Ком 9 (СИ)

— А ведь действительно прислали полицейских по наши души, шельмы! — сердито проворчал Сокол. И тут мы едва не хором воскликнули:
— Экипаж! — потому что из бокового проулка действительно вынырнул пустой экипаж. Позёвывающий возница на вечернюю смену, небось, собрался.
Малый сперва было испугался нашего количества, но потом, похоже, отметил для себя тощие стати большей части присутствующих, да и монета, отблёскивающая золотым портретом кайзера, сделала своё дело — до воздушного порта домчал он нас без лишних вопросов. Там мы загрузились на борт «Пули», ожидающей нас в полной готовности — и, как говорится, «земля, прощай!»
  
— Гляньте, а вон и полицейские за нами прикатили! — фыркнул Серго, указывая в иллюминатор на суетящиеся внизу крошечные фигурки с блестящими штырьками на лакированных касках.
— Ну пусть попробуют погоняться за нами, коли у них встала такая нужда, — усмехнулся я и кивнул выглянувшему в пассажирский салон помощнику капитана: — Ускоряемся, покуда нам с земли какие-нибудь сигналы передавать не начали. У нас срочные дела в Линце. Разрешено использовать усиленный магический контур.
— В таком случае, господа, прошу временно пристегнуть страховочные ремни! — сверкнул белозубой улыбкой помощник капитана. — Нас ожидает резкий рывок.
С этими словами он нажал служебную кнопку внутренней связи и передал:
— Требуется быстрый старт.
— А если я поставлю личный щит? — с некоторой досадой на неудобство поинтересовался Петя.
— Вас может выбросить рывком, а вашим щитом травмировать другого пассажира, — менторским тоном возразил помощник капитана. — Требования воздушной торговой гильдии первого класса, к которой относится борт, соблюдаются всеми неукоснительно. Даже императорами, уверяю вас.
Тоже нововведение ведь это. Не было раньше на дирижаблях никаких страховок. Да и не нужны они были, по существу — не те скоростя ранее развивались, плавно всё, неспешно. А теперь военные курьеры — ту же «Пулю» взять — под четыреста километров в час делать могут. Вот и позаимствовали полезное с шагоходов. Ремень в точь как на пилотском кресле.
— Давай скорее, — толкнул Витгенштейна в бок Сокол, — пока за нами впрямь шлюпка не вылетела.
Помощник капитана убедился, что все пристегнулись, занял отведённое ему кресло (тоже быстро пристегнувшись) и нажал кнопку в подлокотнике:
— Все готовы! — что-то услышал в ответ и кивнул нам: — Приятного полёта, господа!
Дирижабль рванул вперёд.
— Однако! — просипел Серго, притянутый к креслу ремнём.
Картинка внизу стремительно начала удаляться.
— Как ощущения? — спросил помощник капитана.
— Я в последний раз переживал такие, когда в нас на полном ходу «Кайзер» врезался, — честно сказал Хаген. — Тряхнуло нас тогда изрядно.
— Если честно, насчёт кайзера не понял, — признался помощник капитана.
— Сверхтяжёлый германский шагоход, — пояснил я. — Уникальная модель. Вот, господин принц изволил нас высочайше протаранить.
— Я немного не справляйтся с управление, — слегка сконфузился Фридрих.
— Удивительно, — покрутил головой помощник.
Нагрузка выровнялась и перестала ощущаться как излишняя. Дирижабль вышел на необходимый ровный ход. Под потолком мигнула лампочка, и помощник капитана объявил, подкрепляя личным примером:
— Господа! Можно отстегнуть ремни безопасности. За некоторое время до прибытия понадобится пристегнуться на период посадки, о чём я сообщу вам заранее. Напоминаю: кнопка вызова стюарда в правом подлокотнике каждого кресла. В любой момент вам будут предоставлены чай, кофе, прохладительные напитки и винная карта, а также любые закуски из меню.
Это он, верно, по привычке уже, чтобы автоматизм не терять. Третий раз уж объявляет.
От обедов мы отказались, решив не перебивать аппетит, пить тоже особо не стали — иначе на кого похожи будем перед Хагеновской роднёй? Ну так, махнули по маленькой за успех дуэли, да на этом и всё. Летели весело. На удивление, больше обсуждали не дуэль, а наш с Серго забег, а кроме того — возможные перспективы обратного превращения.
