Беглый в Гаване (СИ)
Двигатель ГАЗа загудел, сцепка натянулась, и мы медленно тронулись в сторону центра. В ночной тишине улиц этот необычный караван смотрелся почти символически — как мост между эпохами. Советский армейский грузовик тащил за собой американскую роскошь конца пятидесятых.
А я сидел в кабине, ощущая, как под колёсами, на стыках асфальта изношенные амортизаторы не справлялись с тряской, и как с каждым поворотом руля приближается новая работа. И, может быть, новая история.
* * *Во двор мы въехали уже глубокой ночью, когда над Гаваной висела густая звёздная тишина. Никаких сирен, неторопливые стрекозы, редкие вспышки далёкого света — может, в порту кто-то работал в третью смену. Водила «Шишиги» выключил фары, чтобы не будить соседей, и мы аккуратно маневрируя, затолкали Dual-Ghia во внутренний дворик между домами. Здесь, под пальмами и широкими навесами касы, место казалось почти уютным.
Инна уже ждала, в халате, босиком, с чашкой чая и слегка сонным взглядом. Она молча смотрела, как мы снимаем сцепку, как медленно выкатываем машину во двор касы. Тогда она наконец сделала глоток и сказала:
— Ну что, прибыла твоя красавица.
— Он не красавец. Пока. Но будет.
Я провёл ладонью по крыше машины, поцарапанной, покрытой мелкой пылью и следами былых лет. Даже сейчас, в лунном свете, в ней чувствовалась гордость. Как будто она знала, что выжила.
— Как добрались? — спросила Инна, подходя ближе. — Как дед Орландо?
— Грустил…
— Понятно… Он её много лет назад пытался восстановить, но уже не смог. А теперь она у нас.
Я подошёл к стене касы, где ещё недавно приготовил свернутый брезент. Поднял, развернул — крепкая вощёная ткань, бывшая в употреблении, но вполне надёжная. Вдвоём с Инной мы аккуратно накинули его на машину, притянули края камнями, оставив зазор для вентиляции. Инна поправила один уголок, пригладила складку, как будто это был не брезент, а одеяло на спящего ребёнка.
— Жалко будет, если подгниёт, — вздохнула она. — Тут же тропики.
— Не подгниёт. Завтра подложу деревянные подпорки под днище, сниму давление с подвески. Потом — консервирую салон, разберу карбюратор. А дальше — по этапам…
— Может и мой велосипед тоже законсервировать, заодно? — она улыбнулась.
— А то. Он у нас тоже почти раритет.
Мы постояли пару минут в тишине. Комары лениво пытались пробиться под воротники, ночные птицы спорили за территорию. Я посмотрел на машину под брезентом и вдруг понял, что чувствую себя по-настоящему дома.
— Знаешь, Инна…
— Что?
— Я её восстановлю. Но не просто как машину. А как… кусок истории.
Она кивнула, подошла ближе, взяла меня под руку.
— Спасибо… Только главное — не разбирайте меня до винтика! — Жена сымитировала эту фразу мультяшным голосом паровозика из Ромашково.
Мы засмеялись. А потом пошли в дом, оставив под ночным небом автомобиль, который ждал своего второго рождения.
* * *Следующим утром, когда я зашел в кабинет генерала, он задумчиво водил пальцем по краю пепельницы, будто взвешивал что-то на своих внутренних весах. Я ждал молча, чувствуя, что разговор еще далеко не окончен. Наконец он бросил на меня короткий взгляд, потом встал, прошёл к сейфу в углу кабинета, открыл его и достал небольшую серую папку без маркировки.
— Белиз, — сказал он, не поворачиваясь. — Столица Бельмопан.
Я поднял брови.
— Карибский туризм по линии Минздрава?
— Не совсем, — усмехнулся он. — У меня там остался один старый контакт. Политически он уже не интересен, но у него сохранилось влияние в миграционном департаменте. Мы когда-то помогли ему с переездом, он помогал нам с бумагами и счетами. До сих пор у него есть доступ к базе паспортов граждан Белиза. Не поддельных — настоящих, просто… вне оборота.
Он положил папку на стол, слегка надавив пальцами.
— Вот это нам сейчас и нужно. Один паспорт на имя условного Джордана Х. или Карлоса Т. и возможность открыть номерной счёт в швейцарском банке, так, чтобы не было никаких следов.
