Измена. Горькая правда в наш юбилей (СИ)
И всё бы ничего, если бы я не столкнулась с одной любопытной гадиной на выходе из кабинета Валерия Владимировича, который пригласил меня подписать документы перед самой операцией. Ещё раз проговорив примерные сроки и ожидания, меня отпустили.
И да, Лера не скрывала того, что часть разговора она точно слышала. Смотрела на меня, распахнув в шоке глаза, и прошипела:
— Вы точно что-то задумали. Дима был прав, здесь что-то нечисто. Зачем так спешить, тем более Дима ещё так слаб? Ты же… — Эта невротичка аж задохнулась и прошептала: — Что вы все задумали? Ещё и этого еврея купили, да? Я всегда знала, что ему нельзя доверять.
Я грубо схватила эту дуру под локоть, таща её на лестницу. Прошипела, почувствовав, что она ещё и сопротивлялась:
— Заткнись! Поговорим, и иди куда хочешь.
Бросила руку, когда мы оказались одни в тишине лестничного пролёта запасного выхода, которым никто не пользовался.
Лера была полна негодования, а в глазах прямо праведный гнев отражался. Я в сердцах подумала, что муж совсем с катушек слетел, если на такую идиотку запал. Хотя…
Я начала с нападения, помня о лучшей защите. Уставилась на неё, ещё и пальцем на неё указала, вперив в неё взгляд:
— Ты представляешь, что он с тобой сделает, когда поймёт, что останется инвалидом на всю жизнь? Нас он винить не сможет, он же при тебе мне всё выговаривал. Глеба я к нему надолго не подпустила, я сына люблю и желаю ему самого лучшего. Так кто тогда останется? На кого он выльет свой гнев? Катя лежит дома, у неё приступ мигрени от всех этих переживаний, за ней следит её Андрей. И будет дальше следить, чтобы она чего ненужного не выкинула. Ты понимаешь, что ты одна с ним останешься?
Лера вздёрнула голову, но прежней уверенности в голосе я не услышала:
— Дима лучше знает, что ему нужно. Это вы все вокруг него что-то задумали. Он чувствует, и я… Я вижу и слышу, вы о чём-то шушукаетесь, вы точно что-то задумали. Я так Диме и сказала. Только я за него переживаю, а вы все за его деньги печётесь. За компанию.
Я аж рот открыла от такого бреда. Но собралась, подошла ближе, и, смотря прямо в глаза, ответила:
— Его прооперируют, стабилизируют его состояние, а после отправят на реабилитацию домой. Именно тогда ты и сможешь проявить всю свою заботу. После операции делайте всё, что вам захочется, а пока жди её окончания. Молча. Поняла?
Я посмотрела на часы пробормотав:
— Тем более Диму уже забрали. Теперь только ждать.
Лера зло сверкнула на меня глазами, но промолчала. Возможно, она, наконец, задумалась, чему именно потакала.
Я развернулась и поспешила обратно, на лестнице стоял жуткий сквозняк. Мои мысли сейчас были заняты одним: я очень надеялась, что операция пройдёт успешно.
Глава 24
Глава 24
Я прохаживалась по коридору, не в силах сразу же успокоиться. Слишком сильно я потратилась, объясняя этой курице, что для неё же было лучше не устраивать скандал, а просто подождать.
Остановилась, посмотрела на свои пальцы. Они дрожали. Первый признак того, что я перенервничала. Да и в душе было тяжело. Всё как-то навалилось разом. Хотелось пореветь, если честно, причём от души так.
С чего мне так волноваться за того, кто меня предал? О, на Диму я была реально зла. Не за то, что на фоне травмы он уничтожал себя и своё здоровое будущее.
Я беспокоилась о сыне и за те годы, что он вложил в общую с отцом компанию. Да и за Катю, как бы она ни вела себя, но я её вырастила. Хорошо, ей нормальный парень попался.
Дима всегда говорил, что оставит всё своим детям, а я была матерью и хотела лучшего для своих детей. Сын не вытянет один, пока нет.
Возвращаться к остальным не хотелось, сын отписался:
«— Мы с Соломоновичем здесь сидим, тебя не видим. Ты куда пропала и когда появишься?»
Пришлось отвечать размыто, я понимала, что по моему виду сын сразу заподозрит что-то неладное, придётся объясняться. Сейчас мне ни с кем не хотелось говорить, хотелось тишины и подумать.
