Доспех духа. Ноналогия (СИ)
— А есть еще способы взаимодействия с энергией мирового ци?
— Всякое сравнение имеет под собой шаткую основу, — наставительно сказал ректор, — поэтому аналогии в рассуждениях бывают вредны. То же самое с пониманием силы. Будь здесь не свеча, а стакан воды, которую можно превратить в лед и снова растопить, суть от этого не поменяется. В Китае говорят, что все мастера мира, пытаясь подняться на следующий уровень, бьются в закрытую дверь, даже не догадываясь, что за ней не лестница в небо, а каменная стена. И чем яростней они ломятся, тем толще камень позади нее. А для того чтобы открыть эту дверь, не нужно прилагать силу. Случается так, что ты просто подходишь к ней и распахиваешь. Остается лишь взойти по крутой лестнице и не сорваться. Данный тест просто показывает, что дверь открыта, а остальное зависит лишь от тебя.
— И сколько занимает подъем по этой лестнице? — спросил я, не очень довольный таким расплывчатым объяснением. Не люблю я подобного.
— Обычно несколько лет, но иногда может затянуться и на гораздо больший срок. Крайне редко случается, что у людей просто не хватает сил, пройти этот путь до конца.
— Было бы проще, если бы существовала особая практика, повторение или изучение которой позволит прорваться на этот самый уровень.
— Такое бывает только в китайских сказках, когда герой прочтет свиток или каменную табличку, прочитав которую сразу становится мудрецом. Вижу, что тебе не терпится, поэтому займемся «приближающими» техниками. Так их называют в Поднебесной. Их всего семь, и когда ты сможешь повторить последнюю, до становления великим мастером останется всего одна ступенька.
— А можно сразу с нее начать?
— Она требует сил гораздо больше, чем есть у тебя сейчас, — улыбнулся ректор. — И с этим нужно что-то сделать в первую очередь. Поэтому начнем с «жадной» тренировки.
— О, вот это я люблю, — закивал я.
С Геннадием Сергеевичем мы занимались около часа. «Жадная» тренировка подразумевала поглощение собственной силы. Нужно было попытаться создать доспех духа и при этом поглотить энергию «ци», затраченную на это. Если пытаться привести аналогию, то я правой рукой складывал из кубиков стенку, а левой рукой ее разбирал. С первого раза у меня не получилось делать это одновременно, но к концу тренировки смысл я уловил. Осталось только практиковаться и за неделю я этот хитрый прием освою. Непонятно зачем подобное нужно и что оно тренирует, но выглядело забавно.
К концу часа, когда я начал улавливать суть тренировки, нас очень грубо прервали. Двери в зал открылись и на пороге появился Великий князь Воронцов. Будь это кто-нибудь другой, Геннадий Сергеевич придавил бы его силой, чтобы в следующий раз думал, но сейчас он сдержался, в самый последний момент.
— Доброе утро, — бодро приветствовал нас князь, словно ничего такого и не произошло. — Не вставайте, прошу. Я всего на минуту заглянул, проведать, как устроится Николай.
«Мог бы не просить, мы и не собирались вставать» — подумал я.
— Доброе утро, — приветствовал его Геннадий Сергеевич. — Учебный план Николая Ивановича не изменился. И преподавателям из академии по-прежнему придется покидать территорию МИБИ вечером. Свободных комнат в общежитии не осталось. Если хотят, пусть снимают квартиру в домах напротив.
— Бог с ними, с преподавателями, — отмахнулся Воронцов. Сняв, наконец, обувь, он прошел к нам. — Пусть этим вопросом Элиза Филипповна занимается.
— Не буду Вам мешать, — сказал я. — Меня уже иностранные студенты ждут на занятии.
— Кузьма Федорович, на несколько минут задержись, — попросил князь. — Уже в курсе, что твой учитель приехал и даже успел выступить в боях Колизея?
— В интернете успел посмотреть, — кивнул я. — Выступил он эпично. Чуть-чуть анархиста Старицкого за жо… жабры не взял.
— Да, не ожидали мы, что террорист там появится, — он нахмурился, но как-то неискренне. Знал он все или видел, как анархист дощечку забирал, но ничего не сделал. — Ты не знаешь, зачем твой учитель приехал?
