Король и его королева
В браганте они долго молчали. Наконец Сварог осторожно спросил:
— Он когда-нибудь ошибался?
— Во всем, что касалось работы — никогда, — не поворачиваясь к нему, ответил Канцлер. — Лорд Сварог… Я так понял, в том мире, откуда вы… пришли, в таких вещах разбираются гораздо лучше?
— Пожалуй.
— Это действительно настолько реальная угроза?
— Пожалуй, — сказал Сварог. — Если у них есть свои физики-ядерщики, почему бы не найтись микробиологам? Это, кстати, вышло бы дешевле и проще. Создание ядерной бомбы требует во много раз больше энергии и трудов, чем разведение микробов в пробирках… но как получилось, что вы об этом забыли?
— Так уж получилось, — с вымученной улыбкой сказал Канцлер. — С самыми опасными болезнями покончили давно, а для многих научных дисциплин у нас просто не хватает людей. Есть немало перспективных направлений в самых разных областях, закрытых исключительно оттого, что у нас не тысяча ученых, а сто… А давать необходимые знания антланцам… Мои предшественники считали, что этого делать не следует — ну, разве что единицам… Я не собираюсь их осуждать или давать оценку их действиям. Они поступали, как считали нужным, вот и все. Ну, в любом случае какое-то время у нас есть… Лучше скажите, как ей это удалось?
Сварог усмехнулся про себя. Они с Яной подробно обсуждали нынче ночью то, о чем сейчас говорил Канцлер. Сварог не хотел засвечивать свой Центр, как и Арсенал, а Яна считала: поскольку Канцлер в свое время немало от нее скрывал, не грех и ей, в свою очередь, ответить тем же. В рамках большой политики и интриг императорского двора. Так что Канцлер получил подробную карту Хелльстада и все сведения о туннеле — но ни о каком Центре, ни о каких Золотых Шмелях и речь не шла, боже упаси. Карту Сварог старательно перерисовал с экрана компьютера, а Канцлеру объяснил, что все это — результат пущенного Яной в ход ясновидения. В рамках внезапно проснувшегося в ней целиком Древнего Ветра. В ответ на неизбежные вопросы, пожимая плечами и недоуменно тараща глаза, объяснил, что представления не имеет, как она это делает. Ну вот так как-то входит в транс, что ли, бледнеет, закаменевает лицом, таращится в никуда совершенно жуткими глазами и ее рука сама чертит по бумаге… Канцлер, впрочем, особо не допытывался — поскольку знал о Древнем Ветре еще меньше Сварога, который и сам знал самую капельку…
— Интересно… — задумчиво сказал Канцлер. — А может она увидеть, что творится в Горроте? В этом их Центре?
Сварог пожал плечами:
— Сам Центр она, может, и увидит, но вот что происходит внутри… Во всяком случае, ей было не под силу увидеть, что происходит внутри домов в Токеранге… Да и потом… Мне вот пришло в голову… Ветер Ветром, а девушки девушками. Если они не получили технического образования, тут, по-моему, никакое ведовство не поможет. Предположим, она что-то увидит. И опишет нам это так, как видит она: большой черный ящик, мигая синими огоньками, вертит золотыми зубчатыми колесами… Много мы поймем?
— Пожалуй, вы правы, — со вздохом сказал Канцлер. — Ничего не поймем… — он тяжко вздохнул сквозь зубы. — Самое скверное, что мы ничего не знаем…
— Знаем кое-что, — сказал Сварог. — Я вот, например, знаю, где расположен один из приютов Хитрых Мастеров.
Такого он никак не ожидал от Канцлера, образца выдержки и хладнокровия: Канцлер резко развернулся к нему, сгреб за лацкан камзола и прямо-таки прорычал в лицо:
— Не шутите такими вещами! Только сейчас этого не хватало!
Впрочем, он тут же опомнился, убрал руки и сказал глухо:
— Извините…
Сварог и не думал обижаться. У всех нервы. Особенно сейчас.
— Я нисколько не шучу, Канцлер, — сказал он серьезно. — Моя тайная полиция отрабатывала один след… И он привел их прямиком в Гартвейн. Там еще вчера преспокойно обитали в своем доме жена и дочь Вингельта. Вполне возможно, он долго не был в Туарсоне и попросту не знал, что тамошний староста из житейского практицизма мне его заложил. И еще там живет некоторое количество достаточно странных людей. Странных хотя бы тем, что, если им выстрелить в спину из рогатки, шарик отлетает в точности так, как это происходит с ларом… И многие из них владеют механическими мастерскими… Интересно, правда?
