На золотом крыльце 2 (СИ)

Там в чайнике нашлась вода — я набрал ее в стакан, выпил и снова набрал. Взгляд наткнулся на батарею из контейнеров на буфете — с сахаром, содой, мукой, солью. Блины тут девчата пекли, что ли? Небольшие красные пластмассовые коробки, в принципе — в каждую из них влезет по змеиной голове, если расположить правильно… Тьфу ты, все о наживе думаю, ай-яй-яй! Или правильнее — «ай-ой?»
  
Я вернулся в комнату, набрал ладонью воды и брызнул на лицо Эльвиры. Она фыркнула и сказала сонно:
— Я не пойду купаться, отстань, — и повернулась на бок, подложив ладошки под щеку.
Очень миленько. Она вообще — просто прелесть, если честно. И пофиг, что антресоли в моей башке уже явно готовы раскрыться настежь — дело нужно делать, не взирая на эмоции. Работать надо!
— Видит Бог, я не хотел этого! — проговорил я, а потом моргнул, рассмотрел в эфире ту самую дверь — светленькую, увитую плющом, со светящимся окошечком. Сконцентрировался — и постучал.
И — нет, Ермолова не проснулась! Ее дверь отворилась, буквально сантиметров на тридцать! Это стало полной неожиданностью для меня, но волей-неволей я заглянул внутрь и, честно говоря, очень сильно смутился, когда увидел, что там происходит и тут же дверь захлопнул. Эля широко открыла глаза, глубоко вздохнула, глядя на меня, и сказала:
— Миха, это ты? У меня галлюцинации? — на ее лице было такое искреннее удивление и такая радость, что мне снова стало очень неловко. — Ты что, спасать меня пришел?
— Эля, это не глюки, — максимально серьезным голосом сказал я. — Я приехал на шее у лягушки, привез жабий камень, и теперь мне нужны противогазы, чтобы всех вытащить. Поможешь?
— Действительно, не галлюцинация, — констатировала Ермолова, села на кровати и потерла нос ладошкой. — Это точно ты. Никто не умеет так качественно нарезать дичь, как Титов! Еще раз: приехал на противогазе, нужна жаба, чтобы все камни вытащить из шеи?
— Нет! На лягушке приехал, привез жабий камень с противоядием, нужны противогазы. Истинная правда! — я даже перекрестился. — Так всё и обстоит! Водички хочешь?
— Хочу! — сказала она, села на кровати и тут же схватилась за голову. — Ой-ой, все плывет… Давай сюда воду, я сейчас, у меня есть кое-что…
Девушка заплетающимися пальцами полезла в нагрудный карман и протянула мне бумажный пакетик, в каких обычно хранятся порошки от простуды.
— Сделаешь?
Я высыпал содержимое пакетика в стакан, огляделся, подхватил с прикроватной тумбочки один из простых карандашей, что там валялись в беспорядке, и, размешав им раствор, протянул Ермоловой. Эля благодарно кивнула и за четыре больших глотка опорожнила стакан.
— Хорошо-о-о-о! — выдохнула она. — Реально работает, надо будет Клавдию спасибо сказать. Так, Титов… Командуй. Жаба, противогазы, камни — что угодно. Девчонок надо выручать!
Я собрался с мыслями:
— Значит, тут у нас атака аспиденышей — отпрысков бывшего Хранителя Хтони. Они всех ваших перекусали и теперь ждут, пока девчата помрут, чтобы организовать тут Прорыв и мини-Аномалию. Это все потому, что в Черной Угре власть поменялась: Хозяйка там Царевна-Лягушка теперь, и из Леса она делает Болото. Прямо сейчас. Баба с придурью, но сотрудничать с опричниками готова, и не в ее интересах хтоническая гражданская война… Так что она дала мне жабий камень, чтобы всех подлечить. Но этого недостаточно: нужно надеть противогазы, чтобы самим не потравиться и девчонок в безопасное место тоже тащить, защитив органы дыхания. Эля, не смотри на меня так, я тебе истинную правду говорю, все вопросы — потом! — я почесал голову и закинул удочку: — Тут у вас я рассмотрел какую-то высоченную фиговину типа пирамиды или обелиска…
— Да, да — Обелиск и называется, — закивала понятливая Ермолова. — Там Святцева и Выходцева проживают, думаю, и Наташка и тоже у них… Действительно — самая высокая точка поблизости…
— Отлично, значит — минус четыре человека тащить… — удовлетворенно отметил я. — Ты как — сможешь сделать носилки и противогазы? Из подручных средств?
