Беглый в Гаване (СИ)
— И что сделал дальше?
— Приказал «Помощнику» отправить подходящий лрон на подводную разведку.
— Какой результат?
— Кабель существует, дрон его нашел. Прошел по всей его длине. Излучение минимально… но не для нас. Сейчас на орбите собирается специальное устройство, которое будет в режиме реального времени, дистанционно снимать с него всю информацию.
— А как будем получать ее мы?
— Устройство будет выпускать на поверхность буй и пересылать перехват на один из зондов «Помощника», а дальше уже как обычно.
— Здорово! Что еще можешь сказать о кабеле?
— Судя по наростам на самом кабеле проложен лет двадцать назад. Более точно — надо делать сложный анализ, если это надо…
— Посмотрим. Что еще?
— Радиорелейка у них скорее всего резерв. Есть ещё тропосферный канал. Судя по ориентации антенн — через Сан-Хуан в Пуэрто-Рико. Там обнаружен антологичный комплект оборудования, и его антенны «смотрят» на Гуантаномо. Это, как я понимаю, если кабель вдруг «перебьют».
Измайлов почесал висок и тихо выругался.
— Вот почему у нас дырка на дырке, а у них вся планета в проводах. Ладно. Задача на завтра: определяешь направление анализа. Хочу знать — что именно они сливают. И главное — когда у них следующая передача. Надо ловить это в моменте.
Я кивнул:
— Сделаю. У меня есть идея. Пусть «Помощник» выведет один из своих зондов на стоянку над восточным побережьем Кубы. В пассивном режиме. Поймаем всё, даже флюиды. А если что — я могу дать наводку через Лурдес. Там тоже не лаптем щи хлебают.
— Толково!
— Во время обследования подводного кабеля, подводный дрон обнаружил еще кое-что очень интересное…
— Что?
— Надо досконально все проверить Филипп Иванович…
— Это связано с кабелем?
— Там даже просто американцы рядом не стоят…
— Хорошо, потом доложишь Костя.
Генерал впервые за вечер улыбнулся:
— Ладно, разведчик… Действуй. Только помни — никто, кроме нас двоих, знать не должен. Даже Рыжов. Особенно Рыжов. Понял?
— Понял. Как всегда.
И в этот момент я понял, что мы действительно ведём свою тихую войну. Войну за информацию. За правду. За контроль над невидимыми нитями, которыми кто-то уже давно пытается оплести мир.
* * *Я вышел на веранду, притянул чашку с ещё горячим крепким кофе и смотрел в сторону юго-востока, туда, где в расположилась американская база. Гуантанамо. Обычная зелёная бахрома деревьев и холмов, но я знал — за ней, как нарыв, пульсирует одна из ключевых точек глобальной прослушки.
— «Друг», запрос статуса по зондовой сети в западном секторе.
— Зонд 3/7 активен, патрулирование завершено, готов к новому заданию.
— «Помощник», выведи зонд три-семь на высоту 16–18 километров, примерные координаты — по моей метке, квадрат 37-Браво. Область между Гуантанамо и Сан-Хосе. Цель — обнаружить область переотражения электромагнитного излучения источника сигнала с координатами 19.95°N, 75.15°W, который ведет регулярные передачи с аналогичным объектом в Сан-Хосе, Пуэрто-Рико. Задача вести перехват всех сообщений в обеих направлениях.
— Задача принята. Построен маршрут перемещения, импульсы для маневров рассчитаны. Ожидаю выход в зону устойчивого отражения тропосферного канала.
Я поставил чашку и провёл пальцем по перилам. Пыльца. Мелочь, а как-то подчёркивает, что здесь всё настоящее. Даже шпионские войны.
— «Друг», добавь в задачу приоритет: перехват всех УКВ и SHF-сигналов, идущих от тропосферной станции Гуантанамо. Сконцентрироваться на трафике с модуляцией AN/FRC-109 и протоколами типа KY-58.
— Подтверждаю. Вектор усиления направлен на частоты 225—400 МГц и 2—3 ГГц. Предполагаемая высота тропосферного слоя — 16–18 км, зона отражения стабильна. Перехват начнётся через 17 минут. Ведение записи — в защищённый буфер.
Я кивнул, словно говорил с живым напарником. Хотя с ними легче. Они не спорят, не иронизируют и точно не проспят тревогу.
