Дочь майора Никитича (СИ)
Никитич был готов ко всему. Но только не к тому, что увидел.
Марийка стояла у окна с Кнопиком на руках. Малыш спокойно напитывался маминым молоком, а сама деревенская ведьмочка, плотно сжав губы, смотрела в даль.
– Мария? – аккуратно позвал жену Никитич.
Она обернулась. В её глазах, обычно таких живых и насмешливых, стоял холодный, обдуманный гнев.
— Андрей, эта учительница — кто угодно, только не учительница! — выдохнула она, стараясь не шевелиться, чтобы не потревожить сына. — Люди с такими… ценностями в школу не идут. Им бы в сектах проповедовать.
– Ну подожди, Марий, – потряс головой майор, выслушав короткий пересказ, – Ну, может, просто выгорела баба… Работы много, денег мало, дети неблагодарные…
– Нет, Андрей, ты не понимаешь! – в глазах деревенской знахарки вспыхнули недобрые огоньки, – Это не выгорание! Это жизненная позиция! Те, кто выгорели, скажут: “Как же меня все задолбало!” или “Понарожают, а воспитывать школа должна!”, а эта… Эта… – Марийка аж задохнулась от гнева, все-таки неаккуратно дернулась, чем вызвала бурное возмущение сына…
– Сейчас, сейчас, – проворковала, усаживаясь на диван, – Сейчас, – подтянула к себе под локоть подушку… – Понимаешь, она!
И тут заверещала Кнопа!
– Ой, Господи! – трепетно вскинулась женщина.
– Сиди уж! – буркнул майор, склонился к люльке, – Обоссалась, да? – спрашивал он, не у жены, конечно.
У крохотного чернявенького комочка, доверчиво притихшего на его руках.
– Эка ты чистюля! Прям сразу тебе чистый подгузник подавай! – майор девчушку вроде как упрекнул, но с такой теплотой в голосе, что Мария аж заслушалась.
Никитич, между тем, хорошо отработанным жестом снял полный подгузник, ловко ополоснул розовую попу под струей теплой воды, укутал в полотенце.
– Ну! – посмотрел на жену, словно их разговор и не прерывался, – Чего тебе не так-то?
– Она меня от детей отговаривала! – прямо высказала Марийка свою догадку, – Не возмущалась, что в школе много работы, а вроде как мне говорила – зачем понарожала? Тебе с ними плохо будет!
– Пффф! – фыркнул майор, – Зачем?
– Вот и я хочу знать, зачем! – абсолютно серьезно смотрела мужу в глаза Марийка, – Она уже всех молодых баб в деревне обошла! А у молодой бабы что? – прищурилась.
А майор покраснел.
– У молодой бабы – маленькие дети! – вместо мужа закончила Марийка, закатив глаза.
– Да не у всех же! – оттопырил губу Никитич.
– А прошла она по тем, у кого есть! – настаивала на своем Марийка.
Майор вздохнул, задумчиво поймал ладошку крохи, которая пыталась потрогать его бороду, на автомате поцеловал пальчики… Вряд ли понимал, что делает, просто жест такой привычный, естественный…
– Слушай, а ты права, – пробормотал он тихо после пары минут раздумий, – И как раз по многодетным в основном шарится. Анька Кошка от нее уже воет.
– Вот! – победоносно произнесла Марийка.
– Мда… – оттопырил губы майор, – Надо бы пробить дамочку…
– Угу! – с очень довольным видом кивнула деревенская знахарка.
– А личное дело ее в районо, – задумчиво потер лоб майор, – Надо спросить, может Даша его видела… Ну или Чибис! Короче! – он развернулся, направился к выходу…
– Ребенка положи! – в спину мужу выкрикнула Марийка.
– Чего? – нахмурился тот, – Кого? – посмотрел на свои руки, – А!
Шагнул к люльке, опустил в нее Кнопу…
– А-а-а-а-а! – раздалось тут же.
– Ну блин! – крохотная малышка моментально вернулась в руки майора.
Погладил, качнул, поцеловал макушку, снова попробовал положить…
– А-а-а-а-а-а!
– Да ёшкин кот! – обернулся почему-то на мирно спящего Рыжего, – Она ела когда? – спросил жену, не кота.
– Да только что! Перед Кнопиком, – пожала плечами Марийка.
– Ну я тогда с ней сбегаю! Тут до Чибиса два плевка!
И не дожидаясь вердикта жены, майор подхватил с люльки детское одеяльце и быстро шагнул за порог.
.
– Да вроде обычная! – пожимала плечами Дарья Сергеевна, – Конечно, я видела ее досье!
– Ну хоть что-то мне дай! – фыркал Никитич, пританцовывая с дочкой на руках.
– Что значит, что-то! – передразнила его педантичная Дарья Сергеевна Раскова, в девичестве Дашкова – ударение строго на первую “а”, – околнчила Краснодарский педагогический университет по специальности учитель русского языка и литературы. На пятом курсе получила также квалификацию учитель младших классов. В данный момент учебу продолжает, хочет получить корочку педагога – психолога.
– Во как! – присвистнул Никитич.
Мысль о «профвыгорании» окончательно показалась ему идиотской. Уставшие от работы люди не получают три образования подряд. Это пахло не выгоранием, а фанатизмом. Или тщательно продуманной легендой.
– Работала в двадцать шестом лицее, у себя там, в Краснодаре, по семейным обстоятельствам в прошлом году переехала в Москву. В самой столице устроиться не смогла, вот начала с Подмосковья, – пожала плечами Раскова, давая понять, что она закончила свою справку.
– Спасибо, Даш! – кивнул Никитич, думая, как же все-таки им с няней повезло, – Я все проверю!
Даша благосклонно улыбнулась. Она, конечно, понимала, что проверять Никитич будет не ее слова, а факты биографии Нины Аркадьевны…
На руках у майора завозилась кроха, мужчина ловко перекинул ее на другое плечо:
– Гвардия! Домой! – пробасил на весь двор.
Из-за кустов сирени, словно диверсанты из засады, высыпали трое… нет, стоп… двое… Чёрт, всё-таки трое пацанов, таща за собой нечто мохнатое, грязное и активно упирающееся. Никитич брезгливо зажмурился. «Лишь бы не ёж. И чтобы в рот не тянули. Остальное переживём».
– Погнали! – кивнул он на ворота.
С веселым улюлюканьем маленький отряд, усиленный мохнатым пленником, ринулся в сторону дома. Никитич замыкал шествие, чувствуя, как на его плече затихает ровное дыхание заснувшей дочки.
Он понимал, что надо жену разгрузить, поэтому расследование с Евгеном пока отложил. Собрал на кухне пацанов, усадил за стол, Кнопу сдал жене, а сам взялся за телефон…
Ага… Вот он… Краснодарский лицей номер двадцать шесть…
Номер нашелся быстро. Длинные гудки. Раз. Два. Пять. Десять. На другом конце провода никто не снимал трубку. Звонок обрывался сам собой. Никитич нахмурился. Повторил — та же история. Третий раз… Четвёртый… На пятой попытке он уже не просто злился, а чувствовал холодок под ложечкой — тот самый, что всегда предвещал попадание в цель.
Он нашёл номер Краснодарского районного отдела образования.
– Алло! Здравствуйте. Соедините, пожалуйста, с дирекцией лицея номер двадцать шесть, – коротко бросил он в трубку, стараясь говорить максимально нейтрально.
– Двадцать шестой? – голос на том конце провода прозвучал искренне удивленным. – Да он же третий год как закрыт! Капитальный ремонт там идёт, всё разобрано. Все классы расформированы и распределены по другим школам.
– А… учителя? — голос Никитича стал тише и опаснее.
– И учителя, естественно, — подтвердил собеседник. — Нет школы — нет и педагогического состава. Скажите, а что вас инт…
Но Никитич уже не слушал. Он медленно опустил трубку. Гулкий треск положенной рычаги прозвучал как выстрел. В тишине кухни было слышно, как на улице лают собаки и где-то далеко мычит корова. А в голове у майора стояла идеальная, выхолощенная тишина. Тишина, которая наступает, когда все детали пазла складываются, собираясь в единую картину. И та картина, которая получилась у Никитича, ему очень не нравилась.
Глава 8
Военсовет собрался как обычно у Чибисов.
– А как все гладко-то, а? – Юрий, недавно вернувшийся с работы, внимательно разглядывал досье учительницы.
– Слишком гладко, для дамы приехавшей работать в деревню, – скривился Евген.
– И почему мы раньше на нее не обратили внимания? – нахмурился Никитич.
– Не привлекала она к себе внимания, вот и не обратили, – фыркнул Женька, – А вот тут она адресочком ошиблась, решила Марийке рассказать, что детей у нее слишком много.