Сердцу не прикажешь

Он улыбнулся, а Джулия, разжав руки, мгновенно выпрямилась. От его слов повеяло такой грустью, однако, про его отца она ничего не спросила.
— А мой всегда покупал мне молочные коктейли, — неожиданно для самой себя произнесла она, наблюдая, как он возится с мороженицей.
Ручка провернулась. Раз, другой… Джулия встала и подошла к нему.
— Давайте помогу, — сказала она, опускаясь на колени. Она ухватилась за мороженицу обеими руками и стала думать о том, что его лицо совсем близко. — А в кондитерскую я ходила по субботам, после ужина.
  
— В каждой семье свои традиции, — заметил он.
— В нашей — с традициями все было в полном порядке, — тихо сказала Джулия. — Папа в этом плане был жуткий консерватор, — усмехнулась она.
Нет, положительно с ней что-то происходит! Никогда никому не рассказывала она про родителей, а сейчас, ни с того ни с сего, разоткровенничалась. Джулия нахмурилась и замолчала.
Майкл перестал крутить ручку, поднял голову, и их взгляды скрестились.
— А что случилось с вашим отцом? Я это потому спрашиваю, что почувствовал в вашем голосе грусть.
Сказано это было с сочувствием, только поэтому она ответила:
— Знаете, приверженность некоторым привычкам до добра не доводит. Мой отец, например, по дороге домой, как правило, заходил в бар. Говорил, что вот выпьет стаканчик и уйдет. Но мы сидели там до закрытия. — Она передернула плечами, будто то, о чем рассказывала, было в порядке вещей. — Его не стало, когда мне было семь лет. Инфаркт. Сердце не выдержало.
— А куда же смотрела ваша мать? Каждый субботний вечер ребенок в кабаке. Согласитесь, это, по меньшей мере, странно.
— Мама жила своими интересами. Одним словом, родителям было не до меня.
— Неужели вашей матери было все равно? — спросил он недоверчиво.
— Наша семья отнюдь не была образцово-показательной, — сдержанно ответила Джулия.
— Но ведь она, наверняка, вас любила, — возразил он, подумав, что не сможет успокоиться, пока не выяснит о ней все.
— Скучная это история, — заметила она, раздраженно.
— И все же расскажите, что было дальше, — попросил Майкл.
Позже Джулия никак не могла понять, почему ей вдруг захотелось излить душу мужчине, у которого она, как ей казалось, вовсе не вызывала добрых чувств. Однако, начав рассказывать свою печальную историю, она уже не могла остановиться.
— Маме после смерти отца, естественно, пришлось пойти работать, потому что на его страховку прожить было совершенно немыслимо. Работу женщине найти всегда труднее, а в те годы особенно. Образования у нее, мягко говоря, не было никакого. В общем, она вертелась как белка в колесе. Возвращаясь домой, валилась с ног от усталости.
Джулия замолчала. Ее взгляд скользнул по его рукам. Крупные мужские руки, привычные к работе. Как хочется коснуться его руки, погладить! Она с трудом подавила в себе это желание.
Майкл понимал, что нажал на ее больное место. В ее синих глазах он увидел затаенную боль и печаль.
— Понятно! — сказал он с сочувствием в голосе. — У нее, должно быть, совсем не оставалось времени для вас.
— Да, — вздохнула Джулия, — совсем. Я стала жить у бабушки, а маму видела только по воскресеньям. Забегала к нам на часок.
— Как на часок?
— Ну да! У нее в то время кто-то появился, — тихо сказала Джулия. — Жениться тот мужчина на ней не хотел, а мама без него не могла жить. Бабушка, конечно, была против их связи и до минимума сократила ее визиты к нам.
— Но ведь это жестоко!
— Я так не считаю, — возразила Джулия. — Вы и сами сегодня утром изволили заметить, что, мол, люди, как правило, делают именно то, что должны делать. — Она поднялась и отряхнула юбку. — Моя бабушка ни перед чем бы не остановилась, лишь бы оградить меня от дурного влияния. Я ее понимаю. Особенно теперь, когда сама стала матерью. — Она выдержала его взгляд и добавила: — Пойду скажу миссис О'Брайен, что у нас на десерт будет отличное мороженое.
