Беспредел (сборник)

Заступив после выходных на дежурство, еще в раздевалке по запаху чую, что Смеханыч уже здесь.
Переодевшись, захожу в секционную, где и застаю коллегу лежащим на столе для вскрытий. Голый Смеханыч с разорванной шеей все еще источает ароматы паленого алкоголя и дешевого парфюма.
Все в отделении думали, что Смеханыча когда-нибудь укокошат за его длинный язык. Прибьют его же друзья-собутыльники. Но им закусили друзья человека. Так Смеханыч стал Подранычем.
Тузики в этот раз внесли разнообразие в свое меню. Помимо шеи, у моего, теперь уже бывшего, коллеги разорван правый бок. Видно поврежденную, буквально надкушенную печень. Мохнатым гурманам явно не по вкусу пришелся этот раздутый и потемневший орган алкоголика. Псы-людоеды всего лишь ненамного опередили цирроз.
Мой новый напарник уже подготовил тело старого к вскрытию. Что ж, нужно делать работу и валить домой. Где меня ждет Зайка, это и неизменные вампирские киношки.
Вампир на экране почему-то гасит других вампиров. Он шинкует их в капусту своим мечом, похожим на самурайский. Зайка говорит, что он не совсем вампир. Полукровка, рожденный от вампира и человека. Это называется «дампир». Кожа у этого дампира цвета темного шоколада. Темнее, чем у Елены из «Про ЭТО». Но они хорошо бы смотрелись вместе. На мой вопрос, зачем он убивает других кровососов, Зайка пожимает плечами.
– Ну он типа хороший. – Она корчит гримасу, будто съела лимон. – Борется со злом. А может, просто хочет перебить всех вампиров, чтобы вся человеческая кровь только ему досталась.
Слушая очередной вампирский ликбез, опускаю блестящую трубочку в граненый стакан, наполненный почти до краев.
– Ну, как говорит Смеханыч, – по привычке поминаю его в настоящем времени, – пить надо каждый день!
Процитировав усопшего коллегу, беру трубочку в уголок рта и высасываю залпом весь стакан.
– Твой Смеханыч козел, – говорит Зайка и тоже осушает свой фужер с абсентом одним глотком.
Трубочка вываливается из моего рта и бряцает по пустому стакану. Я говорю:
– Вы знакомы?
– На днях познакомились. – Зайка берет лежащую на столике зажигалку и сигарету из пачки. – Я шла к тебе, а он у тебя в подъезде отирался. Там до сих пор, по-моему, его перегаром воняет. И противным одеколоном. Бе!
Глядя на ее кулачок с зажатой зажигалкой, издаю звук:
– И?..
Колесико чиркает по кремню, летят искры, но газ никак не хочет воспламеняться.
Чирк-чирк-чирк!
– Он поздоровался, – говорит Зайка с сигаретой во рту. – Сказал, что его зовут Степан Степанович. Для друзей просто Смеханыч.
Чирк!
– Сказал, что он тебе как отец.
Чирк!
– И хочет познакомиться со мной поближе. Поболтать по-отечески.
Чирк!
– Домой к себе звал.
Чирк!
Я снова пищу как мышь:
– И?..
– И я послала его в жопу, – говорит Зайка. – Этот козел пытался лапать меня за зад.
Чирк-чирк-чирк!
Пламя наконец вспыхивает, и Зайка прикуривает. Выдыхая дым, говорит:
– Он был просто козел. – Зажигалка крутится в ее пальцах. – Обычный циррозный козел.
Зайка кидает зажигалку на столик. Вещица кувыркается и замирает на краю, едва не свалившись на пол. На ней изображена голая женщина. Нижняя часть зажигалки покрыта сколами и царапинами.
Протягивая мне пустой фужер, Зайка просит обновить.
На кухне я немного разбавляю абсент из подготовленной заранее бутылки с водой. Зайка сегодня разошлась с алкоголем. Надо бы ей притормозить.
Когда я возвращаюсь в комнату, неугомонный жадина дампир все еще крошит своих собратьев. Протягиваю Зайке фужер и сажусь на диван рядом. Она выпивает порцию залпом и, притянув меня за подбородок, целует в губы. Потом садится верхом мне на колени и снимает с себя растянутую майку. Мы снова занимаемся этим.
