Беспредел (сборник)

Чем дальше, тем больше хотелось Женьке. Она превратилась в исследователя, увлеченного мало кому понятной, но безумно интересной проблемой. Она наблюдала и заставляла подробно описывать ощущения от использования каждой модели. Ни одна игрушка не извлекалась из шкафа дважды. А мне все сложнее становилось пользоваться ими под пристальным взглядом ее блестящих глаз.
В середине октября, когда Женька вновь оказалась на дистанционке, я поставил вопрос ребром. Меня уже тошнило от басовито гудящих, визгливо жужжащих, шипящих, дрожащих, извивающихся, пахнущих резиной и смазкой вагин. То, что поначалу казалось игрой, перестало быть ею. Секс превратился в пытку. Я даже подумывал, что такими темпами стану импотентом куда раньше, чем мы поженимся.
– В конце концов, это уже какой-то больной фетиш! – закончил я свою тираду.
Женька пожала плечами.
– Не фетиш, а кинк. Вот если бы я могла кончить, только когда ты в красных трусах и пионерском галстуке – это был бы фетиш. Но если ты хочешь прекратить, то давай. Сказал бы сразу, что тебе не нравится. Только я уже заказала еще одну… давай это будет последняя?
И я, конечно, согласился. Вздохнул, но согласился. А еще через пару дней в нашу жизнь вошла Она. Нечто большее, чем игрушка. Это стало понятно сразу.
Посылку принес курьер, худощавый парень в одежде без логотипов транспортной компании. Женя была в душе, так что встретиться с ним пришлось мне. С лицом, не выражающим совершенно никаких эмоций, он отдал мне коробку, обернутую в несколько слоев плотной крафтовой бумаги. Я расписался в накладной, и посыльный ушел, оставив меня наедине с новым приобретением. С Ней.
– Женька, посылка пришла! – крикнул я невесте.
– Хорошо, без меня не открывай! – ответила она, моментально выключив воду.
Да я и не собирался. Напротив – едва подавил желание швырнуть коробку в мусорные баки прямо из окна. Уже минуту спустя Женька стояла в коридоре, с волос текло на полотенце, которым она обернулась. Она дрожащими от нетерпения пальцами рвала бумагу, а я пытался осознать, почему мне этого так сильно не хочется. Почему я уже испытываю инстинктивное отвращение, как перед пауками и тараканами.
Эта игрушка оказалась не такой, как все предыдущие. Она напоминала кусок настоящей плоти, обернутый в искусственную кожу высокого качества. Упругая, гладкая и теплая. На корпусе, если это можно так назвать, не было ни единого шва.
Женька благоговейно потискала ее, без стеснения раздвинула пальцами складки, скрывающие вход в полость, и восхищенно присвистнула.
– Ты посмотри, как настоящая!
Я посмотрел и равнодушно пожал плечами. Но вообще-то она была права. Эта игрушка отличалась от всего, что мы приобретали раньше. Те поделки, даже старательно исполненные, походили на пародию, убогую имитацию. При взгляде на них становилось смешно и немного стыдно. Эта же…
Смотреть на нее было неловко. По-настоящему неловко. Как будто ты зашел в комнату, где спит на кровати, раскинувшись и сбросив одеяло, твоя двоюродная сестра. Или будто ты подглядываешь через замочную скважину. Словом, эта игрушка вызывала ощущение запретности, неправильности происходящего. Она была слишком реалистичной, настоящей, похабной, чтобы над Ней хотелось шутить.
– Ты где эту штуковину откопала? – спросил я, не решаясь взять бледно-розовый мешочек в руки.
– Да есть одно место. – Женька хитро прищурилась. – Пришлось ради нее на некоторых форумах посидеть, с некоторыми людьми познакомиться. Ну, ты понимаешь.
Я не понимал. Не понимал, куда и насколько глубоко нужно влезть, чтобы приобрести нечто подобное в Интернете. Я поглядел на Женьку, восторженно вертящую в руках покупку. Нет, не просто вертящую. Ласкающую. Она любовно поглаживала игрушку, легонько проникая пальцами внутрь, тискала ее, едва не принюхивалась и не облизывала.
– Она сама увлажняется! – воскликнула моя невеста и моментально покраснела.