Майкл восхищенно смотрел ей вслед. Что ж, она достойна уважения, подумал он. Неужели она дала ему понять, что принимает его вызов? Что ж, посмотрим, кто кого, решил он.
Когда Майкл вошел в кухню с мороженым, Джулия ставила на стол салатницу с зеленым горошком.
— Задание выполнено, — весело сказал он миссис О'Брайен.
— Дорогая, помоги Майклу переложить мороженое в эту вазочку, — кивнула она на пустую миску, водружая на стол блюдо с жареными цыплятами. — И к столу! Немедленно к столу!
— Помогайте, — обратился Майкл к Джулии, вытаскивая емкость с мороженым из агрегата.
Джулия начала выгребать шоколадное мороженое деревянной ложкой с длинным черенком. Майкл встряхнул посудину, чтобы на стенках не осталось ни кусочка, и, как бы невзначай, коснулся пальцами ее руки. Она замерла, а он, похоже, не спешил убирать руку.
— Не нужно, — тихо, чтобы не услышала миссис О'Брайен, сказала она.
— Что не нужно? — переспросил он, вскинув брови.
Секунду они молчали. Ее сердце так отчаянно билось, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из грудной клетки. Перед глазами все плыло. Джулия даже не заметила, как миссис О'Брайен усадила закапризничавшую Луизу в высокий стульчик, а сама отправилась в кладовку. Майкл подошел к мойке и принялся мыть мороженицу.
— К чему это лицемерие? — спросил он насмешливо. — Все, что вы думаете, написано у вас на лице. К вашему сведению, мои мысли ничем не отличаются от ваших. Это, пожалуй, единственное, что нас объединяет. Мне кажется, из этого совпадения следует извлечь пользу.
Джулия уже готова была дать волю своему гневу, но появление домохозяйки лишило ее этой возможности. Какой наглец! Точная копия своего братца. Невинное прикосновение, невинный поцелуй, и думает, ее можно брать голыми руками? Как бы не так!
Джулия поставила мороженое в морозильник. Подойдя к столу, поняла, что придется сесть напротив него. Ну что ж, пусть будет так, подумала она, уже успокоившись.
Миссис О'Брайен, казалось, ничего не замечала. Она с искренним радушием потчевала гостей разнообразной снедью. Домашней выпечки булочки так и таяли во рту, салат из белокочанной капусты и репчатого лука удался, цыплята с горошком и чесночным соусом оказались выше всяких похвал. Майкл ел и нахваливал, а у Джулии совершенно пропал аппетит — она вяло водила вилкой по тарелке. Лулу с аппетитом ела фруктовое пюре, и миссис О'Брайен помалкивала, пока кормила ребенка, но когда настала очередь десерта, решила, вероятно, что пришла пора вовлечь гостей в светскую беседу.
— Дорогой Майкл, скажите мне, пожалуйста, — начала она, ткнув в его сторону десертной ложкой, — как так получилось, что вы, такой импозантный мужчина, и вдруг холостяк! Почему вы разошлись с женой, если не секрет? — Джулия побелела и сделала вид, что всецело поглощена мороженым. — Извините, что задала вопрос в лоб, — добавила пожилая женщина, оправдываясь, — но я достаточно пожила на белом свете. Чтобы не ходить вокруг да около.
— У нас с женой были… некоторые принципиальные разногласия, несовпадение взглядов, если угодно, — сказал Майкл, осторожно подбирая слова. Лицо его приняло совершенно непроницаемое выражение.
— Это ужасно! — миссис О'Брайен сочувственно пощелкала языком. — Мне всегда жаль детей. Бедняжки, они так страдают, когда между отцом и матерью принципиальные разногласия. Вы говорили, что у вас есть сын?
Майкл кивнул.
— Да, сын. Мой Питер — замечательный парнишка. Умудрился выбраться из нашей ситуации без существенных моральных потерь.
— Ах, Господи! — запричитала миссис О'Брайен. — Дети! Все-то они понимают. У меня две сестры. Вспоминаю, что в детстве мы обожали во все совать нос. А у вас, Майкл, есть сестры?
  
— Нет, миссис О'Брайен. У меня… У меня был брат. Эрик. Он погиб в автомобильной катастрофе.
Джулии стало трудно дышать. Она украдкой взглянула на Майкла. Тот сидел, стиснув зубы.
Миссис О'Брайен, почувствовав возникшую неловкость, попыталась ее сгладить.
— Какая трагедия! — вздохнула она. — У него была семья, дети?