Выстрел в лицо

— Если вас похитят, да?
— Да кому нужно меня похищать?! — искренне удивилась Франка и поспешила добавить: — Нет, я переживаю за его сына, Маттео. Он же наследник. — Она пожала плечами, причем, как показалось Брунетти, как-то очень скромно. — Да даже за бывшую жену переживаю. Она богатая, у нее загородный особняк около Тревизо.
— Похоже, вы, синьора, немало времени провели, размышляя о возможных похищениях, — весело отметил Брунетти.
  
— Разумеется. Но я уже не знаю, о чем мне и думать. Я ведь совершенно во всем этом не разбираюсь. Потому я и пришла к вам за помощью, комиссар.
— Потому что в этих-то делах я знаток, да? — улыбнулся Брунетти.
Похоже, его веселый тон наконец разрядил обстановку, и Франка заметно расслабилась.
— Можно и так сказать, — улыбнулась она в ответ. — Думаю, мне просто нужно, чтобы человек, которому я доверяю, сказал, что мне не о чем беспокоиться.
Явный призыв о помощи — такую просьбу Брунетти, даже если бы захотел, не смог бы проигнорировать. К счастью, у него уже был готов для нее ответ.
— Синьора, как я уже говорил, я — далеко не специалист в подобных делах и уж точно не знаком с методами работы финансовой гвардии. Но мне кажется, что в этом деле не стоит искать каких-то двойных смыслов. Самый очевидный ответ тут, скорее всего, и самый правильный — за взломом вполне могла стоять финансовая гвардия. — Брунетти удержался от совсем уж откровенной лжи, утешаясь мыслью, что финансовая гвардия и впрямь могла заинтересоваться делами Катальдо.
— La Finanza? — переспросила Франка голосом пациента, услышавшего куда более благоприятный, чем он боялся, диагноз.
— Думаю, да. Наверняка. Я практически ничего не знаю про бизнес вашего мужа, но, уверен, он обеспечил своим компаниям защиту, проникнуть за которую по силам лишь самым квалифицированным специалистам.
Франка покачала головой и пожала плечами — мол, про это мне ничего не известно.
— Знаете, — осторожно начал Брунетти, подбирая слова, — мой опыт говорит, что похитители обычно люди импульсивные, не очень образованные и вообще довольно примитивные. — Брунетти заметил, как жадно слушает его Франка. — А преступник, очевидно, человек умный и технически подкованный, раз сумел обойти многочисленные уровни защиты в базах данных компаний вашего супруга. — Брунетти улыбнулся и позволил себе иронический смешок: — Должен признаться, впервые в своей карьере я счастлив сообщить человеку, что его делами заинтересовалась финансовая гвардия.
— И впервые в истории нашей страны человек счастлив это услышать, — добавила Франка и на этот раз рассмеялась. Лицо ее снова пошло пятнами, как тогда, когда она только пришла к Брунетти с мороза. Она покраснела, догадался он.
Синьора Маринелло быстро вскочила на ноги, наклонилась за своей сумочкой и протянула Брунетти ладонь.
— Даже не знаю, как вас и благодарить, комиссар, — сказала она, держа его за руку.
— Вашему мужу очень повезло, синьора, — отметил Брунетти.
— Почему? — с искренним интересом, без всякого кокетства, спросила Франка.
— Потому что у него есть жена, которая так за него волнуется.
Обычно женщины встречают подобные комплименты улыбкой — или хотя бы отмахиваются от них с ложной скромностью. Вместо этого Франка отодвинулась от Брунетти и твердо на него посмотрела. В ее взгляде на какое-то мгновение загорелся огонь.
— Мой муж, — сказала она, — единственное, что волнует меня в этой жизни, комиссар.
Она еще раз поблагодарила Брунетти, подождала, пока он достанет из шкафа ее вещи и вышла из комнаты, не дав Брунетти шанса галантно распахнуть перед ней дверь.
Усевшись за стол, Брунетти с трудом удержался от искушения позвонить синьорине Элеттре и спросить, не ее ли засекли за взломом данных компаний синьора Катальдо. Но ему пришлось бы объяснять причину своего неожиданно вспыхнувшего интереса, а Брунетти этого совсем не хотелось. Он не соврал Франке: гораздо более вероятно, что за взлом данных ответственна гвардия, чем какой-то неведомый похититель, возжелавший выяснить, сколько денег на счете у синьора Катальдо.