«—Мне нужно побыть одной, дорогой, что-то я перенервничала. Подойду через полчаса — час. Если будут изменения или новости от врачей, сразу пиши».
«—Договорились. Не теряйся».
На время я не смотрела, прохаживаясь туда-сюда по коридору, чтобы успокоиться. Я понимала, что инвалидом Диму его любовница не сможет долго терпеть и сбежит. Дима всегда просто ужасно болел, становился капризным и совершенно невыносимым.
Я села и стала выбирать дом, в который хорошо бы переехать мужу. Главное, чтобы я не видела ни его, ни этой его Лерочки. Вариантов рядом с реабилитационным центром было не так много, да и уровень их был разным. Только я нашла приличный коттеджный посёлок и пару домов, которые предлагала снять одна и та же компания, и даже начала переписку с агентом, как меня отвлекли.
Я так глубоко погрузилась в сам процесс, что не заметила близкое присутствие Леры. Вздрогнула, когда она похлопала меня по плечу и возмущённо высказала:
— Вы что, меня игнорируете? Я же с вами разговариваю, вообще-то!
Подняла глаза на девушку, нависшую надо мной, не понимая, что она делала в этом тихом коридоре. Думала, она давно уже сидела вместе с остальными и ждала вердикта врачей.
Видеть девушку и тем более разговаривать с ней не хотелось от слова совсем, но я переборола желание нахамить ей, хотя очень хотелось в ответ на её тон и слова.
— Да, я слушаю тебя.
Лера аж глазами захлопала, явно не ожидая моего спокойного тона. Я же так перенервничала, что мне просто было лень. Слушать девицу не хотелось, но она была очень решительно настроена, судя по её виду.
Стояла и с вызовом в глазах смотрела на меня. Словно фокусник, придерживающий в рукаве главный козырь. Слишком довольная, слишком уверенная.
Я встала, не желая, чтобы Лера и дальше нависала надо мной, и поторопила её, опять же, не желая её видеть дольше положенного:
— Ну, ты же зачем-то подошла ко мне? Или ты не знаешь, куда идти? Так я объясню, остальные уже давно сидят и ждут. Поболтаешь с подругой, скоротаешь время.
— Очень смешно… Вот только именно я буду смеяться последней. Вот, смотрите, это мне врач прислал пять минут назад. Между прочим, всё официально, и клиника эта одна из лучших.
Глаза у Леры лучились, а улыбка растягивала губы явно от крайней степени радости. Довольство, излучаемое ей, аж ложкой можно было есть.
Влекомая неприятным предчувствием, я взяла протянутый девушкой телефон и начала вчитываться.
Выдохнула тяжело, предчувствуя очередные проблемы, и вернула ей телефон со словами:
— И чей он?
Лера вырвала телефон у меня из рук, черты лица у неё исказились, став почти уродливыми, она зашипела как рассерженная кошка:
— Димин! Мой и моего любимого мужчины! Знаете, что, — девушка вскинула голову и яростно продолжила: — мне плевать на ваши слова и на ваши оскорбления. Эта чудесная новость, и когда Дима очнётся, я подожду, конечно, когда он придёт в себя и окрепнет, и расскажу ему. Я уверена, он будет счастлив. У него будет ещё один наследник. Я уверена, это будет мальчик. И даже если девочка, Дима будет рад!
Лера замолчала, победно смотря на меня. Её улыбка, полная триумфа, если честно, очень раздражала, тем более сейчас, когда нервы были никакие в ожидании новостей.
Мало того, сказанного ей показалось мало и она добавила, а в голосе её чувствовалось невероятное удовлетворение:
— Думаете, я не знаю про Димино отношение к своим детям? Катя мне всё рассказала. Дима ей подарил на совершеннолетие акции компании. Да, до руководства или чего ещё её не допускали, хотя я считаю, это настоящая дискриминация, но свою долю с прибыли эти акции дают. Я знаю, Дима и Глебу сделал такой же подарок. И мой ребёнок тоже будет обеспечен. Ну, ничего, уверена, вы как-нибудь это переживёте. Ладно, я пошла, чего здесь в этом закутке делать. Уверена, Дима, когда узнает, будет счастлив.
Девушка развернулась и направилась прочь. Я же пробормотала себе под нос: