Выстрел в лицо

Брунетти зашел в бар у Греческого моста, где выпил кофе, которого ему не очень-то и хотелось; чтобы кофе ему уж точно не понравился, он положил туда слишком мало сахара и выпил его слишком быстро. Затем заказал минеральной воды, которой ему тоже не хотелось из-за холодрыги на улице, и вернулся на работу, крайне раздраженный, что ему так и не удалось связаться с Гуарино.
Покойный Ранцато наверняка не раз встречался со своим заказчиком. И что, Брунетти должен верить, будто Гуарино ни разу не попросил своего информатора описать его более подробно, чем просто «хорошо одетого мужчину»? Да и как Ранцато и этот загадочный мужчина договаривались о перевозках? Вряд ли при помощи телепатии. А как он с ним расплачивался?
  
Да и вообще, убийство этого Ранцато вызвало что-то чересчур уж большой переполох. Конечно, «от каждой смерти мне убыток», как говорится в любимых стихах Паолы, но все же. Это еще имеет смысл в поэзии, но в реальном мире на смерть одного человека, каким бы убытком она для нас ни оборачивалась, всем, включая власти, глубоко наплевать. Если только эта смерть не связана с чем-нибудь более важным или если в нее по какой-то причине не вцепились мертвой хваткой журналисты. Брунетти не видел точных цифр — статистику он оставлял на долю Патты, — но знал, что из всех совершенных убийств раскрывается меньше половины и чем дольше дело висит в полиции, тем меньше шансов найти преступника.
С убийства Ранцато прошел уже месяц, а Гуарино только сейчас начал прорабатывать версию с мужчиной из Сан-Маркуолы. Опустив ручку, Брунетти задумался. Либо им было на это наплевать, либо кто-то…
Раздался телефонный звонок. Подняв трубку, Брунетти не стал представляться, а просто сказал: «Да».
— Гвидо! — послышался радостный голос Гуарино. — Как хорошо, что я тебя застал на месте! Мне сказали, ты мне звонил.
Хоть Брунетти и понимал, что Гуарино говорит все это на случай, если их подслушивают, его жизнерадостный тон сбил его с толку, и он потерял бдительность.
— Нам нужно обсудить все еще раз, — сказал Брунетти. — Ты мне не говорил, что…
— Послушай, Гвидо, — быстро перебил его Гуарино, в голосе которого никакого веселья больше не было. — Меня тут кое-кто ждет, но эта встреча всего на пару минут. Давай встретимся внизу, в том баре, где ты обычно бываешь?
— Который у… — начал было говорить Брунетти, но Гуарино вновь его перебил.
— Да-да, ты правильно меня понял. Встречаемся через пятнадцать минут. — И он положил трубку.
Интересно, чем же таким Гуарино занимается в Венеции? И откуда он узнал про бар у моста? Брунетти совершенно не хотелось опять идти в бар, не хотелось пить кофе с минеральной водой и есть сэндвичи, не хотелось даже бокала вина. Затем ему в голову пришла идея заказать горячего пунша, и эта мысль помогла ему подняться и достать пальто из шкафа.
Бармен Серджио как раз передавал ему пунш, когда в подсобке бара зазвонил телефон. Извинившись, Серджио пробормотал что-то про свою жену и вышел. Меньше чем через минуту он вернулся — так Брунетти и думал — и сказал:
— Комиссар, это вас.
Привычка заставила Брунетти мигом изобразить широкую улыбку, а инстинкт вынудил соврать:
— Надеюсь, вы не против. Я ждал звонка, но мне так захотелось выпить чего-нибудь горячего, что я попросил позвонить мне сюда.
— Да что вы, комиссар. Ничего страшного, — ответил бармен и отступил за стойку, пропуская Брунетти в подсобку.
Трубка лежала на столе рядом с массивным серым телефоном устаревшей модели — еще с круглым диском для набора. Подняв трубку, Брунетти с трудом удержался от соблазна засунуть палец в дырочку и повернуть диск.
— Гвидо? — услышал он голос Гуарино.
— Да.
— Прошу прощения за всю эту мелодраму. Что ты хотел узнать?
— Этот твой загадочный незнакомец, который хорошо одевался и встречался с одним человеком, про которого ты мне рассказывал…
