Ком 9 (СИ)

— Там был ещё такой рыжий парень. Он обещал взять какого-то особого коня у некого Шамана.
— Рыжий? — в один голос сказали вожаки и уставились друг на друга.
— Ты рыжего знаешь?
— Да, вроде, был один с верхнего отога.
— И чё, где он?
— Да я почём знаю? Уехал…
— К шаману?
— Чё придумываешь⁈ Кто ему коня даст, скажешь тоже…
— Так что — не будет коня? — с легким разочарованием, но ощутимым облегчением спросил Дашков.
  
— А-а-а, брат! Хочешь коня — выбирай любого, тебе подарим! — махнул рукой Дагбажалсан. — давай, пошли, щас прямо выберешь — твой конь будет!
Миша, несколько ошалевший от такого напора, растерянно оглянулся на нас.
— К сожалению, дорогие друзья, — нашёлся Петя, — наш дирижабль не приспособлен к перевозке животных.
— Э-э-э, это недоработка! — прижмурил один глаз Дагбажалсан, поразив меня этим утверждением. — А ведро есть?
— Ведро? — переспросил Дашков. По-моему, он вообще уж потерялся.
— Ну, ведро, — Цырен показал руками, — такое вот, с ручкой. Давай ведро, сагудая вам отсыпем. Там парни уже сделали. Только знаешь что, оденься хоть немножко, братишка, смотреть на тебя холодно…
И нам-таки вручили целое ведро сагудая. И мы трижды подняли за нашего жениха чашечки с тарасуном у трапа дирижабля, и Мишка от переизбытка чувств обнимался со всеми и чуть не плакал, а потом взмыл в небо огненным болидом.
— Вот это я понимаю, человек женицца хочет, — сказал Дагбажалсан, и парни вокруг закивали, выпячивая подбородки.
— И что нам делать? — негромко спросил Петя у Ивана.
— А что делать? Грузимся. Надо полагать, Михаил присоединится уже в небе.
И мы отправились домой. Потому что времени до венчания у нас оставалось только-только. На «Фениксе», который за ночь освободили от всех техноблокирующих штучек.
* * *
Миша присоединился к нам минут через десять. Снаружи открыл люк (тот, замаскированный под картину в гостиной). Ну правильно — раз уж это его дирижабль, должен он иметь возможность входить и выходить, когда вздумается.
Мы сидели там же, поджидая его и отпиваясь чаем.
— Братцы! — воскликнул жених, сияя глазами не хуже Ивана. — Как я вам благодарен!
— В конце концов, мы же обещали, — солидно ответил Иван, словно всё произошедшее — и нападение инков, и свалившиеся невесть откуда буряты, и омуль, выскакивающий из полыньи — это всё часть его хитрого плана.
— Больше никому ничего не обещай, — попросил Петя. — Ради нашей свободы. Я тебя очень прошу.
— Что значит «ради свободы»? — настороженно посмотрел на него Багратион.
— А то! — Петя сердито посмотрел на Ивана. — Запрут нас в магостатические апартаменты, чтобы эманации не расточали, будете знать!
— Ладно, ладно! — Иван примиряюще поднял руки. — Я… я очень постараюсь.
Свежо питание, как говорил кто-то из великих, да серится с трудом. Я надеюсь, я это не вслух сказал?
И только Мишка был совершенно счастлив и безмятежен.
* * *
В воздушном порту Иркутска произошло событие, несколько меня обескуражившее.
Прежде чем мы смогли покинуть борт «Феникса», в гостевой салон вошли представители Третьего отделения с небольшим саквояжем.
— Господа, не сочтите за вторжение в вашу частную жизнь, но на свадьбе будет присутствовать государь, и мы не можем позволить хаотическим энергетическим эманациям повлиять на… что-либо. Поэтому — прошу.
Щёлкнул замочек саквояжа, и нашему взору были явлены пять футляров [3].
— Прошу, господа, прошу, — приговаривал капитан, раздавая нам эти «гостинцы». — К этому решению институт артефакторики пришёл буквально позавчера. Образцы проверены и безопасны.
Звучит скорее настораживающе.
Я открыл свой футляр.
— Часы?
— Это артефакт, стабилизирующий ваше энергетическое поле и впитывающий остатки случайных эманаций. В особенности — неупорядоченных. Выполнен в виде карманных часов. В дополнение — два специальных браслета, прошу надеть всё прямо сейчас, браслеты спрятать под манжеты, господа. Они должны прилегать к коже. Иван Кириллович, для вас — дополнительный жилет.
— Вы надеетесь запереть эту энергию внутри меня? — нахмурился Иван.
— Только на период торжеств. Это временная мера. Ваши супруги также получили артефакты, несколько иного вида, но… такова необходимость. Во избежание. Вы же не хотите стать причиной катастрофы?
Мы, естественно, не хотели, хотя чувство, что нас немножко связали по рукам и ногам, пусть и мягкими путами, у меня возникло.
Зато!
Зато свадьба прошла в спокойном и приподнятом тоне. Ничего не обрушилось, никто не передрался и даже в обморок в плотно заполненном венчальном храме ни одна дамочка не упала.
Да, у нас в Иркутске сложилась такая традиция — право, не знаю, от чего. Были храмы крестильные, отпевальные, а Кресто-Воздвиженский собор вот — венчальный. Может, потому, что он один из самых красивых у нас, нежно-кружевной, воздушный? Серафима говорит — редчайший образец сибирского барокко. Я ни в зуб ногой, что это такое, но звучит убедительно.
Сразу после венчания жениха с невестой, дружками, подружками и гостями ждали три десятка разряженных саней, запряжённых тройками, и каждый желающий мог прокатиться — от Амурской до Морской, а там выкатиться на самый лёд застывшей Ангары и пронестись по простору со свистом!
Само же застолье и свадебный бал происходили в здании дворянского собрания — на широкую ногу, иначе Мишка, по-моему, и не умеет.
  