— Понятия не имею, — я пожал плечами. — Он путешествует по миру в поисках любопытных и интересных техник. Мы с ним немного разошлись во взглядах на тренировки и с того момента не виделись. Обидчивый он.
— Это плохо, что обидчивый. Но вы же переписывались? Говорят, он тебе письмо отправлял.
— Было такое, — кивнул я, удивленный, что он так много знает из легенды Дымова.
— Можешь ему сообщение отправить, что я хочу с ним встретиться? — напрямую спросил князь. И взгляд очень серьезный.
— Легко, — сказал я. — Вопрос в том, захочет ли он встретиться с Вами. Может, он уже мимо Парижа проезжает на поезде и пьет чай с круассанами. Вы лучше сразу обозначьте тему разговора, так будет проще.
— Напиши, что я щедро заплачу за эту встречу. А тема будет касаться приза, который ему достался в Колизее.
— Хорошо, напишу сегодня. Как ответит, сразу дам знать. А что за приз? Техника какая-то? Зная его, он бы не стал участвовать, если на кону не будет стоять что-то действительно стоящее.
— Все, что я знаю, это защитная техника, делающая доспех духа очень прочным, — признался Воронцов.
— Пощупать бы, — мечтательно произнес я. Думал, что князь начнет юлить или лукавить, но странно, что он так быстро признался.
— Кузьма Федорович? — спустил меня с небес на землю голос ректора.
— Да, простите. Пойду на занятия. У Вас больше вопросов нет?
— Нет, — едва заметно качнул головой князь. — Постой, а номера телефона учителя у тебя нет?
— Нет. Только адрес электронной почты. Но я его не дам, простите.
Я встал, слегка потянулся, разминая затекшие ноги и поспешил к выходу. Быстро обувшись, вышел и, спрятав силу, прильнул ухом к двери.
— Или у вас тренировка была? — голос князя Воронцова.
— Нет, Кузьма Федорович просто приходил поговорить об иностранных студентах. Жалуется, что много времени они у него отнимают.
— Понятно, — сказал князь. — Тогда я хотел предупредить насчет предстоящего собрания в Кремлевском дворце. Нужно будет убедительно выступить и продемонстрировать силу…
Дальше слушать я не стал и направился к крытому стадиону, где минут пять назад уже началась утренняя зарядка. Только добраться туда мне не дали, перехватив недалеко от столовой. Какой-то заполошный студент из дисциплинарного комитета попросил подойти к воротам, где меня кто-то ждал. Как оказалось, в такую рань меня искал Бэр Пойзон, собственной персоной. Я действительно удивился, глядя на него. С тростью в руках, в черном дорогом плаще и шляпе он выглядел очень солидно. Наверняка в его родословной есть кто-то знатного происхождения.
— Мистер Пойзон, — обрадовался я, — какими судьбами тебя забросило в Москву?
— По работе, — ответил он. — Не люблю Россию. Каждый раз, когда приезжаю, случается что-то плохое.
— Все потому, что ты пессимист, — я улыбнулся. — Но это хорошо, что заглянул ко мне в гости. Помнится, я обещал научить тебя защитной технике. У меня есть подходящая, уникальная, высшего класса и как раз подходит для кинетиков или мастеров управляющих гравитацией.
— У меня самолет через три часа на Прагу, — в его взгляде промелькнуло сомнение.
— И что? Билеты стоят три копейки, а моя техника минимум десять миллионов. Но, если ты торопишься…
— Не тороплюсь, поездка может и подождать, — быстро сказал он.
— Отлично. Сейчас поговорю с начальником охраны, чтобы гостевой пропуск выдали.
С пропуском вопросов не возникло, тем более что я пообещал гостя из поля зрения не выпускать и лично проводить к выходу, когда все дела будут закончены. Чтобы нас не отвлекали, я решил занять клубную комнату, так как утром там никто из студентов не появлялся и в целом до обеда в здании было тихо. Попутно скинул сообщение сестрам Юй, что нам потребуется много чая и легкий завтрак. Бэр же с любопытством разглядывал комнату, устроившись в кресле.
— Я приехал по делу, — сказал Бэр, когда я закончил набирать сообщение. — Твой учитель попросил передать привет.