…Старая Матушка вошла со своим обычным величественным видом, но тратить время на чопорные приветствия не стала, попросту медленно склонила голову и присела к столу — что для нее, скрупулезно соблюдавшей этикет, было чуточку странно.
В одной руке у нее был привычный посох, знакомый всем и каждому, но вот в другой — картонный тубус, в каком художники носят эскизы. Что было еще более чем странно: особа старой закалки и невероятного гонора, носовые платки и те за ней камеристки носили…
— Скверные дела, брат мой король, — сказала она просто. — Действительно, Табарций по пустякам беспокоить не станет…
— Что случилось? — спросил Сварог тихо.
— Вернулись два моих корабля от одного из необитаемых островов Девайкира. Какие-то у них там были дела…
Сварог понятливо кивнул и промолчал — эти острова уже которую сотню лет были отличной перевалочной базой для контрабандистов, все это знали, но в приличном обществе говорить об этом было не принято: еще и оттого, что в старые времена многие этим ремеслом заложили основу фамильных состояний. Да и теперь иные высокородные аристократы не считали для себя зазорным вступать пайщиками в подобные предприятия, а иные, помоложе и удалее (главным образом не имевшие прав на наследство младшие сыновья) и самолично «учились морскому делу» на этих именно корабликах. И разведки имели там свой интерес, и, что греха таить, иная корона…
— Глубокой ночью они стояли на якоре у берега, на фоне густого леса их было совершенно не видно с моря…
Сварог и тут ограничился понятливым кивком. Либо сгружали товар, либо принимали, либо притаились на всякий случай, опасаясь проплывавших поблизости более сильных конкурентов. Такова уж специфика ремесла, что в случае чего в полицию никак не побежишь — а немного облегчить трюмы конкурента считается не столь уж и предосудительным делом — главное, чтобы не было лишнего пролития крови, вот это у серьезных людей не приветствуется…
Корабль, конечно, был выкрашен в темный цвет, с темными парусами — встретив в море такое судно, опытные капитаны прекрасно понимают, что к чему, но нет законов, предписывающих, в какой цвет можно красить корабль и паруса, а в какой нельзя…
— Где-то ближе к полуночи они увидели подводную лодку токеретов, — будничным тоном сказала Старая Матушка.
Ничего удивительного, в эту тайну она была посвящена, как и все наместники Сварога. Что-то ему эта история напоминала… Ах да! Он обернулся к полке, после недолгих поисков выдернул толстый морской атлас, быстро нашел нужную страницу:
— Они показали, где это было? Уж моряк-то такие вещи должен знать точно…
Присмотревшись к карте, Старая Матушка уверенно показала безупречно наманикюренным ногтем:
— Вот здесь, в этой бухте.
Карта была крупного масштаба, вся страница отводилась островам Девайкир, и Сварог моментально вспомнил, моментально узнал место… ну, почти то же самое место. Немаленький остров изрезан многочисленными бухточками, удобными для стоянки и кренгования (за что любим и контрабандистами, и честными моряками). В одной из таких бухточек, разве что десятком лиг полночнее, подлодку токеретов и увидели моряки с ронерской бригантины «Косатка», из глупого азарта кинулись в погоню, и подлодка, вместо того, чтобы погрузиться, их потопила…
Сто двадцать лет прошло, а токереты по-прежнему крутятся у того острова? Нужно будет попросить Оклера, чтобы осторожненько поискал: вдруг у них там база…
— Никто из них не знал, конечно, что это такое, — продолжала Старая Матушка. — Они просто насмерть перепугались, видя такое «чудище» — мудрено было бы его не заметить… Когда они вернулись, принялись болтать по кабакам, и в каком-то из них оказался человек Табарция. Табарций по своей милой привычке, — она тонко улыбнулась, — взял всех до единого, допрашивал поодиночке, но все описывали примерно одинаково — нашлась там парочка, которая добавляла вовсе уж фантастические детали, явно почерпнутые из морских легенд, но, если их не считать, девятнадцать человек описали очень точно. Художник рисовал строго с их слов…