С другой стороны, вероятность взлома в рамках проводимого гвардией расследования куда меньше, нежели вероятность того, что его осуществила синьорина Элеттра по просьбе Брунетти. Но эта информация вряд ли утешила бы синьору Маринелло. Надо будет придумать какой-нибудь способ сообщить синьорине Элеттре, что ее ловкие пальчики оставили-таки отпечатки в компьютерах Катальдо.
В том, что жена, узнав, что бизнесу супруга грозят какие-то неприятности, переживает, ничего странного не было, но Брунетти беспокойство Франки показалось немного преувеличенным. После знакомства на званом ужине у Брунетти сложилось мнение, что Франка — человек интеллигентный и здравомыслящий; однако ее реакция на неприятности, связанные с бизнесом мужа, это впечатление полностью опровергала.
По здравом размышлении Брунетти решил, что не стоит тратить слишком много времени и сил на то, что не имеет ни малейшего отношения ни к одному из его расследований. Чтобы окончательно проветрить голову и взяться за работу с новыми силами, он отправился в бар — выпить кофе или, может, un’ombra  [47].
Увидев его, Серджио не улыбнулся, как обычно, а сощурил глаза и еле заметно кивнул головой вправо, в сторону отдельных кабинок у окна. В последней из них Брунетти увидел мужчину с узкой коротко стриженной головой, вернее, его затылок. С того места, где он стоял, Брунетти разглядел и его сидящего напротив спутника — с мощной челюстью и волосами подлиннее. Брунетти сразу узнал эти оттопыренные уши, слегка деформированные долгими годами ношения полицейской фуражки, — они принадлежали Альвизе. Значит, мужчина напротив — лейтенант Скарпа. Эх, а он-то надеялся, что заблудшая овца Альвизе все же прибьется назад к родному стаду и возобновит нормальные отношения с остальными офицерами.
Подойдя к бару, Брунетти тихо попросил у Серджио кофе. Но что-то в лице Альвизе насторожило Скарпу, тот обернулся и сразу заметил Брунетти. Скарпа ничем не выдал своих эмоций, а вот на лице Альвизе нарисовалось не просто удивление, а даже нечто вроде вины. Зашипела кофемашина, бармен загремел посудой и подтолкнул к Брунетти чашку и молочник.
Мужчины сидели в тишине; Брунетти лишь кивнул коллегам и, отвернувшись к стойке, принялся открывать пакетик с сахаром. Высыпал сахар в кофе, медленно помешал в чашке ложкой, спросил у Серджио газету и развернул ее на стойке. Брунетти твердо вознамерился пересидеть Альвизе со Скарпой и погрузился в чтение.
Пробежав глазами заголовки на первой полосе, посвященной миру за пределами Венеции, он пролистнул сразу несколько страниц — нервы и желудок у него были не в том состоянии, чтобы пичкать себя многословной политической трескотней, которая никак не тянула на новости. На протяжении вот уже сорока лет в газете мелькали одни и те же рожи, звучали одни и те же обещания после одних и тех же событий. Изредка в этом балагане появлялись новые действующие лица, но чаще — новые звания и титулы перед фамилиями все тех же фигурантов.
Лацканы их пиджаков разрастались или усыхали согласно требованиям моды, но в первом ряду у корыта толпились все те же свиные рыла. Они выступали то против того, то против сего и клялись самоотверженно бросить все силы на смещение нынешнего правительства. Ну и что? Все равно через год Брунетти будет все так же сидеть за барной стойкой, пить кофе и читать в газете те же самые обещания, только исходящие от новой оппозиции.
  
Чуть ли не с облегчением Брунетти перевернул страницу. Какую-то женщину обвиняли в убийстве своего грудного ребенка — она все еще не под стражей и устами очередной шайки адвокатов божится, что невиновна. Ну да, а кто тогда убил ее родного сына — инопланетяне, что ли? У крутого поворота на местном шоссе возложили очередные венки — неделю назад там погибли еще четыре подростка. На улицах спальных районов Неаполя вновь скапливаются горы невывезенного мусора. Еще один строитель скончался, раздавленный бульдозером, в результате аварии на рабочем месте. Судью, начавшего расследование деятельности одного из членов кабинета министров, перевели на другой участок — на другом конце страны.