— «Друг», если появится что-то похожее на реальный оперативный обмен — шифровки, маркерные фразы или признаки планирования — развернёшь модель расшифровки и запустишь декомпрессию в реальном времени.
— Принял. Режим: анализ с автооповещением. Установлен порог «чувствительности» — 0,92 по шкале вероятности шифровки.
Оставалось только ждать. Может, сегодня мы услышим, как в эфире проскакивает нечто вроде «Operation Plankton», «Signal Echo-Blue» или просто координаты в шифре. И тогда всё станет на свои места. Или наоборот — всё рассыплется к чёртовой матери.
* * *Следующим вечером, уже за ужином, «Друг» тихо включился прямо в слуховой канал — как будто кто-то мягко постучал в висок.
— Костя. Получены первые пакеты. Тропосферный канал с Гуантанамо на Сан-Хосе активен. Анализ ведётся. Запись поступила в 18:43 местного времени. Передача — короткая, но очень стойко зашифрована.
Я положил вилку на край тарелки и молча встал из-за стола. Инна что-то спросила, но я только кивнул: потом объясню. Через пару минут уже сидел в тени мангового дерева, глядя в темноту, где-то между листьями шевелились звёзды.
— Давай «Друг».
Перед глазами встала проекция. Лог-файл. Пауза. Затем «Друг» включил фрагмент — не голос, не шум, а нечто среднее между жужжанием и свистом, перегоняемое через алгоритмы декодирования. И потом — всё стало яснее.
«Контейнеры „Wave-5“ готовы. Передача через точку „Foxtrot Echo“. Операторы подтвердили стабильность каналов. Разгрузка — в ночное окно. Протокол „Sand-Reed“. Подтверждение с „Gaviota“ по каналу „Whisper-2“.»
Я нахмурился. «Wave-5»… Это ведь не термин для радаров или антенн. Это либо буи, либо маяки. А «Whisper-2» — судя по стилю — скрытый канал слежения или пассивной прослушки. «Gaviota», значит, снова фигурирует.
— Вероятность классификации «Wave-5» как устройства морского наблюдения — 83,4%. Вероятность, что операция касается размещения подслушивающих систем — 92,1%. Предполагаемый тип устройств — гидроакустические буи с ретрансляцией на низкоорбитальный спутник через цифровой канал.
Я замер, пропуская через себя всю полученную информацию. Это была не просто локальная активность. Они явно готовили систему наблюдения внутри кубинских территориальных вод. Если «Gaviota» успеет развернуть эти «контейнеры»…
— «Друг», есть координаты?
— Упоминается точка «Foxtrot Echo» — декодирована как 19°52' северной широты, 75°11' западной долготы. Это 30 миль к юго-востоку от Гуантанамо. Зона возможной установки — в пределах кубинского шельфа.
— Прекрасно, — пробормотал я. — Очень даже прекрасно. Они хотят видеть и слышать всё, что движется вдоль побережью и вглубь острова по проливу Гуантанамо.
— Предлагаю немедленно оповестить генерала. Разрешите подготовить визуальную модель размещения предполагаемых буёв.
— Готовь, — сказал я, и включил нейроинтерфейс.
Измайлову это нужно знать сегодня. Потому что завтра, возможно, в этом квадрате будет поздно кого-то искать.
Я вошёл в кабинет Измайлова без стука — генерал давно сказал, что для меня дверь всегда открыта. Он сидел в мягком кресле, с сигарой в одной руке и папкой со свежими донесениями в другой. Увидев меня, поднял бровь.
— Ну, Костя. Похоже, новости у тебя важные?
Я кивнул и сел напротив, доставая коммуникатор.
— Это будет быстрее, если покажу.
— Одну секунду, только дверь закрою…
Одно касание — и на стене напротив, поверх книжных полок и карты Карибского бассейна, мягко загорелась проекция. «Друг» запустил визуализацию.
— Надо бы какую-то белую стену придумать… — пробормотал генерал.
— Вот. Передача с тропосферной станции с базы Гуантанамо. Наш зонд её перехватил и расшифровал. Протокол «Sand-Reed», подтверждение от судна под кодом «Gaviota». Они готовят сброс серии буёв — гидроакустических, вероятно с функцией слежения. Подразумевается ночная установка с последующей активацией через спутник.