии били редко, но сильно: всполохи ослепляли, уши закладывало от раскатов, а дождь все не начинался, и в этом тоже было что-то зловещее.
* * *— Вы можете быстрее? — взмолился господин директор, шустро перебирая худыми кривоватыми ногами. Его сухонькое лицо стало красным от напряжения. — В такую грозу лучше оставаться под крышей.
— Переждете у меня! — предложила я, стараясь перекричать ветер.
— Придется!
Наконец, показался дом изобретателя. Провода искрили и гудели, стрелки приборов на окнах крутились, как бешеные. Я живо представила, как господин Анвил, любитель гроз, торчит на крыше, раскинув руки, подставив лицо буре, и демонически хохочет. Такая гроза с «любопытной конвективной неустойчивостью» должна его радовать.
Я же не испытывала никакой радости. В этот момент, наконец, хлынул дождь, мигом промочив и жакет, и платье. В туфлях захлюпало, господин директор издал несколько горестных воплей.
Мы помчались к учительскому коттеджу. Занавески на распахнутом окне тяжело хлопали, как флаги; наверняка через окно налило. Но я не успела посетовать на свою забывчивость, потому что громыхнуло с такой силой, что я поскользнулась и шлепнулась прямо в лужу. Черная вода вперемешку с грязью на миг вспыхнула огненно-лиловым, отражая молнию. В ушах у меня тоненько зазвенело, сердце на миг остановилось.
Молния ударила совсем рядом! Запахло озоном, — в точности, как в лаборатории электромансеров в академии, — и гарью.
Я подняла голову и увидела искаженное лицо господина директора. Он стоял как вкопанный, слегка присев на полусогнутых коленях, прямо посреди лужи, но, кажется, не замечал дискомфорта. Его рот открывался и закрывался, но я не слышала ни звука. Неужто Степпель онемел от страха? Лицо у него было белее снега.