— Да?
— Как получилось, что ты рассказал мне про него только то, что он хорошо одевается? — спросил Брунетти.
— Это все, что мне известно, — ответил Гуарино.
— А сколько месяцев ты поддерживал отношения с покойным?
— Много.
— И он сказал тебе только то, что его знакомый хорошо одевается?
— Да.
— И ты ни разу не попросил описать его получше?
— Я не думал, что…
— Как только закончишь эту фразу, я повешу трубку, — заявил Брунетти.
— В смысле? — не понял Гуарино.
— Я подумал, что надо тебя предупредить. Договоришь это предложение, и я бросаю трубку.
— Почему? — удивился майор.
— Потому что не люблю, когда мне врут, — объяснил Брунетти.
— Я не…
— После этой фразы я тоже брошу трубку.
— Ты что, серьезно? — никак не мог поверить Гуарино.
— Начни снова. Что еще он рассказал тебе про этого человека?
— У тебя в доме у кого-нибудь есть личная электронная почта? — спросил в ответ Гуарино.
— Есть, у детей, — ответил Брунетти. — А что?
— Хочу сбросить тебе фотографию.
— Нет, их я вмешивать не хочу.
— Может, тогда на адрес жены? — предложил майор.
— Давай. На ее рабочую почту, в университет, — согласился Брунетти.
— Паола точка Фальер «собака» КаФоскари в одно слово точка «ит»? — уточнил Гуарино.
— Да. А откуда ты знаешь ее адрес?
— Завтра утром я скину тебе фото, — проигнорировал вопрос Гуарино.
— Кто-нибудь еще про него знает?
— Нет.
— Почему?
— В эту тему я предпочту не углубляться.
— Это единственная зацепка, которая у вас есть? — поинтересовался Брунетти.
— Нет, не единственная. Но до сих пор у нас не было возможности ее проверить.
— А остальные?
— Остальные следы ни к чему не привели, — ответил Гуарино.
— Если я что-нибудь узнаю, как мне с тобой связаться? — спросил Брунетти.
— То есть ты все-таки мне поможешь?
— Да.
— Я уже дал тебе свой номер телефона.
— Ага, и там сказали, что тебя нет и не будет.
— Ну, меня нелегко найти.
— Может, тогда адрес, с которого ты завтра пришлешь фото? — предложил Брунетти.
— Нет, — отказался Гуарино.
— Ну а как тогда?
— Я всегда могу позвонить сюда, — предложил майор.
— Очень здорово — вот только я не могу переехать сюда с работы и сидеть ждать твоего звонка. Так как мне с тобой связаться? — повторил Брунетти.
— Позвони по этому номеру и оставь сообщение, — решил Гуарино. — Скажи, что тебя зовут Поллини, и сообщи, когда перезвонишь — в это время я и позвоню тебе сюда.
— Значит, «Поллини»?
— Да. Только звони с телефона-автомата, хорошо? — попросил Гуарино.
— Хорошо. Кстати, во время нашего следующего разговора ты все-таки скажешь мне, что происходит. Что на самом деле происходит, — подчеркнул Брунетти.
— Но я же уже сказал…
— Филиппо, мне что, опять пригрозить, что я повешу трубку?
— Нет, не стоит. Но мне надо подумать.
— Думай сейчас.
— Я скажу тебе все, что смогу.
— Где-то я это уже слышал.
— Поверь мне, я сам не рад. Но так будет лучше для всех, кто в этом деле замешан.
— Включая меня?
— Включая тебя. Все, мне пора. Спасибо.
  
10
 
Положив трубку, Брунетти взглянул на руку — не трясется ли? Нет, он был спокоен как скала. Все эти шпионские штучки вызывали у него не страх, а раздражение. Что дальше, думал он, будем оставлять друг другу записки в бутылках и сплавлять их по Большому каналу? Гуарино вроде вменяемый человек, да и скепсис Брунетти воспринял спокойно, так зачем упорствует, изображая из себя Джеймса Бонда?
Брунетти выглянул в бар.
— Ничего, если я позвоню? — спросил он у Серджио.
— Комиссар, — взмахнул тот руками, — звоните кому хотите!
Смуглый Серджио, ширина которого почти равнялась его росту, всегда напоминал Брунетти большого медведя, персонажа одной из первых сказок, прочитанных комиссаром.
  
Крупная фигура Серджио только усиливала сходство с мишкой, который был не дурак полакомиться медом. И медведь, и Серджио были добрыми и щедрыми малыми, хоть и склонными иногда поворчать.