06. НУ СКАЖИТЕ ХОТЬ СЛОВО…
 
— Вам не кажется, господа, — спросил нас Петя где-то через недельку после того, как торжества отгремели, а молодые укатили в свадебное путешествие, — что свадьба Михаила и Есении здорово всколыхнула наше спокойное, привычное к размеренной жизни дворянское общество.
Заметьте, что характерно — наше общество. Вроде как обжились они тут все, пообвыклись.
Мы сидели за вечерним чаем. День был будний, поэтому из гостей — никого, кроме Багратионов и фон Ярроу, которые тоже пришли поболтать.
— Оживишься тут, — усмехнулся Иван. — То всё привычные лица были, а то — глянь! — замелькали князья, графья да бароны!
— И что ни день, всё новые, — засмеялся Багратион. — Многие отважные господа, — это «отважные» прозвучало очень иронично, — наслушавшись рассказов о феерическом Дашковском мальчишнике, остались, польстившись на суровую сибирскую экзотику.
— Так княжеская рыбалка-то у всех на слуху! — вступил в разговор батя. — Я тут с Толей Александровичем разговаривал, он грит: выкатные дома в считанные дни нарасхват сделались! Очередь до самого конца марта расписана.
Да уж, свадьба огненного князя оказалась камешком, неожиданно стронувшем за собой лавину.
— Я тут почитал, — весело продолжил Петя, — наиболее отчаянные представители столичных гостиных рисуют даже отправиться посмотреть бурятские потехи молодецкие. В докладных записках упоминаются отоги* наших славных знакомцев, Цырена и Дагбажалсана. Насколько я понял, там неожиданно начал разворачиватся совершенно новый для нашей глубинки вид туризма.
*Примерный перевод — родовое место поселения
— Не поспивались бы там все повально, — сурово нахмурилась маман. — Слабые они на это народ.
— Да уж слабый! — возразил батя. — Они ещё и посоревноваться могут.
— А дерутся потом как? — не отступалась маманя. — Как бы ваше развлечение, мальчишки, боком не вылезло.
— Ну, волнуешься так, — развёл руками батя, — отправь им каких-нибудь пользительных сборов.
— И отправлю! — расхорохорилась маменька. — И не просто отправлю, сама отвезу! И поговорю там, пусть только попробуют не пить. А чтоб из-за моего сына две деревни… — она заторопилась на кухню, ворча.
  
— Неужели отправит? — спросил Петя.
— Будь уверен, — усмехнулся в усы батя. — И сама слетает, и поговорит, а если недоходчиво покажется, то шкуру свою накинет и ещё раз поговорит.