– Где-то в ней уже смазка есть?
– Похоже! Вот это кла-а-асс!..
В тот момент она напоминала настоящего порноголика. Кого-то из тех, кто начинает с легкой эротики, потом переходит на порно, на тяжелое порно и в конце концов добирается до настоящего снаффа с изнасилованиями. Любой, кто бывает в сети, знает, как это происходит. И мне это не нравилось. Потому что снафф с изнасилованием – это зачастую тоже не финишная точка.
 
Женьке очень не хотелось ждать вечера, чтобы опробовать новую игрушку, но я настоял. Прикасаться к Ней при свете дня, тем более использовать по назначению, было мерзко до дрожи. Как будто мне предстояло сношать огромную личинку насекомого. Я просто надеялся, что в темноте будет проще. И я ошибся, о да.
Вагина, оказавшаяся теплой и упругой на ощупь, вздрогнула, когда я взял ее в руку, ложась в кровать. Вздрогнула. Бывает, что эти изделия вибрируют без видимых причин, отрывисто и неожиданно. Бывает, что не до конца вставший на место массажный механизм двигается у тебя под пальцами. Когда ты держишь игрушку в руках впервые, случается нечаянно запустить ее, нажав на определенную точку. Но ни одно из этих движений не похоже на мышечное сокращение. Перепутать невозможно, как невозможно перепутать секс и мастурбацию. Имитация всегда, всегда отличима от оригинала.
Так вот, эта игрушка дернулась. Вздрогнула, как вздрагивает от прикосновения возбужденная девушка. С тем только отличием, что в случае с девушкой ощутить это движение под ладонью приятно. А искусственное же влагалище я едва не отбросил с пронзительным криком. Остановил только пристальный взгляд Женьки. Ее глаза маслено блестели в свете заглядывающего к нам в окна фонаря, и в них читалось нетерпение. Она явно хотела насладиться последним разом. Насладиться по-настоящему. А когда любишь человека – иногда делаешь ради него всякое. К примеру, трахаешь предметы, которых боишься.
Начиная, я не думал, что смогу закончить. Женя осталась бы без своего финального развлечения, без логического завершения исследования, которое неосознанно вела. Дело было в чистой физиологии. Личинка насекомого, помните?
Но вышло иначе.
Это сложно описать. Впервые у меня не было чувства, что я занимаюсь чем-то странным. Стыд за то, что я сую член в пластиковую поделку, воплощающую отчаяние одинокого мужчины, не возник. Она была теплой, мягкой, скользкой и… И Она хотела этого. Каждый, у кого есть опыт в постели, особенно по любви, а не в чисто механических упражнениях, может это понять.
Я застонал. Впервые за все время, что мы этим занимались, я застонал, начав. Впервые ощутил, что получаю удовольствие, а не выполняю чужую дурацкую прихоть.
– Ого! – воскликнула Женька, и я вздрогнул. Всего за несколько секунд я успел позабыть, что она рядом.
Это не имело совершенно ничего общего с тем, что происходило раньше. Вообще ни с чем. Это было куда лучше наших первых самоделок. Лучше дешевых игрушек, лучше дорогих. Это было лучше первого раза, неловкого и почти не принесшего удовольствия ни мне, ни полупьяной однокласснице на выпускном. Это было лучше… Лучше всего. Лучше Женьки.
Движения рукой совершенно не ощущались. Рецепторы, оглушенные эндорфином, не регистрировали их. Я был уверен, что лежу неподвижно. Я чувствовал горячие бедра, трущиеся о мою кожу, будто верхом на мне сидела девушка. Ее ногти, длинные и острые, впивались в кожу у меня на груди. Я слышал Ее стоны. Чувствовал, как длинные распущенные волосы щекочут мое лицо. Густой запах пота и возбуждения бил в ноздри.
Женька? Ее больше не существовало вовсе. Даже краем сознания я не понимал, что происходит на самом деле. Иллюзия, удивительно легко возникшая в голове, целиком захватила меня. Реального мира не существовало. По крайней мере, до финала. Яркого, как никогда в жизни. Мираж начал таять. Я успел только почувствовать, как всем телом отозвалась на него сидящая верхом на мне девушка, как она изогнулась, плотнее притискиваясь к моему паху, и все закончилось.