— Ты трансмутацию имеешь в виду? — удивилась она. — Миха-а-а, но там же многокомпонентные изделия, из разных материалов, и…
— Да пофиг, — рубанул ладонью воздух я. — Пластик, стекло, резина, органика, металл — все сейчас тут найдем, и хотя бы три противогаза нам позарез нужны. Эля, вариантов нет — или девчата сдохнут, или ты справишься. А потом пойдем от дома к дому, мочить змеюк и эвакуировать людей. У меня — жабий камень, у тебя — редчайшая специальность. Никто кроме нас, понимаешь?
— Поняла, — она как-то сразу подобралась. — У меня есть дробовик! Возьмешь? Думаю, ты лучше справишься сейчас, а мы как до следующего дойдем, я там второй раздобуду, у девчонок. Как раз в себя приду. Стреляю я неплохо, просто в голове до сих пор шумит.
Оказывается, пока мы бегали с автоматиками, они дробовики осваивали… Интересно! В принципе, против пташек и всяких мелких тварей картечь — самое оно, да и для змеюки тоже: пулей 5,45 еще попробуй попади! Да и по беспилотникам палить — штука полезная. Кто-то сказал, что из девушек готовили бойцов магической поддержки — и в этом плане в таком оружии был определенный смысл.
Эльвира, уже почти совсем ожившая и бодрая, достала из-под кровати оружие и патронташ, протянула мне и отправилась в обход по дому. Я нацепил на себя помповик и перевязь и пошел за ней — выбирать необходимые материалы для большого трансмутационного колдунства. Зеркало, канцелярские скрепки, кухонные ножи, формы для выпекания, металлические стулья с веранды — как раз с пластиковыми сиденьем и спинкой. А еще — аптечка и разделочная доска, и комплект постельного белья, и куча всего другого.
— Должно хватить, — Эля явно нервничала. — Надеюсь, у меня получится.
— П-ф-ф-ф! — фыркнул я. — У тебя точно получится. Ты умная, старательная, ответственная и самая лучшая в мире. У кого, как не у тебя?
Мой тон был максимально беспечным, я очень старался.
— Да-а-а? — она стрельнула на меня глазами из-под ресниц. — Ты правда так считаешь? Или хочешь меня подбодрить?
— Я правда так считаю, и хочу, чтобы ты про это не забывала, — улыбнулся я. — Давай руку, пока будешь чародействовать — я с тобой маной буду делиться, даром, что ли, батарейкой столько дней работал?
И Ермолова принялась за дело. Для начала она забомбила носилки: довольно удобную конструкцию на металлическом каркасе и со шлейками, которые теоретически можно было перекидывать через плечо. Наблюдать за тем, как плывут очертания предметов, сливаются один с другим и постепенно переплавляются в нечто совершенно новое — вот это было просто невероятно. Я по-прежнему считаю, что трансмутация — это натуральное волшебство! Телекинез там, или пиромантия — это так, фигульки на рогульках. Шевелить или портить уже существующие вещи — мелочи. А из одеяла, стула и полотенец носилки нафигачить — вот это да-а-а-а…
— Миха, поделись? — она протянула руку.
Эля выглядела озадаченной и уставшей, так что я ни секунды не думал — и, вспоминая уроки Полуэктова и Голицына, щедрой мерой влил в нее своей маны. Мне не жалко, у меня дюссак и дробовик!
— Ого! — Ермолова удивленно на меня глянула. — Ничего себе у тебя резервы! Ты что — инициировался?
— Неа, — помотал головой я. — Думаю — Хтонь влияет, да и практика у нас проходит очень уж практически… Работать дальше можешь?
— С таким запасом? О-о-о да, — ее глаза сверкали. — Сейчас, сейчас!
И стала водить руками над кучей незадействованных до сих пор предметов. Вещи сначала слепились в однородный ком, зашевелились, в комнате стало жарковато, а потом… А потом ком распался на десять совершенно одинаковых противогазов: черных, с двумя фильтрами, с ремешками на затылке. Я такие никогда в жизни не видел, но в целом…
  
— Фильтры из активированного угля и нетканого материала, — пояснила Эля. — На всякий случай — два, надежнее будет. Ну, и на шлейках, чтобы волосы девчонкам не нужно было внутрь совать. Нормально?
— Наверное, — я пребывал в состоянии шока. Вот это она дает, конечно! — Маны дать еще?