— Только я не пойму, зачем вам это? — с видом исследователя спросил Витгенштейн.
Мы с Багратионом переглянулись.
— Да куда ж такая громадина? — искренне воздел руки горе́я. — Нет, понятно, что я при моих новых кондициях, пожалуй, даже со средним шагоходом рискну один на один выйти. И когтищи — ты видел? — метровые, кабы не больше. Толстенные, не враз обломишь! А только как представлю бой в узких пространствах…
— Фу ты, пень горелый! — Серго аж передёрнулся. — Только я про длинного квадратного волка забыл, а ты снова!
— Ну и вот. И медведь такой же получится. Длинный и квадратный, как тот коридор. Если, конечно, не разворотит его своей тушей. Я не разворочу, в смысле. А когтями как?
— А почему вы сразу сосредоточились на полном образе? — удивился Петя. — Ну ладно, ты…
— Это почему это «ладно, я»? — я даже слегка обиделся. — Это что за ущемление по медвежьему признаку?
— Да не по медвежьему! — махнул рукой Петя. — А по тренированности навыка. Если ты вспомнишь, Серго до свадьбы постоянно приходилось свой звериный облик под жёстким контролем держать, ни в коем случае не допуская полной трансформации.
— Ах ты ж, ядрёна колупайка! — я едва себя в лоб не треснул. — Частичная! Конечно!
— Да и когти ты в Индии, вспомни, как регулировал! — добил меня Петя. — Надо — короткие, надо — длинные. А тут вдруг запереживал!
— Это всё от стресса, — заявил Серго. — Долго нам лететь ещё? Может, по антистрессу?
— А потом сверху пиво? — покривился Иван.
— И ничего страшного, — внезапно поразил меня Петя. Но ситуация тут же прояснилась: — У меня с собой антипохмелина целый чемодан! Евдокия Максимовна позаботилась.
Золотая у меня маманя, как ни погляди! И коньячок с дольками яблока и каким-то сильно дырявым немецким сыром очень хорошо зашёл.
* * *
Линц встретил нас… безлюдьем. Это для меня в Германии самое поразительное. И то, что вскакивают они тут ни свет ни заря — и сразу словно все на улицу бегут, пять утра, а город бурлит, будто и неспамши — и то, что в пять вечера выйдешь из дома — ан ровно вымерло всё, тишина-а-а, заведения сплошь позакрыты — ни лавки не работают, ни магазинчики, ни зоопарки какие-нибудь. Интересно (мелькнула в голове заблудшая мысль) а есть ли в Линце зоопарк? И если да — то есть ли в нём бегемот? Бегемот для общественного развлечения — первейшее дело. Тут же, заставив меня хихикнуть, мелькнула вторая шальная мысль: а ведь Катерина Кирилловна, великая княжна наша, писательница несложившаяся, будет теперь по мужу бегемотихой. Сам себя и одёрнул: пьян я, что ли, уже? Что за дурь⁈ Не сметь вслух такое ляпнуть!
— Чё ржём? Поделись, — как нарочно попросил Сокол.
— Да вот, про бегемотов думаю, — честно ответил я. — Забавные зверюги.
— Если в зоопарке, — хмыкнул он. — А в природе, брат, это такая тварь… Злобная и безжалостная, поверь мне.
— Зоопарк — это хорошо, — озираясь, перевёл разговор на более приземлённые темы Серго. — А вы уверены, что в этом городе есть живые?
— Это Германия, — усмехнулся Петя. — Здесь вечерами всегда так.
— Я так понял, что и пивные уже закрыты? — с подозрением спросил Хагена Сокол.
Лицо у Хагена сделалось какое-то странное.
— Если мы говорим о тех заведениях, в которые заходят солидные бюргеры, то — да. Они уже закрыты. Мы можем отправиться в дом моих родителей, отложив поход за пивом на завтра… — Повисла небольшая пауза. Все переваривали предложенную перспективу. — Или же мы можем отправиться в то заведение, о котором я думал изначально. Оно… немного другой репутации. Более буйной, так скажем. Посетители — в основном студенты местных учебных заведений, курсанты из среднетехнической шагоходной школы, техники воздушного порта. Но если мы там засядем, то к моим мы попадём разве что к утру.
  
Серго внезапно скроил насквозь фальшивую мину и протянул: