Дочь майора Никитича (СИ)

Все лица мужского пола, а точнее, двое мужчин, трое пацанят и один кот, оглянулись на кухню и, не сговариваясь, на цыпочках пошли в коридор…
Собственного кабинета в доме у Никитича не было. Не нуждался майор в такой роскоши.
А вот жена его личную комнатку обустроила. Всякие скляночки, баночки, подвешенные к потолку сухоцветы…
И даже колода старых карт и красивая бутылка с темной жидкостью, на которой Марийка проводила свои магические сеансы…
  
Бывший аптечный провизор никому не говорила, что уже пошла заочно учиться на психолога… Так ее просьбы односельчан замучили, что решила деревенская ведьма подойти к вопросу профессионально… Ну то есть под карты и свечи вполне себе научным психоанализом заниматься.
Но сейчас все это, конечно, отошло на второй план. Из-за детей. Точнее из-за одного. Дочери. Непонятно чьей…
– Вот, – шмыгнув носом, майор выставил на стол упакованную в большой мусорный мешок корзину.
Внутри той лежал пакет поменьше с одеялком, шнурком и запиской.
Евген оглянулся, подхватил с полки одноразовые перчатки. Майор, повторил его жест, выдвинул ящик, вытащил большой медицинский пинцет, пацанята раскрыли рты от изумления, а кот запрыгнул на подоконник и напряженно замер, словно караулил.
Первой в ход пошла корзина.
– Это что у нас тут такое? – бормотал себе под нос Евген, вытаскивая из плотно стянутой лозы какие-то травинки. – Андрей Никитич, дай пакетик, тут грязь какая-то странная…
Двое мужчин очень профессионально исследовали каждый сантиметр упаковки самого чудесного подарка для жены майора…
А женщины тем временем напряженно замерли около закипающего чайника…
– Марий, ну не может же быть… – аккуратно начала Даша.
– Да с чего ты взяла? – пискнула Марийка. – Помнишь прошлую зиму?
Да-а… Время было сложное.
Даша, работавшая весь первый год у Соколовских няней, как раз по осени вышла замуж и работать в полный день не могла. Марийка пыталась наладить быт в одиночку, майор часто пропадал в Москве по работе.
Когда Никитич возвращался к измученной жене, они то и дело ссорились, потому что деревенской знахарке не хватало то рук, то сил, то любви и ласки… А Андрей лишь обижался! Он же зарабатывает! Много зарабатывает! Найми ты еще одну няню! И никак этот упрямый служака не мог понять, что Марийке нужна была его помощь, любовь и ласка, а не чья-то еще… В общем, классика семейных недопониманий.
Все это Соколовские, к счастью, преодолели. Но вот, судя по возрасту младенцев, мирно спящих в люльках, зачаты оба были примерно в эти сложные времена.
Даша нахмурилась, прижала к себе покрепче свою дочь.
Дарья Сергеевна Раскова, в девичестве Дашкова – ударение строго на первую “а” – несмотря на то, что стихи, сочиненные ей мужем, любовно переписывала в красивую иллюстрированную тетрадочку, была дамой очень рассудительной, практичной, в чем-то даже приземленной.
– Марий, нет, – покачала головой бывшая няня Соколовских. – У тебя же сын того же возраста! – Раскова с вызовом посмотрела на соседку. – Он же от майора? – вскинула бровь бывшая мадемуазель Дашкова.
– В смысле? – изумилась Марийка. – Ты всерьез спрашиваешь?
– А ты всерьез считаешь, что Андрей Никитич мог сначала оплодотворить неизвестную нам всем мадаму, а потом приехать к жене под крылышко? – тем же тоном спросила у деревенской ведьмочки бесстрашная няня.
Марийка задумалась. Отвернулась.
Чайник, возмущенно зашипев, вздрогнул, отщелкнулся, выведя хозяйку дома из тяжелых размышлений.
Она обернулась с таким взглядом, словно увидело что-то, чего не ждала, налила, наконец себе кипятка, обхватила руками чашку…
– Ладно! – повернулась, наконец, она к няне. – Лучше расскажи, что там наша новая учительница… – с деланной беззаботностью спросила подругу она.
– Перед мужем извинись! – проигнорировав вопрос, толкнула ее локтем в бок Даша.
– Вот получу результат анализов, тогда и извинюсь! – фыркнула Марийка.
Но взгляд у нее стал уже виноватый.
– Давай рассказывай, что там с детским садом?
– Не детским садом, а развивающим образовательным центром! – гордо хмыкнула Дарья Раскова, наливая себе травяного чаю с мелиссой и лимонником. – Учителей искать надо! – пожала плечами няня. – А так… запускаемся потихоньку, – улыбнулась она теплой улыбкой человека, любящего свое дело.
– Подожди, – удивленно посмотрела на подругу Марийка. – Так там же к нам приехала новенькая!
– Ой, Марий! – Даша вдруг понизила голос. – Какая-то она…
Тяжелая пауза вместила в себя все эпитеты, что получившая дворянское образование Дарья Сергеевна постеснялась произнести. Нелицеприятные, конечно…
– Че, по мужикам ходит? – понизив голос, уточнила Соколовская.
– Хуже, – поджала губы Даша. – По бабам…
  
Глава 4
 
Марийка уронила на пол чашку, которую сжимала в ладонях, и впервые порадовалась, что у нее на руках нет ни одного ребенка…
Ну ладно, не впервые…
Но конкретно сейчас, после фразы своей няни и подруги, Марийка была очень рада, что никого не держит.
– В смысле? – округлила глаза она. – Что прям вот…
Как не заставляла себя деревенская знахарка произнести вслух то, что думала – не смогла!
– Ну я вот и не знаю! – потупила взгляд Дарья. – Шастает эта мадам по молодым девчонкам… По одиноким, – Даша понизила голос. – Вон к Таньке Милюхиной захаживала, адрес Зойки спрашивала… У Кошкиных постоянно отирается!
– Зачем? – чуть не икнула Марийка. – Анька ж замужем! И у нее четверо детей, двадцать соток огорода и зоопарк! Куда уж ей-то?
– Да вот то-то ж! А эта мадама улучит момент, когда Кири дома нет, и сидит Аньке по ушам ездит, как ей тяжело с детьми, как ей Киря не помогает…
– Кому тяжело с детьми, учительнице?
– Да нет же! Аньке! – всплеснула свободной рукой Даша.
– А чего та ее не выгонит? – нахмурилась Марийка.
– Так учительница же ж! – округлила глаза Даша. – У Аньки все четверо в школу-то ходят!
Женщины замолчали. Каждая задумалась о своем. Но обеим ситуация явно не нравилась.
– В общем, странная она какая-то, эта учительница, – тихонько вздохнула Даша.
– А Женька что? – спросила подругу Марийка.
Ей и в голову прийти не могло, что Даша своими подозрениями с мужем не поделится.
– Кто? – неожиданно нахмурилась Раскова.
– Ну, Евген! Блин! – засмеялась деревенская знахарка.
– А! – взмахнула рукой няня, покраснела. – Ой… Его ж Женей никто не зовет, я уже и отвыкла.
– Ну и зря, – хмыкнула Марийка и многозначительно посмотрела на стоявшие у дивана люльки. – Хорошее имя Женя, – произнесла она таинственно.
Но Дарья Сергеевна к вопросу имени цепляться не стала, решила ответить по существу:
– Евген считает, что учительница у нас в этом смысле того, – Даша взмахнула рукой, – нормальная…
– Это он как понял? – изогнула бровь Марийка.
– Это он говорит, что видел, как она на мужиков засматривается, – поджав губы, процедила Даша.
– На каких?! – ахнула Марийка.
Дарья Сергеевна только плотнее сжала губы…
– Ах она… – чуть не во весь голос завопила деревенская ведьма.
Тут же сама себя одернула, посмотрела на люльки.
– Вот коза! – произнесла тише. – Ну ты ж Евгену веришь? – внимательно посмотрела на подругу.
– Верю, – кивнула Даша, перевела взгляд на дочь. – А ты майору?
Марийка задумалась, вышла из кухни, еще раз внимательно посмотрела на люльки, потом куда-то вглубь дома, откуда раздавались странным сдавленные смешки и детский лепет… И промолчала… Лишь тяжело вздохнула.
– Давай я осколки чашки уберу, пока мелюзга не проснулась.
Даша грустно посмотрела на подругу, но больше сыпать соль на рану не стала. Спокойно села на диван, покачивая свою доченьку. Перед ней стояли две автолюльки со спящими младенцами, похожими… очень похожими между собой.
  
Остаток дня пролетел незаметно.
Проснулись младшие, прибежали на кухню старшие, многозначительно посмотрели из коридора коты…