— Это связано с «Крюгерендами»?
— Прямо. Дальше надо действовать иначе. Если захотим масштабировать, обычных схем будет мало. Золото, это только начало. Нужно тихое и независимое «окно» в глобальную систему. Без этого ты максимум подпольный скупщик. А нам нужен свой игрок в этой теме.
Я медленно кивнул. Мысли уже закрутились в нужную сторону.
— А как думаете добраться в Белиз?
— Если ты не против использую атмосферник, — сказал он спокойно. — «Друг» и «Помощник» обеспечат прикрытие, маршрут, сближение. Вылет завтра в районе семи вечера, там будет минус два часа — пять. Старт с платформы, за территорией объекта. Местные уже привыкли к ночным «метеорам».
Я усмехнулся.
— Скажи, это ведь не просто личная просьба. Это часть какой-то большой схемы?
Он посмотрел в окно, затем коротко кивнул:
— Очень большой. Но ты сам скоро всё поймёшь.
Он встал, прошёл к сейфу, положил в него папку и закрыл его. На мгновение остановился у двери.
Я ушёл, а в кабинете кроме него оставался в воздухе лёгкий запах его сигар и след надвигающейся тени.
— «Друг», — сказал я в пустоту, — готовь атмосферник, завтра летишь с генералом в Белиз.
Ответ раздался мгновенно:
— Уже, полётное задание в район Центральной Америки уже готово.
Я хмыкнул. Всё по плану. Как в старые добрые… но с технологиями, о которых тогда не мечталось.
Глава 17
Следующий вечер выдался знойным даже по здешним меркам. Над заливом тянулись ленивые облака, влажный воздух дрожал над асфальтом, а в атмосфернике, под самым потолком, мерцал свет над откинутой аппарелью. Генерал Самойлов стоял у открытого люка, притирая прокладку шлема, а я, опершись на металлический столик, проверял калибровку маскирующего поля.
— Связь проверена, закрытый канал на частоте «Сосна-7». Если будет перебой — выйдешь на связь с «Другом», он сделает ретрансляцию, — напомнил я.
— Понял, Константин, не первый день женат, — усмехнулся генерал и пристегнул налокотник. — Ты тут за хозяйством присмотри.
— А вы за границей сильно не увлекайтесь, ведите себя прилично. Белиз, это не Карловы Вары.
Он хмыкнул и шагнул внутрь кабины. Отсек закрылся плавно, почти бесшумно, и уже через пару минут аппарат, рванулся в небо и моментально растворился среди туч.
* * *Генерал вернулся через четыре часа, не задолго до полуночи. Пыльный, уставший, с чуть покрасневшими глазами, но довольный. В моем кабинете в медсанчасти царил прохладный полумрак, на подоконнике стояла чашка с крепким кофе, и в её запах вплелся лёгкий аромат чего-то чужеземного — возможно, ментолового табака.
— Как прошёл вояж? — спросил я, когда Филипп Иванович уселся напротив.
— Не хуже, чем в лучшие годы, — сказал он, закатив глаза. — Старик жив, бодр и даже завёл собаку. Правда, без зубов, как и сам хозяин, но нюх у него, видимо, остался.
— Агент?
— Да, бывший. В шестидесятых он пробивал логистику в Британском Гондурасе, так тогда назывался Белиз. Потом там же и осел в Белиз-Сити. Сейчас — патриарх на пенсии, но связи сохранил. Причем такие, что любо-дорого: один дальний родственник в налоговой, второй — нотариус, третий — «просто умеет разговаривать».
Я усмехнулся.
— Значит, паспорт Белиза — не миф?
— Не миф, а вполне себе живой и пахнущий мокасинами документ. Делают по прежнему через лазейку для «репатриантов». Если надо — вписывают фальшивое свидетельство о рождении от какой-нибудь фамилии в пригороде Бельмопана.
А как прошло всё остальное?
— Пытались проследить. Один мотоциклист был явно хвостом. Но «Друг» отработал отлично, отвёл от себя, ушёл в низину, потом перешёл на планирование. Заодно проверил теплопеленгаторы, реакция почти нулевая.
— Он записал весь маршрут?
— Конечно. Пусть сохранит в отдельную папку, и как учебный полёт и как тест ухода от слежки. Потом выложим в базу.