 
Видеодвойка шипит и мерцает помехами на экране. В тишине слышно только хлюпанье моей крайней плоти и шлепанье Зайкиного кулачка о мои яйца и лобок.
Диван разложен. Я сижу на нем с закрытыми глазами. Сижу полулежа, упираясь лопатками в жесткую спинку дивана и касаясь затылком прохладной стены комнаты. Мои ноги вытянуты и разведены в стороны. Левое колено все влажное и немного затекло.
Оседлав мою левую ногу, Зайка сидит на ней, лицом ко мне. Плотно прижав свою промежность к моему мосластому колену, она двигает бедрами и одновременно обслуживает меня правой рукой.
Многие мужчины, рассказывая о своих половых подвигах, с гордостью говорят что-то типа «Дал в рот» или «Сунул в ладошку». Они говорят это с довольным видом. С видом явного превосходства.
Кажется, Елена говорила что-то про доминирование.
Чувство превосходства в этом случае – это большое заблуждение, надо сказать. Во-первых, потому что весьма сложно насильно дать кому-то в рот или в руку. Поэтому в рот все-таки берут, а не дают. Как ни крути. А во-вторых, твой прибор – это хрупкий и нежный орган. А он хрупкий и нежный, хоть ты и называешь его дубиной или шлангом. И когда твой нежный орган во рту или в руках у твоей подружки – ты весь у нее в руках. Тут доминирование работает совсем в другую сторону. Так что лучше воздержись от резких движений, ведь ты полностью в ее власти.
Вот и я сейчас в полной власти моей королевы, которая держит в руках мой конец и яйца, словно свои царские символы – скипетр и державу.
Левой рукой, сжимая четырьмя пальцами мои тестикулы, она умудрилась ввести указательный мне в анус. Правая рука с зажатым в ней пенисом то ускоряет, то замедляет движения. В такт им она ерзает по моему уже мокрому, а не влажному колену.
Зайка наклоняется и целует меня. Она проводит языком по моей раздвоенной губе. Облизывает щеки и подбородок. Один за другим ставит засосы на шее. Она кусает меня за мочку уха и шепчет в него:
– Давно догадался?
Поднимаю веки и смотрю ей в глаза. В них совсем нет радужки. Только черные зрачки размером с монету.
Кроме того, что скоро кончу, чувствую еще кое-что. Ее пальцев в моей заднице уже как минимум два. Они растягивают сфинктер и сильно давят на предстательную железу. Остальные пальцы клещами сжимают мошонку. Еще что-то царапает мне живот.
Опускаю голову и смотрю на руку, которой Зайка гоняет мне лысого. Она сжимает мой член в кулаке, держа его вертикально так, что большой палец ее руки направлен ко мне. Откуда-то взявшийся на нем длинный ноготь царапает мой живот. Это даже не ноготь. Это коготь длиной в две фаланги, который растет прямо на глазах. При каждом движении ее руки вверх-вниз этот коготь оставляет на моем животе вертикальные царапины от лобка и до пупа.
Поднимаю голову и снова смотрю Зайке в глаза. Теперь в них не видно и белка тоже. Под веками с длинными пушистыми ресницами только полностью черное глазное яблоко. Она улыбается, и становятся видны ее клычки, которые, как и ногти, заметно удлинились.
Дергаюсь. Рыпаюсь. Упираюсь руками в диван в попытке освободиться. Глядя своими чернющими буркалами мне в глаза, Зайка говорит:
– Тише, Зайчик.
Все мое тело тут же коченеет.
Как в холодной воде сводит икроножную мышцу, так сейчас сводит каждый мускул моего тела. Даже веки раскрываются настолько сильно, что я не могу их сжать.
Зайка улыбается шире. Чуть приоткрыв рот, она проводит языком по своим клыкам и продолжает работать правой рукой.
Ощущение близкого финиша притупляет боль. Как говорит Елена, на этом основаны все садомазо-игры. Коготь на большом пальце продолжает шинковать мой живот. Что-то колет в простату и правое яичко.
Интересно, ее когти вырастают на всех пальцах одновременно?